Глава 5. Расширение сознавания - Гештальт, ведущий к просветлению - Джон Энрайт - Общая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 18      Главы: <   6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16. > 

    Глава 5. Расширение сознавания

    В этой главе мы рассмотрим упражнения и структуры для более сложного и тонкого изучения сознавания, чем в главе "Рассмотрение сознавания". Первые два упражнения в некотором смысле концептуально противоположны друг другу, они кажутся похожи на два подхода в психологическом исследовании человеческого развития. Поскольку для человека, по-видимому, невозможно сознавать все время происходящее целиком, крайними возможностями являются - сознавать все на краткий момент или следовать сознаванию некоторой темы в течение определенного продолжительного времени.

    "Моментальные снимки"

    Подход, который можно было бы условно назвать "поперечное сечение", описан П. Д. Успенским в книге "В поисках чудесного", он называет это "моментальными снимками". Задание состоит в том, что человек должен осмотреть все, что наличествует в сознании в данный момент времени. Ценность этого в том, чтобы увидеть, что именно наличествует и как это взаимодействует в данный момент.

    Набрав ряд таких "моментальных фотографий" и рассматривая их все вместе, человек может увидеть, что чаще всего с ним происходит и какие феномены имеют тенденцию происходить одновременно.

    Очевидно, человек не может сам выбрать момент для выполнения этого упражнения, не предрекая результаты, выбирать "наугад" - это означает плохо выбирать в соответствии с каким-то неизвестным критерием. Успенский описывает, что учитель может использовать этот метод со своими учениками. Поскольку рядом со мной не оказалось учителя, я стал искать источник случайных сигналов вовне; в конце концов, я воспользовался автоматическим устройством, которое привязал к поясу. Когда появлялся сигнал, я замирал, даже задерживая дыхание на несколько мгновений, и тщательно пробегался по телу, замечая точки напряжения и контакта, по своему внешнему и внутреннему сенсорному полю, отмечая звуки, краски, запахи и пр., отмечая настроение, мысли, внутренний диалог, присутствующие образы и положения. Наиболее важное я сразу же записывал в карманную записную книжку, затем снова заводил устройство на неизвестный промежуток времени и шел дальше.

    Выполнение этого упражнения на людях было очень неудобно, получалось, что я больше объясняю окружающим, что я делаю, чем на самом деле делаю это. Появилась возможность одинокой пешеходной прогулки по горам Северной Калифорнии. Я взял с собой свое приспособление. Поскольку я был один, все соображения относительно любопытства и т. п. окружаюших отпадали. Я установил свое устройство на частоту примерно раз в 15-20 минут. Когда появлялся сигнал, я замирал, просматривая телесные напряжения, настроение и содержание сознания - то, что мне удавалось заметить относительно того, о чем я "думал". Я выяснил много интересного для себя, наиболее ярким оказалось то, чт больше половины из 50-60 "осмотров", которые я совершил за эти два дня, я по-прежнему объяснял что-то кому-то в своей голове! Я был в глуши, на много миль от кого-либо, кто знал меня, у меня было 10 свободных дней впереди. Никто не интересовался тем, где и что я делаю, мне не в чем было объясняться. И все же постоянным содержанием сознания были объяснения: "Я пошел по этой тропинке, потому что... ", "Я остановился, так как...", "Я думаю, надо написать X, потому что...". Это было почти навязчивостью, но я не мог остановиться.

    Это было во многих отношениях беспокойное упражнение. С одной стороны, постоянное "объяснительство" уронило мой образ в собственных глазах. С другой стороны, я испытал шок, пережив нервное, вздрагивающее, испуганное, не поддающееся управлению качество моего повседневного от-момента-к-моменту сознания - бессвязных фантазий, переживаний старых незаконченных дел и страхов будущего (причем даже не самых существенных из них!). Индийский миф описывает ум, как запертую в клетке сумасшедшую и пьяную обезьяну, выплясывающую пляску Святого Витта, как будто ее только что ужалила оса. Пока я не проделал это упражнение, я полагал, что этот миф относится к "обыкновенным людям", а не ко мне.

    Прослеживание

    После этого путешествия я решил изучить феномен постоянного объяснения более подробно, используя метод постоянного наблюдения; коль этот феномен обозначен, можно проследить его появления, записывая в тетрадку содержание объяснений, обстоятельства и кажущуюся цель объяснений. Я обнаружил, что мне трудно заставить себя делать это весь день подряд, так что я установил 2-х или 3-х часовые "вахты", в течение которых я и записывал различные "объяснения" во всех формах и проявлениях - внутренние и внешние. В качестве вариации на некоторых из этих вахт я устанавливал себе запрещение объяснений. Это было сделано исключительно как эксперимент, а не с целью остановить объяснения, попытка остановить использовалась как источник материала для наблюдений (этот момент часто неверно понимают в Гештальте: произвольно инициируемые изменения используются не как средство к изменению, а как средство получить материал для наблюдения). В эти моменты, если кто-то простодушно спрашивал меня, что это я делаю и почему, я разрешил себе в качестве части упражнения отвечать "потому что я так решил" и кроме этого не давать никому никаких объяснений. Это оказалось неимоверно трудным. Иногда я не удерживался, чаще я скрывался в убежище метаобъяснения того, почему я не даю объяснений. Многие люди, которым я предлагал это упражнение, также рассказывали о значительной трудности запретить себе объяснения и даже о таких реакциях, как сильный страх и мгновенная дезориентация, если они настаивали на удерживании от объяснения, которые они чувствовали себя вынужденными давать. У меня создалось впечатление, что для некоторых людей опыт реальности связан с этим потоком объяснений и их психологическое существование зависит от постоянного подтверждения этой ткани объяснений.

    Одним из последствий этих наблюдений было для меня, я полагаю, незначительное уменьшение бесконечного потока объяснений и принятие того, что значительная часть его исчезает. Другим последствием была ультра-чувствительность к этому процессу в других и видение того, какое чудовищное количество энергии связывается этим процессом. Я отмечал шкалу подобного рода эмоций. Если я отмечал объяснение, я получал в ответ защиту, а если я отмечал защиту, я наталкивался на возбужденное оправдание. Соединяя эти слова, я назвал весь этот класс внутреннего поведения "ОБЩИВДАНИЕ" (ОБъяснение- заЩИта-опраВДАНИЕ).

    Круг сознавания

    "Если бы стекла восприятия были очищены, все явилось бы человеку таким, каково оно есть - бесконечным... Ибо человек закрыл себя до такой степени, что видит все вещи через узкие створки своей раковины". (У. Блейк)

    Пользуясь несколько рискованной аналогией, можно сказать, что "моментальные фотографии" предыдущего эксперимента выглядят, как будто сняты дешевой камерой. (В своем 1-м упражнении автор странным образом соединил две совершенно разные техники, дававшиеся Гурджиевым в разных контекстах: "моментальное фотографирование" и "стоп-упражнеиие". Что касается "моментальной фотографии", то "качество" ее зависит от уровня предварительной подготовки ученика).

    "Моментальная фотография", взятая в момент обычного повседневного сознавания, ясно выделяет 1-2 черты, оставляет еще несколько на периферии, остальное исчезает в нерезкости, нужно всматриваться или вслушиваться, чтобы разглядеть или расслышать, что там происходит.

    Каждый, однако, знает моменты в жизни, когда ограниченность сознавания не так значительна - прекрасные моменты особенно глубокого или впечатляющего опыта, живо остающегося в памяти даже спустя много лет. Маслоу указывает на эти моменты своим понятием "пик-переживание". В отличие от повседневного сознавания эти моменты обладают богатством и широтой диапазона сознаваемого. Я слышал описание таких моментов, в которых живо соединялись телесные ощущения разного рода, усиленное восприятие звука и цвета, богатая гамма чувств, смены настроений и мироощущений, многие уровни мысли и др. Сопоставляя преобладающие "обычные" моменты сознавания с немногими "полными", мы приходим к интересному вопросу. Являются ли обычные тусклые моменты нормой, а моменты полного, богатого восприятия - исключением? Или моменты тусклого восприятия являются просто "обрезанным" полным восприятием? Иными словами, является ли "богатое" восприятие экстраординарным, или "тусклое" восприятие инфраординарным? Может быть, особые моменты не то что "содержат" больше, чем обычные, а просто мы замечаем в них больше или внимаем большему? Может быть, потенциальность "пик-переживаний" всегда наличествует, но обычно мы глухи к ней, а когда такие моменты возникают, это похоже на мгновенное срывание завесы, прочищение стекол восприятия.

    Если так, то может быть возможно вернуть, раскрыть теряемые и игнорируемые области систематическим образом, вернуть себе большую полноту, возможную в данный момент. Вот два пути, которыми я старался реализовать эту идею.

    Первый я называю "кругом сознавания". Это делается в группе в форме руководимой медитации, в которой участники молча фокусируются на своих реакциях на предложения инструктора, одновременно даваемые всей группе. В качестве начальной точки я предлагаю ясное, устойчивое телесное ощущение - если угодно, симптом, если он может быть локализован относительно точно и воспринимаем отчетливо. Устойчивое или повторяющееся простое действие или привычка также могут быть отправной точкой. Я рекомендую в качестве начальной точки некоторый устойчивый опыт, от которого хотят избавиться, поскольку исчезновение начального опыта часто является результатом этого упражнения. Участникам не предлагается "делать" что бы то ни было, кроме как наблюдать, что происходит в них по мере звучания инструкций.

    Желательна удобная свободная одежда, не рекомендуется перекрещивать ноги и руки, очки лучше снять, глаза закрыть, возможно небольшое начальное расслабление.

    Затем предлагается сосредоточиться на начальном ощущении. Затем звучит фраза: "Какое телесное ощущение вы можете отметить по ассоциации или в связи с этим?" (пауэа -дважды) "В связи с этим ощущением (пауза и сосредоточение на момент) какую позу тела вы отмечаете?" (пауза, повторение) "Вместе с этим ощущением, какое характерное выражение лица вы можете заметить?" (пауза, повторение).

    С различными вариациями инструктивной фразы и числа повторений, могут быть затронуты области: привычных жестов, других телесных проявлений, расположения ума, чувства, эмоции, настроения, идеи, мысли, разговоры других, нечто известное о других или от других, представления о "почему", в которые мы верим, решения в связи с, потери и приобретения, проблема в связи с, действия в мире, как это действует на меня и на других, отношения с другими, фантазии, воображения, мысли о будущем, воспоминания, картины из прошлого, звуки, цвета, запахи, представления о себе, оценки и пр.

    Подобное сжатое описание может создать впечатление, что упражнение перегружено, в действительности оно выполняется довольно легко, занимает около часа, включая многократное возвращение к ситуации в настоящем. Вот комментарии участников одного семинара, где использовалось это упражнение.

    У. (участник): Я очень удивлен. Я начал с того, что казалось мне незначительным случайным симптомом. Чем больше вопросов вы задавали, тем больше эта вещь оказывалась всепроникающей. Я также думал, что был бы счастлив избавиться от нее, затем я обнаружил, что попал в целую вереницу связанных с этим ассоциаций, и понял, что избавиться от этого

    - значит развязать значительную часть телесного панциря (термин В. Райха, означающий мышечный зажим психического происхождения - прим. перев.), который у меня есть. Если я действительно потеряю все, что связано с этим, я буду черт знает как близко к беззащитности, в том смысле, в каком панцирь обеспечивает защиту. Это показалось мне довольно неуместным.

    Дж.Э. (Дж. Энрайт): Прекрасный пример взаимосвяазанности всего. В сознавании поистине нет "размеров и направлений". Один поэт говорил о "Вселенной в крупинке песка".

    У.: Опыт был для меня настолько богатым, что его трудно объяснить. Быстрее, чем вы повторяли инструкцию, я переходил от одного чувства к другому, от одной стадии к другой, великое множество вещей проходило сквозь это. Я право не знаю, что все это были за чувства!

    У.: Мне потребовалось бы несколько дней, чтобы описать все это!

    У.:Мне было жаль, когда вы остановились. Мой ум лишь пребывал, наблюдая все это.

    У.: Для меня это было так, что когда вы предлагали вспомнить сцены или образы из прошлого, они возникали сразу как на экране.

    Дж.Э.: Это вы проецировали их, я лишь предложил возможность.

    У.: Я полагаю, что я обнаружил нечто, что меня очень беспокоит и причиняет немалую боль. Сначала я как бы отказывался рассматривать это. Когда вы продолжили, я этого не чувствовал. Затем я начал как бы чувствовать это, я понял, что несмотря на все мое обдумывание этого, рассуждения и обсуждения, я никогда реально этого не чувствовал.

    У.: Когда вы сначала спросили, хотим ли мы отказаться от этой вещи, я автоматически сказал "да", но когда мы проходили через это, я почувствовал некоторую трудность. Когда вы предложили вопрос "Каким иным вы будете, отказываясь от этого?", я почувствовал себя как резиновая лента, которую тянут и тянут, а затем я мгновенно поймал суть: мне стало ясно. что я не могу найти приемлемой альтернативы этому поведению.

    У.: Я попал в гипнотическое состояние, вроде сна, и не слышал ничего до тех пор, пока вы не сказали: "Теперь, когда вы готовы, возвращайтесь" - это я слышал отчетливо.

    У.: Со мной было то же самое.

    Дж.Э.: А как вы чувствуете себя сейчас7

    У.: Великолепно.

    Дж. Э.: Из опыта, который у меня есть в связи с этим упражнением, я полагаю, что ваш организм в целом реагировал и вбирал все это так же полно, если не полнее, как те, кто был "пробужден". "Более" - потому что ваше рассуждающее, болтливое эго не болталось здесь все это время на дороге. Многие из тех, кто сидели здесь вполне "пробужденными" хотели бы так "заснуть".

    Поразительна черта многих реакций в этом упражнении - чувство, что возникающее сознавание просто происходит, а не является результатом намеренного действия. Когда структура упражнения установлена, ведущий "делает" все, что необходимо, участники могут просто пассивно наблюдать результаты. Такое же качество "спонтанно происходящего" отмечает "пик-переживания".

    Хотя я и не утверждаю, что предлагаю процедуру вызывания "пик-переживания", но, по-видимому, некоторые качества богатства этих моментов могут быть произвольно восстановлены систематическим вызыванием избегаемых или подавляемых областей опыта вокруг начальной точки.

    Второй подход также имеет это свойство - если кто-то другой как бы делает необходимую работу, освобождая в субъекте возможность сознавания, а не вынуждая ее. В этом упражнении двое сидят лицом друг к другу. Один из них выбирает тему, которую он хотел бы разработать. Другой спрашивает его: "В связи с... (рассматриваемым переживанием) какие ты замечаешь телесные ощущения" и т.д.

    Список используемых областей может меняться в зависимости от темы, но в общем он соответствует тому, который приведен выше.

    Цензура и сознавание

    а). Избирательность и сознавание.

    Различия, предложенные во 2-й главе - избирательное-данное, оценка, воображаемое/наблюдаемое - могут быть расширены до весьма интересных результатов. Опыт избирательности одного содержания сознавания из многих воспринимаемых возможностей при ближайшем рассмотрении часто ведет к пониманию, что содержание А часто выбирается вместо содержания В. Это, в свою очередь, ведет к пониманию, что часть намерения в выборе А состоит в избегании В, а это ведет к переживанию цензурирования. Почти каждый временами цензурирует при выполнении упражнения на континуум сознавания - реже или чаще, грубо и очевидно или скрыто, тонко, находя чем заместить цензурируемое содержание столь плавно, что человек сам не замечает своего цензурирования.

    Разрешение цензурировать, как путь к сознаванию.

    Работая с континуумом сознавания, я давно пришел к интересному открытию, что если человек признает цензурирование, когда он его совершает, легче оставаться в потоке сознавания или вернуться в него, при этом человек обнаруживает меньше суеты и беспокойства. Когда цензурирование (и сообщение о нем как просто об очевидном признавании), рассматривается как совершенно приемлимое, оно перестает быть проблемой до такой степени. Люди начинают говорить, что то самое содержание, которое они только что подвергли цензуре, не кажется таким уж плохим, сразу после того, как они подвергли его цензуре, и они сообщают о нем. По-видимому, акция утверждения, включающая отмеченное право цензурировать, дает человеку почувствовать себя управляющим ситуацией. Неудивительно, что владеющий ситуацией человек не нуждается в цензоре. Это наблюдение привело к интересному упражнению, которое впервые появилось на семинаре под названием "Разговоры о сексе". Двое сидят лицом друг к другу, первый обращается ко второму дважды, и первый раз он предлагает ему(ей): "Скажите мне что-нибудь, что вы хотите сказать о сексе."

    Выслушав сказанное, он обращается со второй просьбой: "Отметьте в себе что-нибудь, что вы не хотите говорить, и когда вы установили это, дайте мне понять кивком". Получив этот знак, он вновь обращается с первой просьбой, и далее они чередуются одна за другой в течение нескольких раз. Оказалось, что многие сообщают в следующем круге как раз то, чего они не хотели сообщить в предыдущем! Т.е. возникает спираль углубления сознавания и общения, основанная на силе признания вместо укрывания и стыдливости по поводу цензурирования. Эта форма может быть использована, разумеется, относительно любого содержания, принцип полной свободы цензурирования оказался клинически неоценимым, если человек цензурирует и скрывает свое цензурирование, он в действительности вытесняет некоторое содержание. Потом вытесняет само вытеснение, что означает дальнейшее отдаление вытесняемого из сознавания. Признание вытеснения вместо вытеснения самого вытеснения приближает содержание к сознаванию.

    Размышляя над этим феноменом, я понял, что в культуре, вроде нашей, где в течение долгого времени учили цензурированию и сокрытию (вплоть до XX века), предложение прекратить цензурирование - полезный шаг к сознаванию. Однако, в некоторых субкультурах (вроде энкаутер-групп) давление в противоположную сторону - прекратить цензурирование и открыть все - становится настолько сильным, что люди пугаются этого давления, в таком случае разрешение цензурирования может быть движением к большему сознаванию.

    Можно (1) сознавать что-то и хотеть сообщить об этом, (2) сознавать и не хотеть сообщить (т.е. цензурировать) и (3) можно не сознавать. 1-ая и 3-я зоны по существу не ограничены в своем содержании, однако, по-видимому, может быть ограниченное количество содержания, которое человек может удержать в сознании, не сообщая о них, - т.е. цензурировать. Основание для откровенностей, для того, чтобы делиться чем-то, быть открытым и т.п. состоит в том, что перемещение содержания из 2-ой зоны в 1-ую, из цензурируемой в сообщаемую, создает во 2-ой области больше свободного пространства, и в нее может проникнуть нечто из 3-ей, из несознаваемого в сознаваемое. Это - основа энкаутер-групп, игр Синан и т.д. Однако, если человек оказывается в ситуации, где он обязан сообщать все, что он сознает, возникает тенденция, принуждающая к исчезновению 2-ой зоны. Кое-что из того, что в ней было, переходит в 1-ую зону, т.е. сообщается, но если человек сильно не хочет сообщать о каком-то содержании, но при этом испытывает давление, он в итоге перемещает содержание в 3-ю зону, в несознаваемое. Т.е., при некоторых обстоятельствах давление, оказываемое на человека, чтобы он обнаруживал содержание, отодвигает определенный материал в несознаваемое - такой парадокс.

    Разрешение на цензурирование, на то, чтобы удерживать в сознавании, не сообщая, может в таких обстоятельствах облегчить и увеличить сознавание, восстанавливая промежуточную зону "сознаваемого, но не сообщаемого".

    Не судите, да не судимы будете.

    В определенный момент "суд", т. е. негативная оценка, стала для меня центральной темой. Казалось, что негативные суждения, а также вытекающие из них чувства и состояния, составляют основную часть жизни, для некоторых - иногда, а для иных - большую часть времени. "Я его не люблю". "Она не слишком-то хороша". "Весьма посредственный учитель", "Не люблю помидоры". "Ты делаешь не то..." Отвержения: "Она мне не нравится". "Ее может увлечь каждый". "Она слишком жирная". Негодования: "Я ненавижу его, потому что он... "

    Предубеждения - молчаливые, молчаливая горечь, горечь в семьях. Источник всей жестокости - великой и малой. Вина. Доженствование. И даже если, конечно: я не должен чувствовать вины - негативные оценки негативных оценок. Большая часть яда в человеческой жизни основана на негативных оценках или, по крайней мере, включает их. Я начал искать пути их систематического уменьшения.

    а). Автоматичность суждения.

    Один из ключей к работе с негативной оценкой - ее невероятная автоматичность. Хотя восприятие и оценка - различные вещи, в действительности большинство людей "овидива_ет" или "вису_дит" в одном, по-видимости, едином действии. Качество суждения переживается как часть "овиденного объекта", а не как добавление воспринимающего. "Он безобразен" - для наивного наблюдателя это просто описание, просто сообщение наблюдаемого факта, вроде того, что "он носит очки". В действительности происходит процесс, подобный следующему: "Я замечаю в этом человеке ряд вещей: складки жира в разных местах, гладкую кожу, улыбку, мягкий голос, и т.п., я выбираю из этого множества подмножество характеристик, которые обобщаю как "жирный", просматривая свои внутренние ассоциации, я нахожу формулировку "жирный - это безобразный" и дальше "быть безобразным - плохо, плохо быть жирным/безобразным".

    б). "В глазах наблюдающего".

    Принцип не нов и в нем нет ничего удивительного. Красота и ее противоположность существуют в глазах наблюдающего (точнее, в уме), а не содержатся, как объективное качество в наблюдаемом объекте. В теории это признается, но реально редко понимается, т.е. редко применяется. Мне показалось полезным очень тщательно проследить за этим феноменом, работая с людьми.

    Когда предъявляется автоматическое "овидива_ние", я останавливаю человека и настаиваю на обнаружении зазора между видением и суждением, прошу человека помедлить и заметить, что тут есть два шага и что он полностью ответственен за второй. Может быть, рассматриваемый человек ответственен за то, сколько он весит, но наблюдатель ответственен за то, что он оценивает этот объективный факт как жирный и безобразный. Клиентов и учеников, которые постоянно "овидивают", я прямо-таки муштрую, заставляя отмечать вещи, которые они негативно оценивают, и точно осуществлять различение между наблюдением и оценкой, пока они к этому не привыкают.

    Прорабатывая негативную оценку, я понял библейское изречение "Не судите, да не судимы будете"; раньше я думал, что это что-то вроде сделки: вы не будете судить меня, а я не буду судить вас. Теперь я вижу, что более глубокое значение таково: если я сужу негативно, моя субъективная вселенная, а не ваша, будет наполнена ядом негативной оценки.

    Источники негативной оценки

    Коль скоро выясняется, что оценка не пред-дана, что ее нет в объекте, что она - во мне, становится возможным и законным вопрос: что это за процесс во мне, который порождает энергию, превращающуюся в негативную оценку? Постепенно сложилось упражнение для исследования этого вопроса, оно может проделываться в одиночку, вдвоем или в группе. Упражнение начинается выбором объекта в комнате, или его особенности, или какой-либо характеристики или аспекта другого человека, которые вызывают сильную негативную оценку. Я заметил, что использование сравнительно простых объектов или особенностей удобнее всего для проработки. Второй шаг состоит в оценке по шкале от минус единицы до минус десяти, насколько сильно негативное чувство. (-1) соответствует легкой неприязни, при (-10) человек едва может сдержаться от того, чтобы растереть раздражающий объект в порошок. Затем человек должен описать настолько точно и объективно, насколько возможно, какие именно особенности являются фокусом негативных чувств.

    В этом пункте есть три линии продолжения, обычно одна из них является основным источником энергетической подпитки оценки, хотя в той или иной мере часто участвуют все три.

    а) Проекции.

    Первая - проекция. Не нравящееся качество объекта оказывается качеством, которое воспринимающий чувствует в себе, но не хочет признавать за свое собственное (см. главу 3 об атрибуции-проекции). Следующая запись иллюстрирует это:

    Ст. (Стив): Мне не нравится растение, которое вон там висит.

    Дж. Э.: Что именно тебе в нем не нравится и чем оно плохо?

    Ст.: Мне не нравятся его верхние листья. Они как пластиковые, они выглядят больными. Как будто о нем нужно заботиться, что-то для него делать. Около (-5), я думаю.

    Дж.Э.; Хорошо, теперь повтори все это еще раз, только вместо "оно" говори "я".

    Несколько возбужденный, Стив обнаруживает чувство, не то чтобы "болезненности", но что-то вроде того, что он нуждается в некоторой заботе и внимании в своей жизни. Ему все еще не нравится растение, но уровень негативной оценки падает до (-1),(-2).

    Женщина находит картину неприятной, потому что картина "бросается в глаза и доминирует". Когда она в себе признает тенденции навязываться и доминировать, негативная оценка падает почти до нуля.

    В записи эти результаты кажутся неудовлетворительными. В практике такое понимание сопровождается множеством эмоций, обычно неприятных. Одна женщина, прежде чем она перенесла характеристику "мещанской" с безответной лампы на себя саму, прошла через состояние сильной тошноты и отвращения, когда она сосредоточилась точно на не нравящемся качестве.

    б). Внутренние незаконченные дела.

    Второй подход является в некотором смысле обращением проекции. Не нравящееся качество - не мое, а нечто, по отношению к чему у меня есть незаконченное дело. Не моя собственная навязчивость, а моя незаконченная, незавершенная реакция в какой-то момент моей жизни на чью-то "навязчивость" является источником.

    Так, одна женщина избрала в качестве объекта неудовольствия шрам на лице партнера. Переживая собственную внутреннюю реакцию, когда она сосредоточилась на шраме, она внезапно вспомнила инцидент в детстве, связанный с детским велосипедом, полный страха, крови и боли. Пережив полностью эту ситуацию, пережив до сих пор запретные чувственные реакции на этот инцидент, она обратилась к партнеру и обнаружила, что шрам перестал вызывать в ней какие-либо негативные чувства.

    Вот более полная запись похожей ситуации.

    А.: Мне не нравятся его усы. Около (-5), я полагаю.

    Дж.Э.: Что именно вам не нравится в них? Что конкретно является стимулом?

    А.: Я не знаю. Все в целом. Они как будто какие-то неопрятные.

    Дж. Э.: То есть они действительно неопрятные?

    А.: Нет, не на самом деле.

    Дж.Э.: Какая чась усов находится в центре негативного чувства?

    А.: Там, где они закругляются над губой.

    Дж. Э.: Хорошо, точно сосредоточьтесь в этой области, сосредоточьте свой ум на качестве "закругления-над-губой", которое вас беспокоит. Обращайте при этом самое пристальное внимание на то, где и что в вас происходит - тело, воспоминания, что бы ни возникло. Отдайтесь этому на некоторое время, а потом скажите, что пришло вам в голову.

    А.: Это непонятно, но я чувствую, будто я отшатываюсь от него. Я боюсь!

    Через пару минут А вспомнила фильм, который она видела в 8 лет, где Фу Манчу страшно испугал ее, но она боялась признаться в этом. Когда она успокоилась после вновь пережитого страха, то сказала:

    А.: Гм, мне все еще не нравятся его усы. Что-то около (-2) или (-2). Мне не нравится, что они разрушают чистые линии его лица. Но сейчас это кажется не так плохо, как вначале.

    Дж. Э.: Может быть, можно очистить это в вас до конца, но пока вы сделали достаточно.

    Один из наиболее драматических примеров незаконченного дела как источника негативной оценки человека дала женщина, которой очень не нравился во время занятий по консультированию дым, валящий из трубы, которая была видна из окна. Она распространялась про загрязнение, экологическое равновесие и т.п., все это было верно, но энергия ее речи казалась совершенно диспропорциональной содержанию. Качество, на котором она фокусировалась в упражнении, было "загрязнением" ("поллюция"), я попросил ее внешне фокусироваться на этом, внутренне же смотреть воображаемые реакции тела. К некоторому моему удивлению, она вскоре сказала, что чувствует боль и напряжение в области влагалища. Продолжая фокусироваться на этом, а также на "загрязнении", она неожиданно вспомнила свой первый половой акт с первым мужем - какой беспомощно "запачканной" она чувствовала себя в этот момент, не в состоянии протестовать, поскольку они были женаты, и в то же время чувствуя, что происходит что-то глубоко неправильное. Это было очень интенсивное чувство, когда оно улеглось и было сказано все, что может и должно быть сказано по поводу этого инцидента и его проработки, она вновь посмотрела на дым, сам по себе. Внешняя несуществующая энергия, добавлявшаяся из другого источника, который не сознавался, теперь исчезла.

    Люди часто протестуют в этом пункте, утверждая, что дополнительный источник энергии может быть полезным, если люди действуют против такого зла, как загрязнение среды, Гитлер и т.п. Я думаю, что энергия личных незаконченных дел не полезна в выполнении социально желаемых действий, она лишь может исказить действия и извратить цели.

    в). Внешние незаконченные дела.

    Этот путь проработки негативности также касается незаконченных дел, но иного рода. Они могут быть названы "внешними" в противоположность "внутренним", о которых только что шла речь. Неприятный стимул напоминает вам о каком-то действии, которое вы должны были или хотели предпринять, но не выполнили или не выполняете. В этом случае раздражение относится скорее к вам самим по поводу неделания этого, но кажется, что легче его направить на посторонний объект.

    г). Различение между "не нравится" и "кажется неправильным".

    Внимательная проработка негативных оценок дала нам возможность увидеть более тонкое и полезное различие между тем, что можно было бы назвать "не нравится" и "возражением", "несогласием" (нужно и здесь упомянуть Успенского и Гурджиева, намекающих на этот феномен). "Не нравится" - непосредственая, спонтанная, данная реакция, с этим мало что можно сделать, если она у вас есть, то она у вас есть. Это похоже (хотя и не вполне совпадает) на организмическое "приятно-неприятно", о котором идет речь в 3 главе.

    "Возражение" - дополнительная энергия, добавляющаяся к спонтанной неприязни, как и "суждения", она основана на эго. При внимании к практике она более поддается контролю, чем начальное и моментальное неудовольствие. Обычно, если не всегда, оказывается, что есть некая цель или предполагаемая выгода от добавления этой энергии, хотя эта потенциальная выгода редко сознается.

    Для наивного человека этот дополнительный шаг не кажется дополнительным, он кажется "данным" в первоначальном неудовольствии. Для человека, тренированного в сознавании, "клин" между этими шагами очевиден. В качестве иллюстрации представьте себе, что вы убираетесь в очень грязной кухне, заваленной помоями, грязной посудой и пр. Очевидно, вы органически будете испытывать некоторое неудовольствие от запахов и неудобств. Будете ли вы добавлять энергию "возражения" - зависит от контекста. Если весь этот разгром остался после празднования совершеннолетия вашего сына, когда он впервые играл роль хозяина дома и если он впервые оставил такую грязь, вы скорее будете переживать не неудовольствие, а мысли о сыне и его будущем, тщательно прибирая кухню. Если же это - последствия очередного визита родственников вашей жены, которые к тому же наговорили вам кучу гадостей, вы, возможно, будете кипеть негодованием и, конечно же, фокусироваться на худших сторонах беспорядка.

    Хорошую аналогию этому различию можно взять из примера радиоприемника. Подстройка на станцию аналогична "собственно неудовольствию", но есть еще отдельное увеличение громкости посредством добавления энергии - это "возражение". С клиентами, сильно отягощенными негативными суждениями (я чуть не сказал, "посвящающими себя" суждению), я провожу много времени в обнаружении этого "промежутка" между неудовольствием и "возражением", настаивая на важности этого различия.

    Представление в отличие от опыта и процесса сознания

    Память говорит мне, что я сделал это.

    Гордость утверждает, что я не мог этого сделать. Гордость скоро победит.

    Ницше

    а). Роль представления в потоке опыта.

    Практикование различия "наблюдаю/воображаю" в течение некоторого времени привело меня к несколько пугающим представлениям об опыте. От момента к моменту наше "восприятие" в значительной степени определяется не новыми, приходящими ощущениями, а уже существующими структурами интерпретаций, в которые попадают новые сенсорные данные. Иногда - и такие случаи запоминаются - новые данные сдвигают или даже "отбрасывают" существующую структуру, но гораздо чаще новое теряется или трансформируется в пред-существующих старых формах.

    Глядя через стол напротив во время завтрака, я редко вижу вновь рожденную, только что созданную женщину - я вижу мою давно знакомую жену. Я не слышу, что она в действительности говорит, я "знаю", что она "имеет в виду" - если через 5 минут меня спросить, что она говорила, я дам пересказ моих представлений, а совсем не то, что она в действительности сказала. Вопрос здесь в том, сколь много в опыте каждого момента определяется тем, что актуально находится здесь и сейчас, что ново, - а сколь многое принадлежит к понятиям. Цель концептуальных структур, я полагаю, в том, чтобы создать больше устойчивости в восприятии, но любой хорошей вещи может быть слишком много.

    б). Рассмотрение роли концептуализации.

    Одно из упражнений в наблюдении, которое я часто проделываю, - прямо перед обедом обратить внимание на опыт "голодности" и просмотреть, сколь много в этом того, что основано на здесь и теперь наличествующих ощущениях, таких как урчание в желудке или слюна во рту, а сколь много на концептуализации: как много времени прошло после завтрака, который час и т.п. Концептуализация обычно доминирует в "создании" голода и часто после этого упражнения люди некоторое время не испытывали голода.

    Долгое время, когда я работал целыми днями, я страдал от "послеполуденных спадов" - периодов слабости, приходивших около 4 часов дня и длившихся до 5. Я принимал это как факт жизни, ожидал их, и был внимателен в назначениях чего-то на этот час, зная, что "это" случится. Затем, практикуя регулярно сознавание, я начал замечать с подозрением, что в некоторые дни не было "спада", и по рассмотрении оказалось, что это были дни, когда происходило что-то интересное. Внимательно рассматривая, что происходит во мне, я обнаружил, что случайный зевок вызывает за собой мысль "А, вот оно", может быть воспоминание, что я поздно лег вчера вечером, - и скоро я оказываюсь в разгаре спада. Я понял, что концептуализация, ожидания формировали реальность и делали это с самоподтверждающей силой. Если же я лишь замечал зевок и не предавал ему значения, иногда я чувствовал себя усталым, а иногда нет! Причем, это больше зависело от того, что мне предстояло, чем от того, что было в прошлом, от того, куда я шел, а не от того, где я был.

    Однажды в зти времена клиентка сказала мне: "Я знаю, терапия - долгий и сложный процесс... " - и я понял, что для нее это так и будет. Даже если скоро она почувствует себя лучше, она найдет какие-нибудь представления, с помощью которых она снизит ценность видимого улучшения и оправдает свою концептуализацию, утверждая ее правоту и делая ее еще более правой для следующего раза.

    Концептуализация как препятствие для протекания опыта.

    Понятия и представления, какова бы ни была их цель или предполагаемая ценность, действуют на опыт замораживающе, замедляя поток, подавляют то, что свежо и ново в ситуации, вносят некоторую, так сказать, "затхлость". Сюда относится и то, что раньше говорилось об "общивдании", указывая на нечто в текстуре и кульминациях концептуального мира. Когда у человека возникает чувство какого-либо рода - будь то любовь, страх или гнев, почти первая реакция - проверить это чувство на "резонность", посмотреть, соответствует ли оно объяснительным правилам личного мира человека. Если возникшее чувство не подходит, оно почти наверняка будет искоренено или искажено до степени компромисса, который больше соответствует, может быть объяснен, защищен, оправдан.

    г). Уменьшение концептуальной жесткости - "Рондо".

    Упражнение, которое я называю "рондо", полезно для ослабления привязанности опыта и концептуализации, для того, чтобы дать опыту, который хочет иметь место - иметь место, а понятиям, которые стремятся сдерживать его, - ясно возникнуть.

    Инструкции для "рондо": человек, выполняющий упражнение, сидит лицом к партнеру, помогающему ему. Оба сидят в открытых позах, довольно близко друг к другу, поддерживая контакт взглядом, выполняющий упражнение выбирает ключевое слово или фразу, которая содержит ддя него какой-то эмоциональный заряд. Это могут быть названия эмоций - страх, гнев и др., или более сложные состояния - унижение, отверженность, измена, фразы, которые человек много раз слышал в детстве. Цель упражнения как в том, чтобы снять некоторую часть заряженности (катарсис), так и в том, чтобы раскрыть нечто из содержания и значения, окружающего слово или фразу, но неясного.

    Процедура состоит в том, чтобы повторять слово или фразу снова и снова без остановки, но не быстро и не автоматически. Как только возникает мысль, чувство, воспоминание, телесное ощущение или образ, имеющие отношение к теме, выполняющий упражнение рассказывает или описывает их, занимая этим столько времени, сколько это занимает, затем немедленно возвращается к повторению слова или фразы (отсюда название "рондо" - музыкальная форма, которая постоянно возвращается к одной и той же теме). Инструкция требует все время занимать рот говорением, не останавливаясь и не давая концептуальной организации и стиранию возникнуть. Слезы и интенсивные переживания обычны и "о'кей", если только они не останавливают и не замедляют процесс. Дайте им пройти и продолжайте. Главная задача помощника - быть здесь и принимать то, что возникает, напоминая выполняющему, чтобы он не останавливался, щелчком пальцев или повторением ключевого слова, или возвращая его к сознаванию, если он начинает произносить фразу механически.

    Работа с различением концептуализации и опыта может быть названа "хлебом" продолжительной консультативной работы терапевта. Представления о себе, о прошлом (о самом времени), о других, о событиях, со сравнениями, суждениями и чувствами, естественно вытекающими из представлений, - основные препятствия к простой принимающей опыт жизни, жизни, как она есть. Гештальт-терпию часто связывают с фокусировкой на "чувствах", но я все больше вижу, что "чувства" - только естественный результат концептуализации, которой человек придерживается, именно с ней надо работать. Если человек говорит о "страхе" как проблеме, то нужно смотреть на представления, которые он использует для возбуждения страха.

    Доступ к внутреннему знанию: пространство как будто.

    (Этот раздел был написан для журнала "Изменения" гештальтистского института в Торонто, в июне 1980).

    В 1960 году, предлагая тест Роршаха пациенту, затрудняющемуся в выражении своих мыслей, я не получил ответа ни на одну из карточек и не знал, что делать. Я взял снова первую карточку и сказал пациенту: "Я знаю, что вам это не кажется похожим на что-то, но если бы это было на что-то похоже, то на что?" Он сразу же ответил: "О, если бы это было на что-то похоже, это было бы похоже на бабочку". "О, - сказал я,

    - если бы это была бабочка, где именно она была бы расположена на карточке?" Мы снова прошли все карточки с этим новым вопросом, и он давал весьма сложные ответы.

    Таков был мой первый опыт использования "техники" или, скорее, способа обращения с опытом, который я называю "пространством "как если бы". Это оказалось чрезвычайно полезным во многих формах. Кроме того, в этом есть интересные и поистине глубокие моменты относительно того, как люди представляются и что они есть. Эта техника довольно близко соответствует, теоретически и практически, гештальтистскому подходу (книга О.Бейнигейма "Философия "как если бы" была одной из опор раннего гештальтизма). Я сотни раз использовал буквально ту форму, которая была описана ("Если бы вы знали ответ, каким бы он был?"

    Постепенно возникало все больше вариаций, часто с такой удивительной спонтанностью, как первая находка. Я начал обнаруживать, что люди, по-видимому, знают гораздо больше о своем будущем, чем они знают, что знают. Например, человек говорит, что ему кажется, что жена собирается его бросить, но он не знает, так ли это. Я предлагаю ему на минуту притвориться, что он знает, неожиданно из этой позиции он оказывается вполне уверен, что это так.

    Будучи очень "рациональным" в эти ранние дни, я много думал об этом феномене, пытаясь как-то "разобраться" в нем. Одна формулировка показалась мне схватывающей суть, и сегодня она кажется значимой. Ответить на этот вопрос в контексте, так сказать, "определенности" ("На что похоже чернильное пятно?" -"Оно похоже на бабочку") - значит быть открытым к тому, что ты ошибешься. В таком случае я, тестирующий, могу сказать: "Что за глупости ты говоришь, какая же это бабочка?" - и тестируемый в ловушке. Если же он отвечает в контексте, так сказать, "возможности", говоря: "Если бы это было на что-то похоже, это могло бы быть похоже на бабочку", - он в безопасности. Если я выступлю со своими упреками, он может просто сказать: "Я же не сказал, что оно похоже на бабочку, я только сказал, что если бы это было похоже на что-то, то могло бы быть похоже на бабочку". Человек таким образом избегает дилеммы "правильно-ошибочно", в которой большинство людей безнадежно путаются.

    Сущность подхода "как будто" в том, чтобы отойти от ограничивающих сторон повседневного практического эго, которое слишком буквально, слишком реалистично и подвержено проблеме "правильно-ошибочно". Все эти качества прекрасны для определенных целей, но мешают широте и свежести взгляда. Почти что сигнал того, что вам удалось совершить этот прыжок в "как будто" - внезапная свежесть и новизна мышления и восприятия, а также парадоксальным образом - ощущение уверенности и определенности. В действительности это чувство уверенности не парадоксально: если ошибаться нехорошо (а так оно и есть в повседневном мире) - нужно быть осторожным и проверяющим. Если можно ошибаться, если это "о'кей" (точнее, если правильное и ошибочное не оцениваются), тогда я могу позволить себе безопасно чувствовать уверенность. Не удивительно, что одно из использований этой техники - ограничение сомнений. Клиент говорит: "Я хочу оставить работу, но не знаю, когда это лучше сделать", я прошу его найти дату, которая очевидно преждевременна: клиент не может предположить, что сделает это так скоро. После этого я прошу установить возможную самую позднюю дату, время, когда он уверен, что уже оставит работу. Когда мы установили промежуток ("Ясно, что не раньше 1 апреля и уж конечно не позже августа") , я начинаю двигаться от обеих границ к середине ("Как насчет 1 мая?" "Раньше чем в июле, - кажется это возможным?"). Когда людей спрашивают таким образом, варьируя форму вопросов, оказывается, что человек может быть очень точно чувствует, когда именно он собирается сделать нечто, и "сомнения" исчезают. Подобная процедура работает и в других случаях.

    Вот другая подобная техника. Когда клиент кончает описание проблемы, я спрашиваю вполне серьезно и прямо, разрешима ли проблема так, как она поставлена. После разных уверток и избегания прямого ответа весьма часто люди начинают понимать, с удивлением, что на каком-то уровне знания они считают проблему неразрешимой, хотя на другом уровне они только что закончили развернутое ее описание. Поразительно - для меня и для них - пережить два столь различных друг другу способа организации всех данных.

    Один из способов представить себе эти одновременно существующие противоречащие друг другу организации - это "особые сознания". Коротко говоря, предполагается, что способы думать, чувствовать отношения и позиции, и формы действования связываются в "упаковки" или "роли", существующие как самостоятельные целые, (не спрашивайте, в каком пространстве!). Так, если обычно бережливый человек вдруг проявляет щедрость, это не значит, что он неожиданно стал щедрым, а все остальное в нем не изменилось. Скорее, он соскользнул в другое такое целое, и внимательный наблюдатель может при этом заметить множество других изменений в его чувствовании, мышечном тонусе, движении и пр. Он сейчас не "старый скряга Джо", а "Джо щедрый". Многие теории личности придерживаются этой точки зрения. Например, трансактный анализ называет это "эго-состоянием" (мне из трансактных описаний больше всего нравится "маленький профессор - эго-состояние наблюдающего, лишенного предрассудков ребенка, который видит то, что есть, т.е. Голого Короля). Психосинтез называет это "суб-самостями". Эти состояния привязаны к определенным стимулам и могут быть вызваны только ими, так женщина перестает быть студенткой и превращается в мать, как только она слышит плач своего ребенка. (Прим. перев. - странным образом автор не упоминает первый, пожалуй, в европейской литературе источник и наиболее внятное изложение этой точки зрения - все тот же Гурджиев в изложении Успенского ("Поиски чудесного" и др.), где представление о "множественности я" является одной из фундаментальных теоретических истин, которые ученику предлагается превратить в практическое посредством честного самонаблюдения. Эрик Берн ссылается на П.Д. Успенского в другом контексте, но, судя по форме описания "эго-состояния", он был знаком с "Поисками").

    Пространство "как если бы" может позволить принять "частные личности" (назовем их так для удобства на русском языке -прим. перев.), которые еще не существовали организованным образом до этого момента, даже как потенциальные. Так, если клиент отрицает способность к чувству определенного качества, уверенности в себе, я спрашиваю, знают ли они кого-нибудь, кто уверен в себе, - конечно, да, иначе у него не было бы такого представления. "Становясь" этим человеком в порядке ролевой игры, он начинает принимать и организовывать элементы чувствования и действия, которые необходимы для этого опыта и уже есть в такой степени, что это удивляет его. Имя представителя качества во внутренней картинке может быть временным якорем для образования этой "группировки", пока она не начнет более устойчивое собственное существование.

    Одна из наиболее разработанных и сложных форм использования этой идеи называется "консультант". Когда клиент кажется безнадежно запуганным в множестве пересекающихся проблем, я драматически довожу ситуацию до кульминации и говорю с подчеркнутой значительностью, что крайне сложные проблемы требуют крайних решений, объявляю, что решил обратиться к "Консультанту". Затем я рассказываю, как замечательно мудр, компетентен и знающ этот консультант. Я отмечаю, что формальная обученность здесь не существенна, но важна точная и глубокая осведомленность в обстоятельствах жизни клиента. Я учу клиента оказывать должное уважение консультанту, организую для него удобное место, подчеркивающее его значимость. К этому моменту намеки, которые я использую при подготовке, уже делают свое дело в сознании клиента, так что он не слишком удивляется, когда оказывается, что он-то и будет играть роль консультанта. Я объясняю ему, что в данный момент он не знает, как это делать, но когда он будет сидеть в надлежащем месте и когда ему будут задавать вопросы правильным образом, он будет знать. Затем я обсуждаю с клиентом, какие именно вопросы больше всего нуждаются в помощи консультанта. После этого мы оставляем какой-нибудь физический символ присутствия клиента на его стуле, он выходит из комнаты, стучится, вновь входит, встречаемый надлежащим образом как КОНСУЛЬТАНТ. Затем мы более или менее подробно обсуждаем проблему, причем консультант указывает решения, предлагая что-то и т.п. Часто таким образом возникают примечательные решения, и люди очень часто удивляются тому, что возникает у них самих в этом состоянии. Некоторые клиенты отмечают, что они сохраняют эту игру и в дальнейшем (создавая таким образом новое состояние), другие удовлетворяются результатами одного сеанса.

    Временами я просто теряюсь перед возможностями, которые открывает этот подход. Почти любое состояние, какое только можно вообразить, потенциально может быть организовано, закреплено и сделано приемлимым. Временами я сам перехожу в некую "трансперсональную суб-самость, которая полагает, что, может быть, любое знание доступно любому человеку, если он может организовать и укрепить походящее состояние (я сам, как более трезвая и критичная личность, в это не верю ... но все же). Я начинаю смотреть на гипноз как возможное средство расширения этих возможностей, но, к счастью, многое возможно и без таких вспомогательньк средств. Вы можете начать использовать эти идеи и способ работы прямо сейчас, в вашей текущей жизни и практике, если уже не начали. Что? Вы говорите, что вам негде его применить? Хорошо, а если бы было где, то где бы это было?

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 18      Главы: <   6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.