7. Применение психоанализа - Современный психоанализ - П. Куттер - Практическая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 55      Главы: <   43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53. > 

    7. Применение психоанализа

    7.1. В медицине

    Несмотря на то, что книга Михаэля и Энид Балинт. вышедшая в 1961 году на английском, а год спустя — на немецком языках («Psychotherapeutische Techniken in der Medizin» Michael & Enid Balint 1962), озаглавлена « Психотерапевтические техники и их применение в медицине», речь в этой работе фактически идет о применении в рам­ках общей медицины техник психоаналитических. К последним относят­ся как психоаналитические интервью (см. VII. 2.), так и короткая тера­пия. Однако в широком смысле проблема отношений врача и пациента актуальна не только для аналитической практики, поскольку данные отношения сами в какой-то мере являются стереотипными.

    Самая, казалось бы, рядовая медицинская практика характеризу­ется порой даже сильно выраженными переносами. Пациенты имеют подчас склонность воспринимать врача чересчур наивно, относиться к нему чуть ли не как к члену семьи. Нередко врач становится единст­венным близким человеком пациента, и тогда пациенты втягивают тера­певта в стереотипные отношения, которые безусловно повлекут за собой определенную ответную реакцию последнего, с тем лишь отличием от психоаналитической ситуации, что аналитик эту реакцию осознает. Бес­сознательной целью многих заболеваний оказывается желание избежать эмоционального одиночества и привлечь внимание окружающих к соб­ственным проблемам. Цели этой больной достигает редко, поскольку в подавляющем большинстве случаев врач реагирует на «привязан­ность» пациента все увеличивающимся количеством рецептов и напра­влений к другим специалистам. Случается и так, что от пациентов прос­то отказываются.

    Врачи, склонные к самопожертвованию, берут на себя роль матери или отца пациента и в течение долгих лет ухаживают за больным. Од­нако, куда чаще терапевт относится к человеку, обратившемуся к нему за помощью, достаточно поверхностно, воспринимая последнего исклю­чительно как объект применения своих профессиональных навыков.

    Современные технические средства, буквально поработившие меди­цину, не отменяют роль эмоционального участия в процессе лечения.

    Разумеется, пациент должен отдавать себе отчет в том, что врач — человек, в общем-то, «посторонний», и необходимо некоторое старание для того, чтобы ввести его в курс дела. И все же долг врача — изы­скивать необходимое для пациента время и стараться определить, в ка­кой степени и какая именно душевная боль влияет на процесс сома­тический.

    С 1 октября 1987 года, в частности, в Германии вступили в силу еди­ные параметры, в соответствии с которыми оценивается степень эффе­ктивности самого процесса лечения (ЕВМ — Einheitliche Bewertungs-masstab). Из общего числа предложенных параметров стоит особо отме­тить следующие:

    — обсуждение и планирование терапевтических мероприятий, призванных повлиять на течение хронического заболевания;

    — обсуждение физического и душевного состояния больного, на­пример, при наличии у него проблем в сексуальной сфере;

    — установка четкого диагноза, проясняющего сущность того или иного болезненного психосоматического состояния;

    — систематическое использование в целях повышения эффектив­ности лечения контактов с пациентом (в частности — воздействие через разговор).

    Подавляющее большинство специалистов сходится на том, что эмо­циональное человеческое участие и забота, проявленные врачом по отно­шению к пациенту, значительно увеличивают шансы последнего на выздоровление. Например, в группах Балинта врачи имеют возмож­ность обсуждать проблемы, с которыми они столкнулись в общении с пациентом, с коллегами. Это дает врачу представление о бессозна­тельных процессах, протекающих между ним и пациентом, и повышает эффективность терапии. Не в последнюю очередь именно благодаря таким обсуждениям врачи вновь обретают утраченный вкус к работе, а пациенты начинают ощущать себя на приеме у таких специалистов уютно. Совершенствуясь таким образом, врач помогает не только паци­енту, но и самому себе.

    Врачам следует не раздражаться на пациентов и продолжать выпи­сывать им рецепты, а задать себе вопрос — откуда берется это раздра­жение? Почему бы не обсудить эту проблему с пациентом? Такая ини­циатива подразумевает, конечно, определенное мужество, и решиться на обсуждение чувств, скрываемых не только во врачебном кабинете, но и в обычных обстоятельствах (в обществе знакомых, на работе и т. п.), сможет не всякий, однако это не повод для того, чтобы отрицать прин­ципиальную возможность такой инициативы.

    7.2. В психологии

    В рамках общей психологии теория и методы психоанализа находят себе применение преимущественно в сферах психотерапии и консульта­ции, связанных, в первую очередь, с решением супружеских и семейных конфликтов, а также преодолением профессиональных кризов и стрес­сов. Однако возможности использования психоаналитических методов гораздо шире. В этом убеждает, в частности, книга Адольфа Айххорна « Беспризорная молодежь. Психоанализ и воспитание в детском доме»-(Adolf Aichhom «VerwahrlosteJugend. Die Psychoanalyse in der Fuersorgeerziehung» 1925), выпущенная в 1925 году международным психо­аналитическим издательством. Адольф Айххорн использовал психоана­лиз в консультировании воспитанников приютов уже в 20—30-е годы.

    Перед современным Западным обществом уже не стоит проблема беспризорности, тем не менее актуальность психоанализа в области вос­питания и помощи, например, безработной молодежи, ощущающей бес­смысленность своего существования, не убывает7.

    Необходимым условием эффективного применения психоанализа в психологической практике, как и в медицине, является профессио­нальная компетентность психолога, во многом зависящая от таких факторов, как самоанализирование и участие в группах самопознания. Кроме того, важную роль в клинической психологии играет супервизирование и контроль, осуществляемый над консультационными беседами коллективом специалистов в группах Балинта. Кстати сказать, наблю­дая за работой студентов факультета психологии в группах Балинта, невольно поражаешься тому, насколько сложно бывает им провести границу между профессиональным и личным отношением к пациенту.

    Следует, однако, отметить, что существующие в учреждениях, заня­тых психологической практикой, порядки по большей части не допуска­ют свободного применения психоаналитических методов в процессе кон­сультации. Внедрять же психоанализ в психологическую практику т. с. «снизу» против воли учреждения столь же малоэффективно, что и «насаждать» аналитические методы директивным путем.

    Психолог, рискнувший использовать психоанализ, например, в ра­боте с конкретным молодым человеком, может столкнуться с неодобре­нием главного врача клиники или начальника молодежной социальной службы. «Скрытное» же применение психоанализа, хоть и обеспечивает определенную свободу действий, однако неблагоприятно отражается на престиже последнего. Поэтому, для того чтобы рассчитывать на успешное применение пси­хоанализа в психиатрии, необходимо заручиться не только готовностью пациента и психолога, но и принципиальным согласием администрации клиники. В подобных учреждениях существует своя иерархия, свои сте­реотипы и правила, поэтому не стоит обольщаться на их счет утопически­ми надеждами. Намного целесообразнее ориентироваться на реально существующие возможности. А они подчас столь ничтожно малы, что вопрос о применении психоанализа даже не поднимается. В некоторых учреждениях психоанализ вообще не приветствуют, часто объясняя свое отрицательное отношение нежеланием разбираться в скрытых конфлик­тах клиента, нуждающегося по их мнению в успокоении. «Спящую соба­ку лучше не будить», так можно образно охарактеризовать этот подход.

    7.3. В групповой терапии

    Метод и теория

    Большое количество литературы по психоаналитической и иным формам групповой терапии позволяет рассмотреть методы и теорию последней в достаточной мере эскизно. Группа — это, разумеется, не индивид, однако индивидуальные внутренние конфликты, присущие членам группы, имеют свойство рано или поздно проявляться в группо­вых отношениях. Какие бы цели (политические, педагогические, спор­тивные и др.) группа ни преследовала, конфликты, доминирующие на ее пространстве, как правило,— бессознательны. В связи с этим пред­ставляется недостаточным внешнее исследование группы на вопрос ее социологической ориентации , функций, соотношения зависимости и власти, способу принятия коллективных решений и т. д. В психоанали­тической перспективе предметом исследования оказываются бессозна­тельные процессы, протекающие между отдельными членами группы и в группе в целом. Под бессознательными процессами такого рода мы по­нимаем бессознательные фантазии, которые более или менее разделяют все без исключения участники данного коллектива. Для психоаналити­ческого исследования таких процессов существует два способа:

    — изучение отдельного представителя группы, подобное изучению пациента в психоанализе. В этом случае группа будет общим фоном, способствующим масштабному анализированию индивида;

    — изучение группы как индивида, в течение которого аналитик име­ет возможность облегчить процесс понимания коллектива, рассматривая последний подобно незнакомому человеку.

    К сожалению, оба названных способа не способны обеспечить нас полной информацией о бессознательных процессах, характерных для той или иной группы, поскольку последняя не является фоном для исследования, и тем. более — самостоятельным существом.

    Выход из сложившейся ситуации был предложен Зигмундом Генри­хом Фулкесом (Sigmund Heinrich Foulkes), более известным в англоя­зычном мире под именем Фоукс; (Fuchs). Фулкес родился в Карлсруэ в 1898 году, работал вплоть до 1933 года во Франкфуртском психоана­литическом институте в области социальных исследований совместно с Теодором В.Адорно, Максом Хоркгеймером, Гербертом Маркузе, Эри­ком Фроммом и Норбертом Элиасом, а затем эмигрировал из гитле­ровской Германии. Во время второй мировой войны Фулкес занимался в Нордфилдском военном госпитале, располагавшемся в Бермингеме, лечением солдат, страдавших душевными расстройствами и столкнулся с непредвиденными проблемами: количество пациентов не допускало возможности индивидуальных сеансов. Ему пришлось заняться группо­вой терапией. В 1948 году он опубликовал свою работу «Introdaction to Group Analitic Psychotherapie», посвященную практическому опыту анализирования группы, которое, согласно Фулкесу, непременно вклю­чает в себя анализирование индивида, являющегося членом исследуемой группы. Рассматривать группу в отрыве от ее отдельных представителей, равно, как и изучать людей, составляющих группу вне последней, по мнению Фулкеса, вряд ли логично (Foulkes 1970).

    Таким образом, группа рассматривается в психоанализе как совер­шенно особый предмет изучения, отличный, к примеру, от индивида. Кроме того, неизменно подчеркивается, что для групп характерны свои психоаналитические закономерности, не имеющие отношения к социо­логии, теории поля Курта Левинса (Kurt Lewins) или групповой дина­мике, в заимствованиях у которых психоанализ упрекали.

    Слойная и процессуальная модели

    Для ориентации в многообразных бессознательных групповых про­цессах разработан ряд психоаналитических моделей, которые можно разделить на модели «слойные» и « процессуальные». Подавляющее

     

    Bw

    Рабочий союз «Договор»

    Рабочая группа

    Актуальная

    плоскость

    Плоскости груп­повой динамики: статус, роли

    Нормативная регуляция отношений, итог (интерактивная групповая терапия)

    Рефлексив-интегра-тивная плоскость

    Vbw

    Новью зальные отношения

    Динамическая матрица (Ван дер Клей, 19Н2)

    Нормы

    Ubw

    Оживление семейной ситуа­ции с членами

    семьи, Как то:

    братья, сестры, отец в качестве руководителя и гpyппа в качестве матери (символически)

    Основные, приемы в группе

    1.Зависимость

    2. Борьба/бегство

    3. «Pairina»

    «Персональная матрица»

    Перенос и контрпренос или (весь) образец отношений эдипальных обстоятельств (о6ласть «классических неврозов»)

    Психо-социальное формирование компромисса (глубинно-психо-логическая групповая терапия)

    Фантасти-ческий (ир­реальный) образец отношений

    Депрессивная позиция (Kлейн M., 1952)

    Проективная плоскость с Я-телесными—и объект-составляющими

    Общие мечты (аналитическая групповая терапия)

    Эдипальные обстоя-тельства

     

     

    Опасность утраты идентичности и Я

    Параноидально-шизоидальный процесс

     

    «Психотическая» плоскость

    Отделение от час­тичных объектов: только хорошие или только плохие объект-состанляю-ищие (область «постклассических неврозов»)

     

    Проекция, интроекция, проективная идентификация

    Предэди-пальные феномены

    Психотическая плоскость «Основная» матрица (Ван дер Клей, 1982)

     

    Автор

    Шиндлер В. 1951

    бион,1961

    Фулкес, 1974

    Куттер, 1974

    Хейгль-Эверс и Хейтль, 1975

    Зандер 1978

     

    Таблица 17. Слойные модели психоаналитической групповой психотерапии.

    большинство слойных моделей (см. таблицу 17) опирается на топогра­фическую модель, предложенную еще Зигмундом Фрейдом (см. V.2.2.). Стадии группового процесса рассматриваются в моделях про­цессуальных. Например, согласно W. G. Bennis и Н.А. Shepard (1956), существуют две основные стадии группового процесса: стадия зависимо­сти, в частности, от терапевта, проводящего сеанса, характеризующая­ся скованностью участников группы, и стадия независимости, в течение которой начинают проявляться межличностные отношения. Крайним выражением последней является желание возместить былую зависи­мость путем освобождения от влияния любых авторитетов, будь то тера­певт или абстрактная власть « старших». против которой выступали в 1968 году участники студенческого движения. Своевременное распо­знавание и конструктивное решение скрытых бессознательных группо­вых конфликтов обеспечивает возможность избегать чрезмерных про­явлений коллективной деструктивности.

    В другой процессуальной модели, разработанной Филипом Слатером (Philip Slater 1970), различаются три основные стадии группового процесса:

    — первая стадия — обожествление руководителя группы;

    — вторая стадия — соперничество с руководителем;

    — третья стадия — обретение компромисса путем установления новых групповых отношений.

    Модель Слатера во многом созвучна принципу трех условий суще­ствования группы, предложенному Уилфредом Р. Байоном (W. R. Bion 1961). Условия эти формируются под влиянием бессознательных групповых процессов. Например, члены группы, не желающие подчи­няться руководителю или склонные с ним бороться, как правило, бес­сознательно объединяются, образуя своего рода «подгруппу» едино­мышленников.

    В этом контексте необходимо упомянуть также процессуальные мо­дели Дитера Занднера (Sandner 1978) и Петера Куттера (Kutter 1976) Следует, однако, учитывать, что вне зависимости от ориентации на ту или иную модель в психоанализе неизменно подчеркивается значение сексуальных и агрессивных стереотипов отношений, часто скрытых за очевидным поведением, причины которого могут показаться на первый взгляд более сиюминутными.

    Слойные модели подразделяют групповой процесс на несколько одновременно сосуществующих уровней (слоев — Schicht), первый из которых — межличностный или групподинамический, включает в себя обычные, общепринятые достаточно поверхностные отношения между участниками группового сеанса. На втором уровне, находящемся как бы этажом ниже, протекают бессознательные процессы, в которых домини­руют конфликты, связанные с Эдиповым комплексом (см. гл. VI. 2.2. и VI. 2.4.). На более глубоком третьем уровне происходит повторное ожи­вление нарцистических конфликтов, характерных для ранних отноше­ний матери и ребенка и хронологически предшествующих конфликтам эдиповым (см. гл. VI. 3.1.) В соответствии с преобладанием в групповой динамике одного из названных стереотипов отношений, подразделя­ются и сами группы.

    Зная об этом, многие терапевты предпочитают набирать группы, характеризующиеся более или менее однородным составом участников.

    Однако более предпочтительным представляется в этой связи выбор «золотой середины». Терапевтические процессы, протекающие в чересчур гомогенной (однородной) или гетерогенной (пестрой по составу) группе, уступают по эффективности — сеансам с группой «усредненной».

    Показания к применению групповой терапии

    Целесообразнее всего применять данный вид терапии в том случае, когда требуется решить конфликты, назревшие в какой-либо группе. Неизбежная реактивация этих конфликтов в ситуации групповой тера­пии создает предпосылки, необходимые для их осознавания всеми чле­нами коллектива, и тем самым приводит к позитивным изменениям.

    Существуют, однако, и другие мнения по поводу природы позитив­ных изменений в групповом процессе. В частности, сотрудники Лон­донского группоаналитического объединения полагают, что положи­тельные результаты данной терапии зависят скорее не от повторного оживления и переработки конфликта, идущего из детства, а от готов­ности членов группы и в особенности ее руководителя изыскивать воз­можности для новых, доброжелательных отношений.

    Согласиться с таким мнением трудно, поскольку теория психоанали­за учит, что никакие позитивные изменения невозможны, если в течение аналитического процесса не происходит реактивации и осознавания бес­сознательных стереотипов отношений (см. гл. VIII. 4.). Нет поэтому никаких серьезных оснований для того, чтобы отрицать психоаналитиче­ское значение повторного оживления в ситуации группы драматических отношений, первоначально характерных для детства или прошлого в це­лом. Только решив реактивировавшие бессознательные конфликты груп­па будет в состоянии приступить к решению конфликтов актуальных.

    Пример: экспериментальная студенческая группа

    Приведенное ниже описание группового процесса, протекавшего в коллективе студентов, служит практической иллюстрацией предыдущего параграфа.

    В первом групповом сеансе, состоявшемся в одном из залов т. н. Уни­верситетской башни во Франкфурте, приняли участие десять студентов и два руководителя. Некоторые студенты сразу обратили внимание собрав­шихся на отсутствие взаимного расположения между членами группы и ее руководителями. Однако их слова не получили никакой поддержки, по­скольку остальные студенты не решились открыто выступить против «стар­ших». Кроме того, поначалу участники сеанса старались как можно меньше контактировать друг с другом. Их удерживал бессознательный страх затро­нуть в разговоре с небезразличным им человеком (а многих здесь связыва­ли нежные чувства) щекотливые темы, способные угрожать их отношениям. Временно подавленное раздражение проявилось в конфликте («Clinch») между двумя студентками. Одна девушка упрекала другую в «отвратитель­ном» поведении, добавляя: «Я не могу смотреть на твои манеры равнодуш­но, потому что я прекрасно чувствую, как ты ко всему относишься.» Вторая девушка считала поведение своей оппонентки возмутительным.

    Этот конфликт несколько разрядил обстановку, что позволило участни­кам сессии вынести на общее обсуждение волнующие их вопросы.

    Аллегорическим выражением бессознательного чувства вины, которое испытывали студенты перед своими менее образованными сверстниками. оказалась типичная групповая иллюзия (Gruppentraum): «Некоторые граж­дане тоталитарных государств обладают большими привилегиями, по срав­нению с простыми подданными.» Долго остававшееся бессознательным чув­ство зависимости от двух старших по возрасту руководителей стало, очевид­ным, когда одна из присутствующих девушек рассказала о своем страхе быть убитой грабителем. Развивая свою мысль, она упомянула о том. что убийца, возникавший в ее фантазии, всегда носил бороду. Впоследствии. обсуждая этот эпизод, многие студенты обратили внимание на тот факт. что оба руководителя тоже носят бороду. Таким образом, фантазия о грабителе была распознана как обычный психоаналитический эротизированный пере­нос. Известное эротическое волнение царило в группе с самого начала сеан­са. Молодые привлекательные студентки многозначительно перегляды­вались с руководителями и на следующем сеансе угостили их и других участников группы конфетами, выразив таким образом в безопасной форме бессознательные эротические желания.

    Каждый сеанс длился в среднем полтора часа. К концу одиннадцатого сеанса выявилось бессознательное содержание затяжного конфликта между двумя девушками. Спор между ними начался еще на первом сеанса. Одна причина состояла в обычном для женщин соперничестве за лучшего мужчи­ну и т. п. Другая — заключалась в двусторонних переносах. Первая девуш­ка проецировала на вторую образ ненавистной матери и в связи с этим ощу­щала себя как пристыженный ребенок. Вторая девушка длительное время не могла объяснить, почему она находит свою оппонентку столь «отвратитель­ной» , поэтому было сделано предположение, что она спроецировала на свою соперницу отрицательные черты собственной личности.

    Некоторые интересные наблюдения были сделаны н в контексте отно­шений между мужчинами н женщинами, принимавшими участие в группо­вом сеансе. Одна из участниц обратилась к симпатичному ей мужчине со следующими словами: «Сначала я говорила себе, ты мне просто нравишься. И вдруг меня осенило — все мы здесь мужчины или женщины, а значит, если я скажу тебе. что ты мне нравишься, то буду иметь в виду — нравишь­ся как мужчина». Перебившая ее женщина заявила, что не желает «иметь дел» с мужчинами, поскольку, по ее мнению, «чересчур сильная любовь к мужчине ограничивает независимость женщины».

    Признание в любви , имевшее место на одном из сеансов, взволновало другую участницу. «Я спрашиваю себя, что со мной,— говорила она,—, ведь это не я призналась в любви к X. В чем же тогда причина моего волнения?» Затем выяснилось, что ее пугала та невозможная пауза, которая воз­никает после вопросов «Привлекаю ли я тебя?». «Любишь ли ты меня?». Ожидание ответа ставит, по ее мнению, задающего в подчиненное положе­ние, ведь его душевное состояние напрямую зависит от слов, которые будут сейчас произнесены, а слова эти могут оказаться безжалостными.

    Даже такое казалось бы сжатое обозрение группового процесса демонстрирует, насколько многообразно реактивируются и перерабаты­ваются в ситуации группы ранее вытесняемые бессознательные конфлик­ты между мужчинами и женщинами, людьми разных поколений и др.

    7.4. В семейной терапии

    Методы и теория

    Есть некоторые основания полагать, что психоаналитической семей­ной терапии вообще не существует.

    С момента возникновения психоанализа его приверженцы уделяли большое внимание не только психике индивида, но и процессам, протекающим в так называемых искусственных и естественных группах. Наи­более ярким выражением последних является семья. Джон Карл Флюгель выпустил в 1921году книгу «Психоаналитическое исследование семьи» («The psychoanalytic study of the family» John Karl Fluegel 1921), предметом изучения в которой впервые оказалась семья в це­лом, а не только изолированные друг от друга фантазии детей и их родителей.

    Однако та форма, в которую вылился сейчас интерес класси­ческого психоанализа к семье имеет мало общего с самим психо­анализом.

    Не случайно поэтому в последнее время многие семейные терапевты склонны признать тот факт, что в процессе развития « семейной тера­пии» последам    халилась от психоанализа и в теоретическом и в ме­тодологическом .лане (Stierling 1975).

    Просматривая современную литературу по семейной терапии, убеж­даешься в правоте этого мнения. Психоаналитические концепции пере­носа и контрпереноса давно заменены в семейной терапии научными гипотезами Грегори Бейтсона (G. Bateson) и группы Паоло Альто кали­форнийского «Mental Research Institute» . а также понятиями коммуни­кационной теории и теории систем. В связи с этим факт реальной про­блемы в современных отношениях той или иной семьи оттесняет в дан­ной терапии на задний план ирреальные и бессознательные конфликты. хотя на практике терапевт часто поощряет членов семьи к откровен­ному разговору, в процессе которого они, образно говоря, расходуют все свои ресурсы конфронтации.

    В Германии возможности семейной терапии исследовали Хорст-Эбергард Рихтер (Н.-Е. Richter) из Гисена и Гельм Штирлинг (Н. Stieriing) из Гейдельберга 8. Надо сказать, что такие понятия семейной терапии, как «принцип справедливости» (Gerechtigkeitsprinzip) или «компенсация заслуг», включающая подсчет последних в отношении конкретного члена семьи (Boszonnenyi-Nagy & Spark 1981). весьма дале­ки от психоанализа, что лишний раз подтверждает их обсуждение на семинарах со студентами факультета психологии.

    И действительно, разве не несет в себе концентрация всего внимания аналитика исключительно на семье нечто бессмысленное? Ни в коем случае не оспаривая социальное и человеческое значение семейных уз, считаем нужным тем не менее указать, что семейный терапевт поощряет подчас именно те аспекты межличностных отношений, которые, согласно теории психоанализа, необходимо преодолевать. Например, проек­цию семейных отношений на членов терапевтической группы можно расценивать как явление прямо-таки патологическое. И хотя регрессия как терапевтическое средство может стоять на службе у прогресса (см. гл. VIII 4.2.). все Же целью терапии должно быть не укрепление ранних стереотипов отношений, а развитие отношений новых и желательно непатологических.

    Любой практикующий психоаналитик так или иначе сталкивается в своей работе с семейными проблемами пациента. Порой может возни­кать необходимость расширения рамок терапии и включения в нее род­ственников анализируемого. Психоаналитик, идущий на подобное, начинает, в принципе, заниматься семейной терапией (Kutter 1965). Однако, как правило, он не испытывает потребности в использовании таких, присущих семейной терапии, техник, как выписывание симпто­мов (Symptomverschreibung) или парадоксальная интервенция (Рагаdoxe Intervention)*. Однако аналитику требуется, как правило, недюженное терпение для того, чтобы преодолеть сопротивление, в большей или меньшей степени выраженное у пациента и его родственников.

    * Понятия «выписывания симптомов» и «парадоксальной интервенции» характери­зуют ситуацию, в которой человеку приписывается нечто им самим нсжсласмое. Та­кая техника применяется в том случае, когда цель терапии не может быть достиг­нута обычными психотерапевтическими средствами. Авторство данной техники принадлежит группе Йаоло Альто, название которой происходит от городка Пао­ло Альто, что неподалеку от Стэндфордского университета в СанФранциско (США) и, в частности. Грегори Бсйтсону. Немецким представителем этой психоло­гической школы является Пауль Вацлавик (Paul Watzlawick), ставший извест­ным благодаря своим книгам «Человеческая коммуникация» («Menschlichc Kommunikation» 1969) и «Насколько реальна действительность?» («Wie wirklich ist die Wirklichkeit?» 1976.

    В контексте вышеназванных психологических техник речь скорее всего идет о сво­его рода уловке, на которую «попадается» пациент, не осведомленный о намере­ниях терапевта, желающего во что бы то ни стало добиться позитивных изменений

    * в процессе лечения.

    Иллюстрацией сказанному может служить выдержка из книги «Болезнь и семья» («Krankheit und Families Michael Wirsching & Helm Sticrling 1972), авторы кото­рой, в частности, советуют вести себя в случае болезни: « ... точно так же, как до нее. Не капитулировать перед проблемами, не отчаиваться, никаким образом не проявлять своей слабости! Не надо поступать подобно тем людям, которые начина­ют переосмысливать свою жизнь под влиянием болезни. Вы не нуждаетесь в пере­осмыслении. Вынужденные изменения в жизни и поведении способны лишь усло­жнить ваше положение. Поэтому в любых обстоятельствах, насколько удручающи­ми они бы ни показались, продолжайте вести тот образ жизни, который вы вели прежде... если вы не подчинились болезни,— беспокоиться, в общем-то, нет при­чины ...», стр.183, 184.

    Именно терпения , кажется, не хватает современным семейным тера­певтам. Необходимость достаточно длительного ожидания каких бы то ни было результатов, постулированная в психоанализе (Ekstein 1988), семейным терапевтам не по вкусу. Часто последние бывают склонны к чересчур поспешной оценке происходящего. В рамках семейной тера­пии создаются понятия, образно описывающие природу различных семей. Семьи с тревожной и невротической атмосферой характеризу­ются, как «санаторий» (Sanatorium), семьи с атмосферой, близкой к параноидальной,—как «цитадель» (Festung), а семьи с выраженными истерическими чертами — как «театр» (Theater) (Richter 1970). Одна­ко распознавание и вскрытие глубинного содержания бессознательных фантазий требует времени гораздо большего, чем это принято уделять в практике семейной терапии.

    Определенные методы тестирования, например, тест «Изобрази свою семью в виде животных» («Zeichne — deine — Familie — in — Tieren» Brem — Graeser 1975), предназначенный для ребенка, позволяют выявить скрытые семейные конфликты, которые оказываются весьма похожими на конфликты, проявляющиеся в ходе групповой терапии.

    Поэтому в число психоаналитических методов, перспективы примене­ния которых в терапии и консультации семьи рассмотрел Михаэль Б. Буххольц в своей книге «Психоаналитический метод и семейная терапия» (Michael В. Buchholz «Psychoanalytische Methode und Familientherapie» 1982), следует включить три метода, применяемые в групповой терапии (см. VIII. 4.). с тем лишь условием, что понятие «группа» будет заменено «семьей». Тем самым подходы эти будут выглядеть следующим образом:

    — изучение индивида вне его семьи,

    — изучение семьи как индивида,

    — изучение семьи и индивида в совокупности.

    В качестве примера конструктивной критики семейной тирании можно назвать ста­тьи Вильгельма Кернера и Ганса Цыговски (Wilhelm Kocrncr & Bans Zygowski) опубликованные в журнале «Psychologie heute» за 1988 год. Авторы, в частности, полагают, что надежды, возлагаемые на семейную терапию некоторыми учеными, имеют под собой мало основания. Члены семьи,— прежде всего люди, и как тако­вые не могут быть сведены к понятию «элементов системы». Кроме того, методы, применяемые в данной терапии представляются черезчур директивными, а мнение терапевта редко ставится под сомнение. С такой критикой нельзя не согласиться. Стоит только напомнить, что психоанализ, в отличии от семейной терапии, подразумевает равноценное участие в лечебном процессе как аналитика так и самого пациента. Тем не менее нельзя исключать воз­можности существования семейных терапевтов, не заслуживающих столь суровых упреков.

    Последний подход обеспечивает своевременное распознавание фено­менов желания и сопротивления, переноса и контрпереноса, проявляю­щихся как у отдельного индивида, так и между членами семьи. Последо­вательный и терпеливый анализ семьи, ни в чем не уступающий анали­зу индивида и включающий в себя шесть ступеней понимания, позволяет разобраться в природе семейных бессознательных процессов.

    Пример из практики

    Академик жаловался на ощущение отчужденности от собственной семьи. Человек он был очень занятой, времени на жену и детей у него не хватало. Устав от работы, он искал «спасения» в семье и всегда испытывал в этом разочарование. Включение в аналитический процесс жены и детей предоставило психоаналитику дополнительную информацию. Так, в част­ности, оказалось, что супруга и дети столь занятого человека чувствовали себя преданными и брошенными на произвол судьбы. В связи с этим они образовали своего рода семейную «продгруппу» и решили заботится о себе самостоятельно. Такое решение проблемы стоило им невротических симпто­мов: жена страдала мигренью и депрессиями, двое подростков старались избегать общества сверстников.

    Положительный результат, достигнутый в данном случае, объясня­ется не только тем, что в процессе лечения перемежались сеансы с му­жем и женой по отдельности и супружеской парой в целом. Важнейшим инструментом позитивных преобразований оказался индивидуальный психоанализ центральной фигуры — отца. Успех объясняется еще и тем, что аналитик, проводивший сеансы, не ориентировался на семей­ную терапию, а занимался исключительно психоанализом, задача кото­рого — осознавание бессознательных процессов. Не больше, но и не меньше.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 55      Главы: <   43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.