ДНЕВНИК НЕДЕЯНИЯ МЕДЛЕННЫХ ДНЕЙ. - Констуктор реальности - Э.Цветков - Общая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 7      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.

    ДНЕВНИК НЕДЕЯНИЯ МЕДЛЕННЫХ ДНЕЙ.

    (Это лето)

    В этот день

    я никуда не бегу,

    не цепляюсь

    за обрывки минут.

    Я размерен

    в движеньях, и тень

    послушно струится за мной.

    В этот день -

    ничего особенного...

    Гибкое время плавно меня обтекает.

    В этот день

    я никуда

    не бегу.

    1. Дневник недеяния. Что мешает быть свободным?

    Я поднял свое тело с постели, пожмурился минуту-другую на утреннее солнце, потом вспомнил, что меня ждет деловая встреча, и ощутил легкое омрачение чувств, ибо ехать мне никуда не хотелось. Я желал жмуриться на утреннее солнце, быть медленным, неторопливым, ленивым и никому ничем не обязанным.

    На пол пути к своему строгому костюму я присел в кресло и прислушался к тишине. И я не ведаю, что со мной произошло в тот момент, но внезапно и просто я понял, что никуда не поеду. С нежностью оглядев свое жилище, я ощутил, как оно беззвучно откликается и в этом отклике уловил таинственное соучастие. Мне стало уютно и спокойно.

    Я взглянул на костюм и  пробормотал:

    - Сегодня я тебя не надену. И не надейся.             

    Не успел я закончить реплику, как заявил о себе телефон. Я поднял трубку и нараспев ответил:           

    - Алло.     

    - Привет. – Напористо устремился в ухо звонкий и уверенный голос моего делового партнера. – Ты не забыл про встречу?       

    - Не забыл.                    

    - Звоню, чтобы просто напомнить. Встреча ровно в десять. Подготовься к долгим переговорам. Они обещают быть жаркими.              

    - Я не люблю жары.                        

    - Мало ли что не любишь. Я тоже не люблю. А кто нас будет спрашивать?      

    - Я и не прошу никого меня спрашивать.           

    - Ну и отлично. До встречи.              

    - Встречайтесь без меня.                

    Жизнерадостный напор партнера обвалился обрушившейся стеной. Он поперхнулся и чуть треснувшим голосом выговорил:

    - Н-не понял.            

    - А ничего понимать и не надо. Понимание – приз для дураков.        

    - Как это так – встречайтесь без меня?! А ты что?             

    - А я не хочу встречаться.               

    - Что-нибудь произошло?               

    - С нами каждую секунду что-то происходит. И, ежели мы каждую секунду будем интересоваться, что с нами происходит, мы никогда не уловим происходящего.              

    - Но ты обязан быть на встрече! – Возбужденно прокричал партнер. Было слышно, как он начинает злиться.              

    - Я не обвязан. – Легкомысленно отозвался я.               

    - Ты понимаешь, что в таком случае ты отстраняешься от дальнейшего участия в делах фирмы? – Продолжал давить партнер.               

    - Я же сказал, понимание – приз для дураков. Не хочу никаких призов.            

    Партнер опешил – это было слышно по его шумному взглатыванию, заполнившему паузу.

    Что-то было истерическое в том, как громко он швырнул трубку.

    Если в первые минуты разговора я еще и испытывал какие-то колебания между долгом и желанием, то по окончании нашей беседы успокоился совсем.

    Положив телефонную трубку на рычажки, я отправился заваривать себе чай. В тот миг я испытал переживание сопричастности потоку жизни.

    Я никому ничего не должен.

    Мне никто ничего не должен.

    Нет притязаний и нет претензий.

    Есть лишь только добрая воля.

    Что мешает быть свободным? 

     

     

    Окно. В перспективе -

    заросли сада, аллеи

    которого теряются

    во мгле теней.

    Дачная веранда. Все

    так просто и так чудно.

    Чайник со свистком

    наливается трелью.

    Полуденная тишина.

    Назойливый звон осы.

    Вдалеке железнодорожная насыпь

    вонзается в панораму.

    Оконная рама

    подернулась паутинкой.

    Мир застыл и, лениво свернувшись,

    дремлет у ног.

    2. Дневник недеяния. Чтобы жизнь преобразить, достаточно мелочи.

    Мой загородный дом западными окнами выходит в лес.                          

    Я решил про себя, что в этот день все свои телодвижения буду делать медленнее, чем обычно.

    Я медленно выпил два стакана чая, заваренного с мятой. Я насладился звуком позвякивания серебряной ложечки о тонкие края покрывшегося испариной стекла. И насладился видом кружащихся, а затем оседающих на дно чаинок.

    Потом я, как в замедленной съемке, вышел на лужайку перед домом, неторопливо ее пересек и, отворив калитку, вошел в лес.

    Я ощутил, что когда делаю что-то медленно, время уходит в сторону. А вместе со временем отстраняются все заботы и хлопоты. Вот она – вечность.

    Всегда – это то, что сейчас.

    Все остальное – это никогда.

    Я медленно петляю по тропинкам. Лабиринты пространства сами собой расслаиваются. Поют птицы. Они не обязаны петь. Они просто поют. В радость себе и мне.

    Я запрокидываю голову и смотрю в небо. Расстояние между нами незаметно сокращается. Я в двадцати метрах от моего дома. И я в открытом космосе. Меня посещает потрясающее чувство, что где бы и ни находился, я всегда в открытом космосе.

    И если я в открытом космосе, а вокруг меня вечность, то тем паче, мне некуда и не за чем спешить.

    И куда бы я ни шел, я всегда в середине пути.

    Я располагаюсь на крохотной полянке, нагретой солнцем. Жужжат шмели, и шуршит душистая трава.

    Как хорошо! Я не обвязан обязанностями и никому ничего не должен. Никому. Даже себе.

    Партнеру, наверное, жарко сейчас в жерле переговоров. Да что партнер? Нет партнера. Есть лесная полянка в открытом космосе. И мое свободное парение.

    Оказывается, для того, чтобы жизнь преобразилась, достаточно мелочи.

    Следует только замедлить свои движения.

     

    Твой ум ревет,

    твой ум рвет

    и мечет.

    Когда-нибудь он умрет

    от собственного меча.

    3. Дневник недеяния. Разве можно ехать куда-то?

    Светило предвечернее солнышко. Пели птички. По-прежнему, ощущая себя в середине вечности, я собрался, чтобы поехать в Клуб – послушать игру на флейте.

    Однако, вырулив на трассу, обнаружил, что дорога изрядно запружена машинами и понял, что придется не столько до места добираться, сколько к месту пробираться.

    В пробках поневоле становишься недоброжелательным.

    Взмыленные закипающие автолюбители выбрасывают в атмосферу свой пар наравне с выхлопными газами.

    Мое парение сменяется таким же паром.

    Во мне появляется соревновательность, а движения делаются жесткими и порывистыми. Я начинаю яростно сигналить, прижимать, подрезать и при этом ощущаю, как неприятное напряжение завладевает мной. В ту же минуту ко мне возвращается время. Оно заваливается в салон и вдавливает меня в сиденье.

    Я начинаю сожалеть о том, что не поехал на встречу и о том, что поехал в Клуб.

    Ну ладно, раз уж решил объявить этот день днем безделья, то и валялся бы себе на траве, слушал птичек, распивал чаи и ни в какие клубы не ездил…

    Кто-то резко передо мной затормозил. Я молниеносно топнул на педаль тормоза. Стоп.

    Стоп!

    Как часто мир своими жестами оказывает добрые услуги.

    Стоп!

    Я давлю на педаль тормоза. Машина останавливается. И в этот миг останавливается мир. Останавливаются мысли. Движение муравейника прекращается. Пауза. Остановка. Покой. Мой пар взвивается вверх, увлекая меня опять в парение. Как важно бывает порой внезапно затормозить.

    Стоп!

    А кто сказал, что я еду в Клуб?

    Кто сказал, что я вообще куда-то еду?

    Разве можно ехать куда-то?

    Можно просто ехать.

    Я попал в ловушку только потому, что нарушил правило грамматики. Я подумал: «Я еду в Клуб». И тем самым, допустил оплошность. Выражение «я еду в клуб» – на самом деле, полная бессмыслица. В нем уже содержится ложь. Ложь и порождает внутри меня волнение, раздробленность, конфликт. Откуда я знаю, что я еду в клуб? Я могу лишь надеяться, что я еду в клуб. На самом деле я просто еду.

    И сегодня утром – я не входил в лес. Я спустился по лестнице, после чего погулял по лужайке, а затем чудесным образом оказался в лесу. Вот и все.

    И сейчас я не еду куда-то. Я просто еду. Потому что мне захотелось покататься. Ну и что с того, что мне захотелось покататься в час пик? Если мне это доставляет удовольствие, то почему бы и нет? Это ничем не хуже, чем забраться на гору высотой в восемь тысяч метров.

    Машина впереди тронулась. Я и не заметил, как рассосалась пробка.

    Я набираю скорость на свободной дороге.

    Я не знаю, куда еду.

    Я просто еду.

    Что мешает быть простым и свободным?

     

     

    Вечер исчерпан -                                                    

    исчерченный судьбами.

    Вечер истлел,

                  а мы -

                  дым,

              уползающий

                                          в завтра.

    4. Дневник недеяния. Какая ароматная трубка!

    Чудесным образом я оказываюсь в Клубе.

    Я слушаю флейту.

    В перерыве я иду в бар. Заказываю кофе с лимоном. Устраиваюсь за столиком в углу. Достаю трубку и пачку любимого табаку Dunhill My mixture 965. Закуриваю.

    Вскоре к моему столику подходит мужчина пожилых лет с лицом, приправленным худосочной бородкой, и представляется:

    - Я гуру Ишвар Сатари Трам. Я вас видел по телевизору. Я не знал, что вы курите. Почему вы курите? Вы знаете, что этим свои курением вы в мировую прану вносите утяжеляющие элементы?       

    Я наблюдаю, как колышется его бородка в такт его фразам, и с удовольствием пускаю колечки дыма. Он очень серьезен. И это меня забавляет.

    Обиженный гуру, бантиком поджав губки, отходит от столика. И правильно. Нечего ему утяжелять свою мировую прану.

    Вместо него возникает деловой партнер. Он любитель иной раз наведаться в Клуб. Вид его слегка задирист, чубчик сбит в воинственный хохолок, движения мелкие и суетливые.

    - Что, флейту пришел послушать? – Натянуто спрашивает он.          

    Ага, пришел послушать. – Киваю и попыхиваю трубкой.

    - Ты больше не у дел.   

    - Значит, таков мой удел – быть не у дел.        

    - Зря иронизируешь.             

    Я медленно вытряхиваю пепел из трубки. Допиваю кофе. Встаю из-за столика и иду в зал. Скоро начнется продолжение концерта. Затылком отражаю скороговорку с чуть повизгивающими интонациями:

    - Мы тебя отстраняем от дел!         

    Какая ароматная трубка!

     

     

    ...И балкон, открытый настежь,

    в теплом воздухе парил.

    Ночь лизала черной пастью

    пальцы прутьев и перил.

    Млечный Путь летел эскортом,

    освещая линий ряд -

    четкой графики офорта -

    черный форточки квадрат.

    5. Дневник недеяния. Прошлое есть только в настоящем.

    Тихие звезды сопровождают мой обратный путь, и наплывающая ночь беззвучным приливом накрывает кромку отшумевшего дня.

    Музыка шуршащих по гравию шин, шорохом тайного эха, подхватывая и продолжая все еще звучащее внутри меня сияние флейты, умиротворяет напоминанием о близости дома.

    Медленно разъезжаются в стороны створки ворот. Пахнуло знакомым садом. И обдало знакомым шелестом.

    Я неспешно пью чай, а потом поднимаюсь в библиотеку, чтобы начать ночное странствие среди притаившихся до поры до времени, притихших бумаг, полузабытых свитков, картонных папок с истершимися ярлычками и истлевшими тесемками.

    Вскоре я натыкаюсь на тетрадки с пожелтевшими страницами. В них шелестят записи моих бесед с Имагинатором.

    Я открываю одну из них и ускользаю в прошлое.

    Я ускользаю из настоящего. Хотя, почему я говорю, что ускользаю из настоящего? Ведь прошлого в прошлом нет. Прошлое существует только в настоящем. Иначе, разве смог бы я тогда говорить о нем сейчас? Мои воспоминания всегда пребывают в текущем моменте и, значит, они столь же актуальны, сколь и этот самый момент.

     

    Не твердь, а зыбь под нашими ногами.

    Но время скорость набирает,

    и в камень превращается песок.

    Однако молот побеждает глыбу.

    Резец ликует, монумент лаская.

    И время снова скорость набирает.

    И вновь песок под нашими ногами.

    6. Имагинация. Игральный кубик.

    Мы сидим друг напротив друга. Имагинатор узловатыми пальцами перебирает грани игрального кубика и объясняет Систему:

    - По школьной физике ты наверняка помнишь, что в пространстве существует шесть степеней свободы: вверх – вниз – вперед – назад - вправо – влево.

    И куда бы ты ни направлялся, сколь хаотичный рисунок твои перемещения не образовали бы, твоя траектория так или иначе может быть определена посредством указанных обозначений.

    Вот я держу в руке игральный кубик. У него шесть сторон. На каждой стороне нанесено определенное количество точек – от одной до шести.

    Игральный кубик своими шестью сторонами выражает идею шести степеней свободы, и в то же время, он моделирует универсальный Закон Семи, которому подчиняется любое развитие –ход нашей жизни, история брачных отношений, реализация всевозможных проектов любой человеческой деятельности.

    Остается только определить, какое количество очков, какому направлению соответствует. Сделать это не так уж и сложно.

    Возьмем для рассмотрения обычный повседневный день.

    1. Ты просыпаешься. Поднимаешься. Начинаешь свой день. Твое первое проявление и заявление о себе миру. В момент пробуждения ты один и индивидуален. Ты пока весь в себе. Первое твое движение – вверх, из сна в явь, из ночи в день, из лежачего, горизонтального положения в вертикальное. Подъем. Единица. Ось позвоночника.

    Стало быть, единица – это начало, первые шаги, создание и проявление активности. Если провести аналогию с музыкальной гаммой, то она соответствует ноте ДО. ДО – первые буквы латинского слова Dominus, что в переводе означает – хозяин.

    Возьмем пример из личных отношений. Ты познакомился с девушкой, и вы начинаете встречаться, вступая в первый этап – зарождения и роста ваших отношений.

    2. Ты уже встал. Поднялся. Ты стоишь. И теперь ты выступаешь - идешь вперед - вступаешь во взаимодействие с окружающими тебя реалиями. Как бы соединяешься с ними, сочетаешься что ли. В том и проявляется принцип парности – диалог с миром. Это и есть двойка. Лоб.

    Что касается тебя и девушки, то после определенного количества встреч вы приходите к необходимости выбора (в вас есть что-то общее, но в то же время вы такие разные. Или наоборот, вы такие разные, но в вас есть и что-то объединяющее) – продолжить отношения дальше, или расстаться.

    Подобная позиция естественным образом предполагает некоторое изменение твоего поведения в силу его неизбежного соприкосновения с другими индивидуальными траекториями. И, поскольку они влияют на тебя, ты совершаешь ряд определенных действий, исходя из необходимости переработки новой ситуации. Ты избавляешься, устраняешь, уточняешь. Избавляешься от прежних стереотипов, устраняешь лишнее, уточняешь свою роль.

    Двойка – позиция нестабильная.

    Нота РЕ. REcessus – удаление. Реорганизация.

    3. Далее - управляя – вправо, продолжая и развивая траекторию самопроявления, формируя новые стратегии и, внося изменения в опыт прошлого. Строительство и устроительство дня. Тройка. Правое полушарие.

    Если вы с подругой достигаете соглашения, вы переходите на данный этап – согласованности и стабильности. Вы решаетесь на то, чтобы жить вместе.

    Таким образом, третий этап можно обозначить как период стабилизации, фиксации, укрепления.

    Нота МИ. Mixtura – сочетание, соединение.

    4. Строение укреплено и обжито. Следы следствий ведут назад в тыл - затылок. Постигнутое пространство освоено. Мысль оформилась в кристалл структуры и опыта. Четверка. Затылок.

    Но, с другой стороны, нам хорошо известно, что у любой структуры, как только она достигает предела своей устойчивости, появляется тенденция к распаду. Таковой на внешнем уровне может проявиться, прорваться в виде «случая» или «роковых обстоятельств».

    Вы долго живете вместе и кажетесь прекрасной парой. Но вот кто-то из вас влюбляется в другого или оказывается вовлеченным в вихрь экстраординарных событий. И ваше будущее оказывается под угрозой. Четверка – это нарушение, угроза, испытание.

    Нота ФА. FAtum.

    5. Переформировавшаяся структура, получает способность к осуществлению новой акции. Акция формы и есть информация. Количество, доведенное до предела, переходит в качество, статика - в динамику. Таким образом, осуществляется прорыв, переход на новый виток. Активность перемен. Переформирование формы – трансформация. Движение влево, вспять. Пять. Левое полушарие – кладовая информации.

    Если вы выдерживаете испытание, то переходите на этот этап, знаменующий собой процесс исцеления, обновления, адаптации. Все проблемы разрешаются, а раны заживляются.

    Нота СОЛЬ. SOL – СОЛнце.

    6. Круг завершен. Солнце склоняется. Творение дня совершилось. Свершение свершено. Из вертикали верха ты погружаешься в горизонт ложа, вниз, из яви в сон, из дня – в ночь. Окончено шествие. Шесть. Ось позвоночника.

    Что касается ваших отношений, то они либо тихо, мирно, философски заканчиваются, либо переходят на более высокий уровень – виток и развиваются дальше.

    Нота ЛЯ. Labor – завершение. Labente dei – на склоне дня.

    7. Нейтральность. Место отдыха, анализа всего происшедшего и готовности к чему-то новому.

    Нота СИ. Silens – покой, тишина.

    Прощай, полустанок ночи,                              

    огонек свечи на кухонном столе,

     через несколько часов

    ляжет между нами Вечность -

    пропасть, через которую

    нет мостов.

    7. Дневник недеяния. Небо не надо мной, а во мне.

    Я снова перемещаюсь в свою библиотеку. Я за столом, в мерцающем озерке света под зеленым абажуром.

    Я четко формулирую вопрос: «Какую позицию в данной системе занимает мое положение дел»? И подбрасываю кубик.

    Покувыркавшись в воздухе, он с костяным стуком ударяется о поверхность стола. Выпадает шестерка. Дела завершены. Дальнейшие действия пользы не принесут. Активность неуместна.

    Можно потолочь воду в ступе. Однако если этого делать не хочется, стоит ли?

    Я оставляю прошлое прошлому. И отдыхаю.

    Я делаю глубокий вдох.

    Насколько возможно задерживаю дыхание.

    И отдаю свой вдох – выдыхаю – погружаюсь в отдых.

    Веки мои смежаются и тем самым глаза открываются вовнутрь. Передо мной – пространство, усеянное светящимися точками. Оно похоже на небо.

    Значит, когда я смыкаю веки, я начинаю видеть свое внутреннее небо.

    Небо не надо мной, а во мне.

    Погружаясь в себя, поднимаюсь над собой.

    Внутрь - Вверх.

    Давным-давно известно нам,                             

    что жизнь - игра, мы в ней - актеры,

    и наши поиски и споры -

    лишь дополнения к ролям.

    Но если я перестаю

    искать опоры у суфлера -

    есть шанс пробиться в режиссеры,

    переписавши роль свою.

    8. Дневник недеяния. И ничего не делаю.

    Мне звонит О. Просто так. Чтобы засвидетельствовать свое почтение. Между делом, она сообщает, что результат переговоров партнера оказался пустым и, что он, как девочка, обижен на меня. И еще, что он дружит теперь с гуру Ишваром Сатари Трамом. Гуру очищает прану, а партнер очищенную прану старается продать. Однако торговля праной идет вяло.

    А я покуриваю трубочку и ничего не делаю.

    Я относительно дел успокоился полностью. Шестерка. Дела сами отдалились.

    Наверно, партнеру тоже выпала шестерка. Но, судя по всему, он этого не знает.

    Мир - зашифрованная книга

    с количеством страниц бесчисленным.

    Мы - буквы тайнописи вечной.

    А кто читатель?

    9. Имагинация. Мозг ведает, что творит.

    Я продолжаю листать тетрадки с пожелтевшими страницами. В них шелестят записи моих бесед с Имагинатором.

    Нахожу пометки о том, насколько точно  сообразуется модель игрального кубика с закономерностями естественного хода событий.

    …Я в некотором смущении выслушиваю его и, ощущая легкое сомнение, спрашиваю:

    - Значит ли это, что, практикуя данную систему, я жизнь мою поставлю в зависимость от какого-то игрального кубика?   

    - Отнюдь нет.                   

    - Но ведь я же теперь свои действия буду поверять его показаниями.        

    - Кубик – это всего лишь на всего модель, этакое микрокосмическое микрозеркало. Или… своеобразный зонд, ощупывающий реальность. – Старик помолчал, внимательно глядя на меня. – Знаешь что? Возьми в руку карандаш.       

    - Взял.       

    - Теперь закрой глаза.          

    - Закрыл. Дальше что?          

    - Теперь ощупай им какую-нибудь поверхность.        

    - Какую?           

    - Любую. Хотя бы подлокотника кресла.          

    - Ощупываю.              

    - Где локализованы твои ощущения?         

    - М-м…            

    - На границе руки и карандаша, или на границе карандаша и подлокотника?             

    - На границе карандаша и подлокотника.            

    - Тот и оно. Карандаш есть как бы продолжение твоей руки, словно часть твоего тела, его собственный орган. Хотя при этом он и остается только карандашом, отчужденным от тебя предметом. Такая же ситуация и с кубиком. Не он управляет тобою, а твой мозг управляет им. Это твой мозг выбирает то или иное количество очков, после чего он дает команду руке и задает ей все необходимые параметры для осуществления такого движения, которое с абсолютной гарантией сообщает кубику соответствующий импульс. При этом мозг, конечно же, учитывает все особенности поверхности, на которую упадет кубик и прочие окружающие условия, вплоть до возможных так называемых помех. Мозг рассчитывает с абсолютной точностью и никогда не просчитывается. Он ведает, что творит.               

    Пока не разумеешь – не разумен,

    и ум полон мук.

    Разуй ум, и станешь разумен.

    Откричи свои кризисы.

    Окунись в бездумную веселость мудрости.

    Постигни бездомность себя.

    Достигни бездонности дома.

    Отмолчись в безмолвии.

    Вселенский бомж прыгает по облакам.

    10. Имагинация. Актуальная сфера.

    - Ага, понимаю.– Заинтересованно откликаюсь я. – А как насчет направлений иных, скажем под углом? Ведь я, например, могу начать движение одновременно вперед и вверх, да еще при этом, смещаясь вправо, не так ли?     

    - Так. Но все эти комбинации являются уже производными. И они базируются на трехмерном ядре шести степеней пространственной свободы. В конце концов, ты можешь подбросить кубик три раза и таким образом получить исчерпывающее, сферическое представление о тех тенденциях, которые для тебя актуальны на данный момент. И в полученных результатах ты сможешь проследить всю динамику твоего текущего состояния.             

    - Каким образом?

    - Изволь. – Охотно отозвался Имагинатор. – Смотри. Показываю на примере. Я подбрасываю кубик три раза. Первый раз выпадает единица, второй – двойка, третий – тройка. Получается цифровой ряд: 123. Его значение: «Вверх - Вперед – Вправо». Или - «Индивидуальность – Партнерство - Самовыражение », а также  – «Начало – Соединение – Продвижение». Действуй, не раздумывая, и ни о чем не пожалеешь.

    - Ну а если три тройки?           

    - Стало быть, три раза вправо. – Усмехнулся Старик. – Вправо, вправо, вправо… и перейдешь влево.

    - Гм… гм… а если у меня выпадет 315? Чем это будет отличаться от 135?     

    - Проще простого. 315 – «через самовыражение (3) обретешь индивидуальность (1) и начнешь проявляться в активности перемен (5)». 135 – «через проявление индивидуальности (1) сумеешь эффективно проявить себя в самовыражении (3) и получишь признание в проявлении активности (5)».             

    - Действительно, просто. Ну, а как быть на счет семерки? Ведь, у кубика всего шесть сторон.

    - Вполне разрешимый вопрос. Поскольку шестерка – это завершение, а семерка отдохновение, то в данном случае можем считать, что они выражают одно и то же.

    Я притих.

    И.

    Вонзился.

    В.

    Происходящее.

    11. Имагинация. «Вот ты и готов, почти, к игре».

    Имагинатор пружинисто приподнялся и направился к самодельному стеллажу, наполненному книгами, какими-то бурыми свитками и кипами всяческих бумаг. Сосредоточенно порывшись на одной из полок, он извлек из-под насыпи архивного вороха, обветшалый листок и со словами «теперь ты можешь быть дешифровщиком кодов судеб» протянул его мне.

    На его изрядно полинявшем фоне бледно высвечивала вычерченная чернильным карандашом, таблица.

     

    № цифры

    Направ-

    ление в прост-

    ранстве

    Динамика

    Психи-ческая характе-ристика

    Нота

    Психи-ческая

    функция

    Стратегическая модель

    1

    Вверх

    Начало

    Рост

    Индивидуальность

    До

    Чувство

    Наме-рение

    2

    Вперед

    Устранение

    Партнерство

    Ре

    Размы-шление

    Взаимо-действие

    3

    Вправо

    Стабилизация

    Самовыражение

    Ми

    Интуиция

     

    Правление

    4

    Назад

    Нарушение

    Угроза

    Фа

    Память

    Конфликт

    5.

    Влево

    Исцеле-ние

    Трансформация

    Соль

    Видение

    Торжество

    6

    Вниз

    Завер-шение

    Свер-шение

    Ля

    Ощуще-ние

    Уединение

    7.

    Нулевое

    Переход

    Интеграция

    Си

    Покой

    Подготовка

     

    - Вот ты и готов почти к игре. – Загадочно прибавил Имагинатор и тихонечко рассмеялся.

    Звук падал вместе с тишиной.                                      

      Завороженный мир безмолствовал.

        Застывшее пространство раскрывало

          возможности иных перспектив.

    Ландшафт летел  сквозь пустоту,

    отодвигая вечность.

        И там и тут мерцали знаки,

          напоминающие о Неведомом.

    Поля, холмы, деревья, перелески

      внезапно наполнялись новым смыслом.

    12. Из пожелтевшей тетрадки с грифом №. Имагинация.

    «Трансгрессия. Вот, собственно, и все, что произошло».                     

    - Выйдем-ка во  двор. – Безучастным тоном произнес Имагинатор.              

    Мы покинули сторожку, пересекли огород, поросший загадочными травами, и выскользнули сквозь калитку в открытое пространство, иссеченное холмиками и неглубокими овражками, метров через двести упирающееся в лесные заросли.

    - Теперь перейдем через все поле. – Сказал Старик, скашивая глаза. Он смотрел вперед, не поворачиваясь ко мне, но у меня возникло ощущение, будто взгляд его чуть смещен в мою сторону. – Начнем двигаться с одинаковой скоростью, делая шаги одновременно. Готов?         

    - Готов. – Кивнул я, ощущая таинственность происходящего.                 

    - Тогда пошли.                       

    Мы двинулись. Я был сосредоточен на шагах и старался соразмерять их с поступью Старика, весьма довольный тем, что у меня получается это легко и слаженно.

    Я даже невольно восхитился своей способностью подстраиваться под созданный ритм, и на пол пути мне захотелось узнать реакцию Имагинатора по поводу моих действий, наверняка одобрительную.

    Я оторвал свой взгляд от ступней и приподнял голову, чтобы уловить выражение его лица. Но в тот же момент ощутил, будто внутри меня что-то прыгнуло вниз и замерло, придавив ноги к земле, а само тело внезапно потеряло вес. Я не только никакого лица не обнаружил. Рядом со мной вообще никого не было.

    Фигура Имагинатора медленно приближалась к лесу, между тем, как я сам находился еще посреди поля.

    Я ускорил темп, потому что подстраиваться было уже не под кого. Имагинатор ждал меня, устроившись на мшистой кочке, и невинно улыбался, видя мое замешательство. Я же, чувствуя себя крайне нелепо, только и смог пробурчать:

    - А что… собственно… произошло?                

    Старик оживился до чрезвычайности и, расхохотавшись, проговорил, явно передразнивая мои интонации:

    - Трансгрессия. Вот, собственно, и все, что произошло.                     

    Я ничего умнее не придумал, как понимающе кивнуть, что привело Старика в неописуемый восторг.

    Метанья метели в пустой темноте,                     

    Сугробов горбатое нагроможденье.

    Кружатся в буране останки страстей

    и воспоминанья былых наваждений.

    Растерянно тени в пространстве скользят,

    как будто взметнувшийся рой насекомых.

    И чей-то таинственный призрачный взгляд

    сочится из контуров полузнакомых.

    Как будто на нас кто-то смотрит извне

    в завьюженный час разгулявшейся бури.

    Чуть теплится свет в одиноком окне,

    уютно затерянном в снежном сумбуре.

    13. Из пожелтевшей тетрадки с грифом №

    Имагинация. Вроде бы ничего не меняется, а все изменилось.

    - Но как же так? Мы двигались с одинаковой скоростью, шаг в шаг, не отставая и не опережая друг друга. – Разгоряченно недоумевал я.              

    - Двигались… одинаково. – Поддакивал Старик.                

    - Так в чем же дело?! Как так получилось, что ты обставил меня, а я даже и глазом моргнуть не успел?                   

    - Доводилось ли тебе замечать, - внезапно меняя тему, перебил мои дознания Имагинатор, - что мир в какие-то моменты словно становится другим? Вроде бы ничего не меняется, все остается на месте, но в то же время ты осознаешь, что произошли какие-то изменения. Может быть, краски сделались более яркими и четче прояснились контуры очертаний, или случилось какое-то едва уловимое движение, этакий всплеск пространства, будто на краткий миг общая панорама куда-то сместилась и снова заняла прежнее место.              

    - Да, мне это знакомо.               

    - Задумывался ли ты над тем, почему такое происходит?                

    - Быть может, мое восприятие каким-то образом меняется…             

    - Это моменты твоей трансгрессии. – Перебил Старик. – Проще говоря, ты смещался в одно из параллельных пространств со своим восприятием.                 

    - Однако… - Обескураженно пролепетал я. – Уж больно необычным мне показалось то, о чем говорил Старик.                     

    - И если бы ты только знал, что перемещаешься в параллельный мир, и что тебе тем самым открываются такие возможности, то, конечно, не преминул бы ими воспользоваться.                 

    - М-да. – Кроме как междометия я ничем иным не был способен озвучить свое состояние. Имагинатор же невозмутимо продолжал.                

    - Это были твои мгновенные смещения, после которых ты немедленно возвращался обратно. Но даже на эти краткие миги ты в реальности обыденной, повседневной отсутствовал, исчезал из нее. Просто тогда ты не знал, куда ты попадаешь. Здесь важно заметить, что поначалу параллельный мир вовсе не представляется какой-то экзотической, фантастической реальностью. Он почти такой же, как и тот, к которому ты привык. Я говорю почти – потому, что отличия в нем все же существуют, но они столь микроскопичны, что ты их практически не улавливаешь. Знаешь, в детских журналах иногда печатают такие картинки, где вроде бы все одинаково и при этом дают задачку обнаружить в них разницу. И, когда ты присматриваешься внимательнее, то разницу, в конце концов, находишь, в виде зайчика там какого-нибудь или еще чего-то в этом роде. Также и в нашей ситуации – когда ты начинаешь продвигаться в глубину параллельного мира, к тебе является отчетливое понимание, что он совершенно иной. Однако его инаковость заключается вовсе не в том, что вместо берез там произрастают пальмы, а обитатели его говорят на странном языке, хотя, конечно, и такой вариант вполне возможен. Главная инаковость заключается в том, что там иной ход событий, иначе говоря, иная структура судьбы.                  

    - Это как? – Споткнулось мое понимание.                     

    - А так, что, например, если в твоей привычной реальности, назовем ее условно реальностью №1, на твоем пути находится какое-то препятствие, предположим, стена или груда камней, то в иной реальности - №2, в этом же самом месте дорога продолжает идти совершенно ровно, не осложненная никакими помехами. То есть, если в мире №1 твоей судьбой, или ходом событий, становится непременное взаимодействие с преградой, причем не важно, будешь ли ты ее преодолевать, или отступишь назад, или попытаешься обойти стороной, ибо все равно все твои действия так или иначе окажутся обусловленными ее наличием, то в мире №2 ход событий предполагает свободное и беспрепятственное передвижение.                                         

    Имагинатор окунулся в паузу, после чего продолжил.

    - Я помню, как мы осуществили групповую трансгрессию. Это было еще в те годы. Мы совершали переход через горы. Внезапно поднялась пурга. Все пространство окрест заволокло густой снежной пеленой. И мало того, что мы потеряли ориентиры, мы каждую секунду рисковали свалиться в пропасть постольку, поскольку ниточка тропы скользила по самому краю скалистого обрыва. Дальнейшее передвижение сулило только один исход – исчезнуть навсегда в холодной мгле. Оставаться на месте и переживать бурю означало быть смятенным или ветром, или зарождающейся лавиной. Путь назад был заказан по той же причине, что и вперед. И, чтобы выжить, нам пришлось сместиться в параллельный мир, где в ту минуту стояла ясная спокойная погода, и возвратиться в базовую реальность, оставив позади себя непреодолимый хребет.                  

    - Но почему вы не последовали дальше, оставаясь в реальности параллельной?                          

    - Во-первых, потому что место, к которому мы направлялись, там располагалось в совершенно другой стороне. И, во-вторых, там были свои перевалы и испытания. Весь смысл как раз и состоит в том, чтобы не застревать в какой-либо одной реальности, а умело скользить, перетекая из одной в другую, свободно ориентируясь в реальности единой.              

    - И… то, что произошло на поле…                 

    - Совершенно верно. – Опередил мою догадку Старик. – Я пересек невидимую границу миров и сместился в параллельное пространство. При этом я ни на йоту не ускорил свое движение. Я шел с той же самой скоростью, что и ты. Просто я оказался там, где сам по себе ход событий пребывает в ином режиме. Представь себе такую ситуацию. Мы начинаем с тобой двигаться по выключенному эскалатору с одинаковой скоростью. Но в какой-то момент кто-то из нас, вовсе на нарушая заданного ритма, просто перепрыгивает на эскалатор, который движется рядом, и продолжает следовать дальше соразмерно оставшемуся. И что же происходит? А происходит то, что он неизменно оказывается впереди. Вот тебе пример самой элементарной параллельной реальности с иным режимом протекания процессов.                    

    - Ну а если бы я в тот момент, когда ты сместился, побежал, то догнал бы тебя?                   

    Имагинатор простодушно улыбнулся и сказал:

    - Если ты не знаешь, куда идешь, стоит ли тебе бежать?                  

    Я склонился к стакану, чтобы отхлебнуть чайку и одновременно собраться с мыслями.

    - А… - приготовился я к новому вопросу, но тут обнаружил, что кресло, в котором только что сидел Имагинатор, пустовало и только бесшумно покачивалось.

    Остановился,                                                                          

    застыл -

    чтобы прислушаться к камню.

    14. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

     Имагинация.  «Все, чем тебе придется овладеть –

    это всего лишь умением быть пристальным».

    Между тем, кто-то сзади похлопал меня по плечу. Резко обернувшись, я обнаружил улыбающегося во весь рот Старика. Он прищурил веки и полоснул пространство отточенным взором. И, хотя мне был знаком этот взгляд, я все же внутренне поежился. Сквозь добродушный нрав Старика я каким-то иррациональным чутьем улавливал в нем эту нездешнюю силу, к его характеру не имевшую никакого отношения.

    Стараясь казаться свободным и раскованным, я с напускной веселостью спросил:

    - А что, и сейчас произошла трансгрессия?                              

    - Угадал. – Весело отозвался Старик.               

    - Как ты это делаешь?                  

    - Все гораздо проще, чем ты думаешь. Знаешь, ведь древние знания и умения на удивление просты. Это потом, чтобы заморочить голову профанам и утаить от них суть, напридумывали всякую всячину и объявили ее Тайным Знанием. Как и следовало ожидать, профан клюнул на эту уловку, и прельщенный, объявил себя Посвященным. Как бы там ни было, но цель оказалась достигнутой – доступ к истинной тайне профан утерял. С тех пор он грезит мифами и трубит на весь мир о своей избранности. – Старик коротко всхохотнул и продолжил:     

    - Ты, наверное, думаешь, что для совершения трансгрессии тебе придется освоить какую-то умопомрачительную технику и совершить невероятно героическое усилие, но поспешу тебя разочаровать. Еще раз повторяю, все гораздо проще. Через полчаса ты будешь разгуливать среди параллельных миров так же легко, как и среди грядок моего огорода. Все, чем тебе придется овладеть – это всего лишь умением быть пристальным.              

    - Пристальным?!             

    - Именно. Пристальным. Ты ведь обратил внимание, что перед тем, как начать нашу прогулку, я неотрывно смотрел перед собой и в то же время несколько скашивал глаза в твою сторону?                

    - Обратил.                         

    - Таким образом, я просто создал двойной фокус. Здесь все дело заключается в двойном фокусе. Я выбрал перед собой объект как конечную точку, цель моего пути. В то же время я начал внимательно наблюдать за боковым движущимся объектом, то есть за тобой. И я с одинаковым вниманием следил за обоими объектами. Я был пристальным по отношению к вам обоим – один объект фиксирован в определенной точке, другой пребывает в движении. Вскоре пространство передо мною расслоилось, и я получил возможность войти в иной временной поток, не меняя скорости собственного движения.             

    Старик подошел к кону и смахнул паутинку.

    - Твое основное ограничение заключается в том, что ты сосредотачиваешь свою личность только на одной реальности, тогда как сущность твоя знакома с огромным количеством других реальностей.

    Каждый раз, когда ты принимаешь для себя какое-то важное решение, тебе приходится выбирать среди большого числа вариантов. В конце концов, ты останавливаешься на одном, отвергая все остальные.

    Однако, в действительности, отвергнутые тобой возможности, не исчезают.

    Подобный процесс можно сравнить с забыванием. Что происходит с нежелательной для тебя информацией? Когда тебе кажется, что ты ее напрочь забываешь и освобождаешься от нее навсегда, она всего лишь удаляется из твоего сознания – вытесняется. И ты прекрасно знаешь, что «забытое» не значит – исчезнувшее. Более того, оно может оказывать на тебя воздействие даже более выраженное, нежели какое-нибудь явное событие. То, что вытеснено в подсознание, продолжает жить и активно влиять на тебя, хотя ты можешь даже и не подозревать о его наличии.

    Таким образом, когда тебе кажется, что ты отвергаешь тот или иной вариант дальнейшего хода событий, ты его, на самом деле, не уничтожаешь, а вытесняешь, и он начинает существовать параллельно.

    Стало быть, параллельных миров образуется столько, сколько у тебя было вариантов выбора.

    Однако не думай, что параллельные миры образуются всякий раз, когда ты раздумываешь над тем, чего тебе выпить – чаю или какао. Речь идет о поворотных решениях, таких, которые воспринимаются тобой как насущные, судьбинные, касающиеся выбора профессии или обустроения личной жизни.

    Однажды великий физик Илья Пригожин открыл и описал точку бифуркации – некий узловой момент, в котором предзаданность причинно-следственных связей распадается, сводится к нулю, система взаимообусловленностей становится неустойчивой, и весь ход процесса может перескочить на совершенно иную траекторию. На какой-то краткий промежуток нормальное время заканчивается, и наступает режим парадоксального времени, где устоявшиеся конструкции размываются, привычные пропорции деформируются, а любое событие непредсказуемо и немотивировано. Это своего рода промежуточное, пограничное состояние между строгой структурой и полным ее отсутствием, заданностью и спонтанностью. В социальной истории такой период именуется эпохой безвременья.

    Но именно данный промежуток и являет собой канал, связующий миры – здешний и параллельный.

    В схеме же семеричного цикла подобные бифуркационные поля образуются в точках нестабильности, то есть – двойке и четверке, где логическая поступательность твоего движения прерывается различного рода прорывами парадоксальных зигзагов, взрывами устоявшихся ситуативных структур…

    Именно в эти моменты зарождаются параллельные реальности. И ты выбираешь, в которую из них поместить свою личность. Но, повторяю, ты сам, как существо и сущность, присутствуешь в каждой из них.

    Итак, первым и главным признаком, предзнаменованием образования новой реальности является ситуация, вынуждающая тебя совершать выборы, принимать жизненно важные решения. Одновременно в параллельном мире ты принимаешь другое решение и живешь дальше, но уже несколько иначе, чем в мире этом.

    В начале новый мир как две капли воды похож на тот, от которого он отделился. Но со временем миры расходятся, как железнодорожные пути в месте, обозначенном стрелкой, и между ними общего становится все меньше и меньше.

    Вместе с тем, нельзя утверждать, будто отдаляясь друг от друга, они совсем отделяются и разделяются. Между ними продолжают существовать тонкие каналы связи. И они периодически проявляются посредством таких явлений как сны, дежа-вю – эффект уже виденного, различного рода предчувствия, предощущения, предвидения. То, что мы называем навязчивыми, или повторяющимися мыслями, вполне может оказаться сигналами, поступающими из параллельных миров.

    Иногда мы перенимаем навыки из параллельного мира. Приходилось ли тебе замечать, что бьешься над какой-нибудь проблемой, и все безуспешно? В конце концов, это занятие тебе порядком надоедает, и ты оставляешь его. И вдруг… совершенно внезапно к тебе приходит готовое решение. Это значит, что в параллельном мире ты успешно справился с задачей. Или возьмем другой случай. В детстве ты занимался музыкой, потом забросил ее совершенно. И вот по прошествии многих лет ты, неожиданно для себя, берешь в руки инструмент и обнаруживаешь, что навыки не только не утрачены, но, напротив, ты стал играть еще лучше, будто и не переставал заниматься музыкой. Оказывается, в параллельном мире ты стал музыкантом и развил свою способность.

    Имагинатор не без некоторого озорства во взгляде посмотрел на меня, и как мне показалось, даже подмигнул.

    - Предположим, на каком-то этапе своей жизни ты собирался сделать выбор между писательством и медициной. Ты взвешиваешь все за и против и решаешься стать врачом. Но в параллельном мире ты сделался писателем. А твои мысли об этом занятии – отзвук того мира.

    Имагинатор откинулся на спинку кресла, рассеял взор и домиком сложил кончики пальцев. Через пару минут он вернулся к прежнему облику и произнес.

    - И знаешь, что интересно?       

    - Что? – Несколько напряженно отозвался я.   

    - То, что в том мире ты уже издал несколько книг, хотя, как я понимаю, в этом не написал еще ни одной.     

    - Гм… Занятно. Но увижу ли я когда-нибудь собственную продукцию?      

    Старик раскатисто расхохотался. Видимо, ему стало до того весело, что он даже прослезился от смеха. Отсмеявшись в волю, он высоко вскинул брови и похлопал меня по плечу.

    - Через пару лет эти две реальности соприкоснутся, и книги, написанные тобой в параллельном мире, ты заберешь в это мир. Так у тебя и получится – что-то будешь создавать здесь, что-то - там и переносить оттуда сюда.      

    - А это не вредно? – Насторожился я.      

    - А что здесь вредного? – Беззаботно откликнулся Имагинатор.      

    - Ну… не знаю… может, я потревожу естественный ход вещей…      

    - Уж на счет естественного хода вещей не беспокойся. – Бесстрастным тоном сказал Старик. – В данном случае ты берешь свое у себя и никакого равновесия не нарушаешь. Что выбираешь, то и берешь. М-да. Что создаешь, то и даешь, что даешь, то и берешь.     

    Старик раскурил одну из своих трубок и, насладившись пряным букетом смеси «африканских» табаков, «вирджинии» и «черного кавендиша», продолжил.

    - О чем бы ты ни мечтал, существует параллельный мир, в котором твои мечты стали реальностью. И есть довольно простой способ, который позволит тебе осознанно взаимодействовать с параллельными мирами. Хочешь узнать?    

    Я кивнул. Имагинатор тонко улыбнулся и пустил колечко дыма.

    - Что ж, изволь. Для начала подумай о том, чтобы ты хотел иметь в этом мире.     

    Затем либо с помощью уже известной тебе трансгрессии, либо посредством медитативной практики отправляйся в тот мир, в котором у тебя уже есть это.

    Хорошо изучи тот мир. Отметь про себя все отличия. Не спеши действовать, только присматривайся. Обращай внимание прежде всего, на детали и всякие мелочи – одежду, украшения, прическу и так далее.

    Выбери какую-нибудь небольшую деталь, которую ты легко сможешь найти или воспроизвести в твоей базовой, обыденной реальности.

    Далее найди в этом мире данный предмет и постоянно держи его при себе. Он будет посредником, своеобразным якорем между двумя мирами.

    Результаты могут оказаться ошеломляющими.

    - С чего же мне начать? - Я нетерпеливо заерзал на стуле.     

    - Начни с того, чтобы приучить себя быть пристальным.     

    - То есть, речь идет о внимательном наблюдении?                  

    - Именно так.                       

    Наблюдай за двумя объектами.

    Один в движении. Другой неподвижен.

    Более внимателен будь к объекту движущемуся.

    Следи за ним неотрывно.

    Весь акцент внимания смести на боковое зрение.

    Но не прекращай наблюдения и за фиксированной точкой.

    Вскоре ты обнаружишь, как реальность начнет расслаиваться.

    Ты увидишь сплетение ее каналов и туннелей.

    И можешь тогда скользнуть в любой из них.

    Однако ни на секунду не покидай состояния пристального внимания.

    А теперь иди в поле и попрактикуйся.

    Я просачиваюсь сквозь оболочку, которая

    разделяет Видимое и Таинственное и, погружаюсь в смутные и

    текучие сущности вещей.

    ...и границы мироздания расступаются, и шифры становятся явными,

    и перестают быть шифрами. Декорации спадают, обнажая Лик

    Непроявленного.

    15. Имагинация. «Только не залезай в зону зияния».

    Я расположился на краю поля и принялся усердно таращить глаза в поисках подходящих объектов. В качестве фиксированной точки я выбрал крохотный холмик, примыкающий к лесу, но никак не мог отыскать что-либо двигающееся. И, как нарочно, вокруг воцарилось полное затишье, а мир замер в неподвижности так, что даже ни один листочек не пошевелился.

    Я в растерянности топтался, переминаясь с ноги на ногу, пока не услышал насмешливый оклик Старика:

    - Что, заминочка вышла?         

    - Нет, просто разминочка.- Огрызнулся я, чувствуя злость на самого себя.      

    - Неужели же ничто в этом мире не движется?                    

    - Представь себе, ничто не движется.                    

    - Ну, так начни двигаться сам. Вот тебе и движущийся объект.                   

    - Откуда же я знал, что в качестве движущегося объекта я могу задействовать себя самого?                                

    - Не задействуешь сам, задействуют другие. Ладно, иди. – Скомандовал Старик и исчез в буйной поросли своего огорода. На секунду вынырнул оттуда и загадочно прибавил. – Только не залезай в зону зияния. – И растворился среди трав.                   

    Я осторожно, словно на ощупь, двинулся, пристально наблюдая за ритмичными раскачиваниями своей левой руки и в то же время, удерживая вниманием пограничный холмик.

    Поначалу подобное двойное наведение фокуса сбивало меня с толку, и я несколько раз споткнулся. Однако, пройдя некоторое расстояние, я почувствовал себя увереннее, и понял, что приемом овладел. Теперь мое внимание свободно распределялось между выбранными ориентирами, хотя еще и приходилось при этом прилагать легкие усилия, чтобы удержать его в заданной позиции.

    И вдруг, на каком-то этапе картина мира начала меняться. Где раньше виделась линейная перспектива, очертания стали более выпуклыми, а сферически закругленные поверхности поигрывали радужными оттенками, как мыльные пузыри на свету. Вместе с тем, я посчитал подобное превращение оптической иллюзией, возникшей вследствие изменения угла зрения и потому особым трепетом не преисполнился.

    Между тем, переплетение форм сделалось более причудливым, и вскоре в стороне от себя я заметил черное пятно, похожее на вход в туннель. Оно явно выделялось среди переливающихся красок преображенного ландшафта, и я решил, что это как раз и есть тот канал, который уводит в параллельное измерение.

    Стараясь не терять из виду холмик, я, не долго раздумывая, вошел в дыру. Тут впервые в жизни я увидел мерцающую тьму. Густые и клочковатые слои мрака медленно кружились возле меня, и мне показалось, будто я стал одним из этих пятен.

    - Где… я-а? – Жалобно пискнул мой голос, и тут я понял, что чувствую страх вперемежку с тоской и растерянностью. А вопрошающий писк потонул, увяз в смутно шевелящемся, бесплотном болоте.                 

    И меня куда-то потянуло.

    Опустевшая голова наполнилась тихим гулом. Тело легонько завибрировало и отделилось от опоры.

    Я вспомнил инструкцию Старика относительно того, что в любой ситуации мне надлежит сохранять состояние пристальности, и невольно рассмеялся. Какая уж там пристальность, когда я ни рук, ни ног уже не чуял своих и вообще, невесть где оказался.

    Вскоре стали появляться беззвучные вспышки, то белесые, то зеленоватые, словно зарницы в ночи, сжавшейся до размеров погреба. Они позволили моему взгляду выхватить какие-то нагромождения беспорядочно переплетенных нитей, свитых в свободно подвешенные клубки – именно их я и назвал про себя комьями мрака.

    Между тем, одна вспышка, блеснув так, что я вынужден был зажмуриться, зеленоватым всполохом, не угасла, а словно застыла в пространстве, распространяя вокруг себя равномерное и, в общем-то, нежное марево. Сквозь прикрытые веки на него было смотреть приятно, и оно даже немного успокаивало.

    Я осторожно приоткрыл глаза и обнаружил, что уютное свечение исходит от настольной лампы, покрытой широким зеленым абажуром, и осознал себя самого, сидящего в удобном кресле и склонившегося над одной из тетрадок с пожелтевшими листами, которые были заполнены моим собственным почерком.

    Моя рука потянулась за игральным кубиком, но он куда-то исчез. Впрочем, я не стал расстраиваться из-за такой мелочи, к тому же взгляд мой отвлекся на край стола, где среди вороха бумаг обнаружил изрядно потрепанную картонную папку, на коей значилась совсем непонятная надпись vitriol. Я таковой совершенно не помнил, но ее присутствие показалось мне странным. Однако я не долго задерживаюсь на ней, намереваясь это сделать поутру.

    Я отрываюсь от чтения и смотрю в большое распахнутое окно, за которым простирается теплая летняя ночь. Мне хочется выйти наружу, и я медленно спускаюсь по лестнице на первый этаж. Отпираю входную дверь и проникаю в садик, располагающийся прямо под окнами библиотеки. В тишине раздается плеск водоема.

    Сквозь Вечность слышу всплеск Пустоты. Всплеск Небытия.

    Но ведь Небытие не есть Не бытие...

    Всякий океан, как бы глубок и неисчерпаем он не был, завершается

    дном. Но значит ли это, что череп - граница мыслей?

    Каждый из нас уходит в свой водоворот. Мы - всего лишь неясные

    следы на зыбучем песке Времени. Но кто-то переворачивает песочные

    часы? И тогда время бежит вспять?

    Перелистываю старинные страницы и вижу, как пожелтевшие

    плоскости оборачиваются четырехмерными пространствами. И камни

    напрочь врастают в землю и становятся соседями корней.

    16. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

     Имагинация. «Ищи в настоящем следы будущего».

    В тишине раздается плеск водоема.

    Я лежу у кромки воды и наблюдаю за суетливыми передвижениями крохотных головастиков. Возле лица, посреди травинок, матово мерцает, кем-то оброненный игральный кубик. Г-м.. интересно, кто его потерял…

    Тело и голова, набухшие тяжестью, монотонно гудят. Ощущение такое, будто я не поле пересек, а, по меньшей мере, отмахал полсотни километров. Хотя… - медленно ко мне возвращается осознание происходящего – насколько я помню, я должен был оказаться возле холмика, но каким образом я попал на берег лесного озерца, расположенного в совершенно иной стороне?

    В таком случае, где же я блуждал, и что со мной произошло?

    Кое-как, с покряхтываниями и натужными усилиями я приподнялся и, волоча ноги, поплелся к дому Старика, но, к радости моей, встретил его гораздо раньше – он вышел навстречу мне из зарослей орешника по одной из едва различимых тропок.

    - Браво. – Прищурившись оглядел он меня с ног до головы. – Ну и занесло же тебя. Впрочем, одолеть четыреста метров за пол минуты неспешного шага, тоже неплохой результат.                 

    Я взглянул на часы. Их стрелки остановились.

    - Неужели… - с трудом провернул я свой отяжелевший язык… - э-э… я отсутствовал? А где же я был?                      

    - Сейчас ничего не говори. – Строго предупредил Старик.                

    Едва переступив порог сторожки, я тут же обвалился на плетеный диван и проспал до вечера. По пробуждении я первым делом выпил чашку какого-то терпкого отвара, специально приготовленного Стариком и ощутил возвращение сил. Голова прояснилась, тело окрепло, и ко мне вернулась способность говорить, которой я тут же и воспользовался, поведав Старику о приключившемся со мной происшествии.                 

    - И что же с тобой было после того, как ты увидел зеленое свечение во мраке?                

    - А дальше я ничего не помню. Я словно провалился в черную трубу, а вылетел из нее уже на берегу озера. Но… но почему у озера, а не у холмика?       

    - Ага. – Задумчиво кивнул Имагинатор, не обращая внимания на мой вопрос. – Ясно.            

    - Что ясно? – Заволновался я.                     

    - Та самая труба, через которую ты так лихо пролетел, есть ничто иное, как туннель времени. Проще говоря, ты попал в собственное будущее, побыл там, а затем вернулся. Вместо пространственной трансгрессии с тобой произошла временная прогрессия. – Да-а, - поглаживая лоб, протянул Старик, - тебя действительно занесло. Я же говорил тебе – не залезай в зону зияния.         

    - Но почему я ничего не помню?          

    Имагинатор помолчал, постукивая костяшками пальцев по столу. Затем, не спеша, раскурил трубку, выпустил тонкую струйку дыма и сказал:

    - Ищи в настоящем следы будущего. Должна остаться какая-то отметка, некий знак, свидетельствующий о твоем пребывании там. Бесследно такие посещения не проходят.

    Камни и корни. Окаменевшие корни пробивают разрыхленные камни

    и тянутся вверх.

    А робкие кочки, обросшие махровым, мохнатым мохом, убегают в

    сырые заросли лесов, перескакивая суетливо друг через дружку.

    На листе времени просачиваются контуры судеб. А нить продолжает

    тянуться к безвестному клубку, давно позабыв начало свое и не

    ведая где конец.

    Так сворачиваются и запутываются судьбы. И чужие дороги, сплетаясь

    с чужими дорогами, быть может, завидуют чистым, еще не проторенным

    тропам... И подобно галактикам - разлетаются судьбы.

    Когда-нибудь – это когда-то,

    вывернутое

    наизнанку.

    17. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

     Имагинация. Прошлое воображаем, будущее помним.

    - А могу ли я вспомнить то, что со мною произошло, вернее, произойдет?       

    Имагинатор откинулся на спинку стула, поглядел поверх моей головы и выразился довольно странным образом:

    - Знание Психотемпорального парадокса прояснит для тебя существо вопроса.          

    - Как это понимать?                          

    - Понимать? А понимать ничего и не надо. Делай, и понимание придет само.                 

    - Так что же мне делать?               

    - Делать? А делать ничего и не нужно. Просто будь, и делание свершится само.                       

    - Однако что за загадки?           

    Имагинатор, проигнорировав мое недоумение, самым невозмутимым образом продолжил:

    - Мы привыкли к тому, что наши обращения к прошлому называем воспоминанием. Но, думая подобным образом, мы сами себя начинаем водить за нос. Ведь, что такое память? Память – это точное воспроизведение события. Обрати внимание на слова – точное и воспроизведение. А теперь ответь мне, можешь ли ты быть совершенно точным хотя бы в отношении вчерашнего дня?      

    - Ну… минуту за минутой я не смогу его припомнить.                 

    - Речь не о минутах. – Отмахнулся Старик. – Дело в том, что если ты собираешься вспомнить вчерашний день, тебе его придется в точности повторить. Иными словами, прожить еще раз так, чтобы все воспроизводимые тобою события находились в абсолютном соответствии с событиями вчерашними.             

    Но ведь для этого мне придется прожить еще точно такой же день!                                             

    - Вот именно. О чем и сказано только что.                                   

    - Да, но, с другой стороны, я могу в точности повторить какой-нибудь краткий фрагмент и, тем самым, его вспомнить.                            

    - Тем самым, ты его не повторяешь, а имитируешь, а, если угодно, тиражируешь. Но можешь ли ты воспроизвести то же самое переживание, что и при первичном совершении действия? Вот в чем вопрос. Уяснил?                

    - Кажется, да. Но, что же получается – когда мы говорим о своих детских впечатлениях, то…                       

    - Занимаемся самым обычным сочинительством. – Закончил за меня Имагинатор. – Проще говоря, врем. Ведь прошлое представляет собою самую благодатную почву для наших фантазий.                  

    - Х-м… Но как же тогда опыт прошлого, который влияет на настоящее и обусловливает его? И, разве для того, чтобы решить проблему настоящего, не следует искать ее зарождения в прошлом?                

    - Тебе просто когда-то сказали: прошлое влияет на настоящее. И ты в это поверил. С тех пор ты следуешь программе, которая утверждает, что прошлое предопределяет настоящее. Вот и все. – Старик какое-то время помолчал, наблюдая за моим замешательством, после чего как ни в чем, ни бывало, продолжил. – Что касается зарождения проблемы в прошлом, то когда же произошло ее зачатие? – И насмешливо подмигнул. – А знаешь, почему мы не «вспоминаем» все подряд, но делаем это избирательно?                 

    Я про себя подумал, действительно, когда мы собираемся и что-то рассказываем друг другу о своей жизни, то вовсе не претендуем на создание всеохватывающей эпопеи, а отбираем какие-то ситуации…

    - Потому, что мы выбираем свое прошлое. – Проник в мою мысль голос Старика. – Мы выбираем свое прошлое и делаем это именно сейчас, в настоящем. И, стало быть, функция прошлого – чисто компенсаторная. Мы выбираем из всей мозаики переживаний именно те, в которых нуждаемся сейчас. И за неимением возможности их пережить во всей полноте, воображаем, будто они действительно случились в прошлом, тем самым, получая хотя бы тень удовольствия от чувства сопричастности, возникающего во время такого фантазирования. То есть, когда нам представляется, что мы делимся нашими воспоминаниями, мы на самом деле обмениваемся собственными фантазиями.      

    - Вот это номер! – Тихо изумился я. – И что же из этого следует?              

    - А из этого следует очевидный вывод. То, что мы называем памятью, есть ничто иное, как фантазия. И все наши «воспоминания» – это наши фантазии по поводу прошлого. Однако это только первая часть парадокса. Не будем забывать и том, что мы именуем будущим. Что же такое будущее? Самое очевидное определение: будущее – это то, что сбывается. Ведь, оно нас интересует не само по себе, а в той мере, в какой оно способно предстать реальностью. И если помыслить строго, то наши сегодняшние действия определяется днем не вчерашним, а именно завтрашним. Пример. Я завожу будильник не потому, что якобы делал это вчера, но для того, чтобы вовремя проснуться в тот день, который еще не наступил. Я сегодня программирую, то есть предписываю свое завтра действиями, которые с точки зрения наличного момента являются абсолютно бессмысленными и совершенно никчемными. Мне ведь сегодня будильник не нужен, но я завожу его именно сегодня, хотя мое данное действие вовсе и не удовлетворяет потребностям сегодняшним. С другой стороны, я все же его выполняю, исходя из уверенности, что завтра мне понадобится его следствие. И я совершаю лишнее действие только потому, что заручаю себя гарантией того, что ожидаемое событие не только будет, но и сбудется. Значит, будущее для меня имеет смысл и значение только тогда, когда оно не просто будет, но, прежде всего, сбудется. Несбывшееся будущее – это прошлое. И, если повнимательнее присмотреться к нашим отношениям с будущим, то основное свойство их характера может быть определено понятием – память.                    

    - Воспоминание о будущем? – Шутливым тоном заметил я.                  

    - Точно мыслишь. – В тон отозвался Старик. – Обрати внимание на то, как мозг выстраивает алгоритм наших поступков, все на том же примере с будильником. Я сегодня помню, что завтра мне надлежит встать в такой-то час. Получается – я сегодня помню о том, что будет завтра?                     

    - Как ни странно звучит, но так и получается.                                              

    - Вот тебе и весь психотемпоральный парадокс. – Сухо и спокойно подытожил Имагинатор. – Прошлое воображаем, будущее помним. И все твои так называемые фантазии и мечты суть ничто иное, как воспоминания о собственном будущем. И они не свершились только потому, что некогда твои родители и педагоги запретили тебе предаваться «пустопорожним глупостям», может быть, даже под страхом наказания. И отрезали тебя от твоего будущего, вложив в твою голову свои фантазии о том, каким тебе следует быть.

    Нет черты.

    Есть

    очертания.

    18. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

     Имагинация. «Как же мне научиться вспоминать будущее»?                          

    - Как же мне научиться вспоминать будущее?                          

    - Во-первых, признай и осознай, что любая твоя фантазия – это уже своего рода припоминание, иногда явное, иногда выраженное символически. Наши мечты – метки будущего.                 

    Напомню: будущее – не то, что будет, а то, что сбудется. И оно уже есть.

    Просто ты воспитан в недоверии к своей памяти и, таким образом, она, оставаясь невостребованной, утекает вспять, оставляя тебя наедине со своими грезами о прошлом.

    Однако ты заново можешь приучить себя к мысли о том, что интуиция твоя, которая есть ничто иное, как память, по-прежнему твой проводник.

    Откажись от привычки осуществлять настоящее, исходя из опыта прошлого. Этим самым ты освободишься от одной из самых разрушительных иллюзий.

    Сегодня происходит Х не потому, что вчера произошло У, а потому, что завтра произойдет Z.

    Эта формула выражает то, что с будущим мы связаны в гораздо большей мере, чем с прошлым, с которым мы, вообще-то, и вовсе не связаны.

    Вернее так – не связаны от природы, по естественному ходу вещей, нативному потоку бытия, току событий. Но сами связываем себя с ним. Связываем с тем, что ускользает. И потому ускользаем сами, связанные и повязанные, повергаемые и низвергаемые в пыль. Окутанные путами, теряют путь. Опутанные закутками зыбких миражей, лишаются мира.

    Если стремиться к большей точности, то формула прозвучит следующим образом:

    «Сегодня произошло Х

    не потому, что вчера произошло У,

    а потому, что завтра произошло Z».

    Начни постепенно приучать себя к реальной грамматике, используя конструкцию «это произошло завтра». Завтра ничего не произойдет. Завтра уже произошло. Или так: нечто произойдет потому, что это нечто уже произошло.

    Время - заблудившееся сознание.

    Сознание - пространство, подумавшее,

    что оно временно.

    19. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

     Имагинация. «Посмотри на свое сегодня из своего вчера».

    - Есть еще способ, который поможет тебе оживить память будущего. Прибегая к нему, ты за короткий срок возвратишь себе то, что утерял.            

    Предположим, ты полностью прожил сегодняшний день и потому к вечеру уже знаешь все его события.

    Теперь тебе предлагается мысленно переместиться в день вчерашний. Воспроизводи его так ярко, как только можешь – будто все это ты переживаешь непосредственно сейчас.

    И по достижении подобного состояния обратись к тому дню, который ты только что прожил, с той лишь разницей, что теперь ты его вспоминаешь, мысленно находясь в своем вчера.

    Применяя подобную практику, ты постепенно сформируешь рефлекс памяти будущего. И в один прекрасный вечер ты, вдруг, вспомнишь не о том, что с тобою произошло сегодняшним утром, а о том, что случилось утром завтрашним.

    Так однажды ты вспомнишь всю свою жизнь, до самого момента ее перехода в иные миры, включая и последний. И тебя ждет сюрприз.

    - Что за сюрприз? – Всколыхнулся я.                        

    - Когда вспомнишь, узнаешь. – Пожал плечами Имагинатор и предложил сыграть в шахматы.                          

    Не жди меня.

    Я все равно не вернусь.

    Вместо меня

    кто-то другой придет,

    сославшись на мой облик.

    Да и то придет не к тебе.

    Невозможно два раза проникнуть

    в одни и те же глаза.

    20. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

    Синхронепержи.

    - Почему нас с такой силой притягивает к себе прошлое, что мы иной раз готовы с головой окунуться в сладостные наплывы увлекающих нас в бездну, томных грез? Отчего мы с такой самоотверженной охотой погружаемся в карнавал пленительных видений, заведомо зная, что их кружение не более чем игра призраков, забава масок смерти, за которыми вместо лиц скрываются оскалы сумеречных зияний? Что побуждает нас возвращаться к давно минувшим событиям и с любовной тоской бродить среди туманных миров приведений, тщетно призывая их к жизни? Неужели же влечение к смерти столь властно правит нашими душами, что ради нее мы легко оставляем жизнь и, привороженные мерцанием тлена, устремляемся навстречу собственному исчезновению?                   

    - Эк, тебя на риторику разобрало. – Прищурился Старик. – Но, в общем-то, твои вопросы вполне ясны и уместны. Ты довольно точно подметил, что многие люди действительно испытывают ностальгию по прошлому и предпочитают жить воспоминаниями, чем жить. Ведь ты и за собой замечал подобную склонность, не так ли? – Озорно взглянул на меня Старик и, видя мое смущение, громко расхохотался. Вволю посмеявшись, он тоном спокойным и серьезным продолжил. – Все дело здесь не во влечении к смерти, а в недостаточности жизни.                   

    - В недостаточности? Но разве той жизни, которая нам дана, недостаточно для того, чтобы жить?                 

    - Ее вполне достаточно. Вопрос не в этом. Вопрос в том, что мы недостаточно ее переживаем. Вот в чем вопрос. Не используем собственные потенции жизнеспособности.                           

    Старик с минуту помолчал, раскуривая трубочку.

    - Ситуации и события сами по себе не имеют никакого значения. Они, собственно говоря, и не реальны.                        

    Я не без артистизма в проявлении легкого скепсиса улыбнулся и, любуясь небрежным изяществом своего жеста, указал пальцем в сторону яств, которыми потчевал меня Старик.

    - А, что, булочка и чай тоже не реальны?                 

    Старик посмотрел на меня коротко, но так, что мне перестало хотеться выглядеть чванливо-умничающим двоечником, и с видом равнодушным кивнул.

    - И булочка, и чай тоже не реальны. Пока ты не пьешь чай и не ешь булочку, они для тебя – абстракция, то есть – фикция. И это то же самое, что для тебя их и не существует. Некогда один осел стоял среди двух пышных стогов сена и никак не мог сообразить, с какого из них начать, а в результате он умер с голода. Хотя это и чисто ослиная участь – помереть с голоду среди обилия еды, но как хорошо в ней узнается характер многих наших двуногих собратьев, которые среди множества возможностей умудряются не использовать ни одну из них. Но, собственно говоря, для того, чтобы ослу скончаться голодной смертью, ему вовсе и не обязательно было быть среди сена. Потому, что то сено, которое у него было, равнозначно тому, если бы его не было вовсе. То есть, оно у него было, но оно было для него нереально. 

    Чай, который ты не пьешь, не есть реальный чай. Ты можешь на него посмотреть, указать пальцем, даже назвать его именем, но жажду при этом не утолишь. И он станет для тебя реальностью только тогда, когда ты сподобишься сделать хотя бы первый глоток. Но и в таком случае, тот чай, который оказывается у тебя во рту, существенно отличается от того, что был в стакане. И ты наслаждаешься не водой, напитанной вытяжкой засушенных листочков с чайного куста, а тем удовольствием, которое переживаешь в данный момент. Значит, реален не чай, а твое переживание чая.

    Реальна не ситуация, а переживание.

    Пойдем дальше. Из приведенного примера явно следует, что жизнь для тебя ценна в той мере, в какой ты можешь ее пережить, а, стало быть, и прожить.

    Не пережитая и, тем самым, не прожитая жизнь подобна наспех проглоченной и не переваренной пище. Последняя, вместо насыщения, вызывает лишь досадную тяжесть в желудке и, в конце концов, приводит к полному расстройству его функций. Таким же образом наспех ухваченная и не прожитая жизнь, увесистым комом набухшего сырья шлепается на дно души и, тягуче разлагаясь, медленно отравляет ее существование. Картина вполне знакома, и наиболее подходящее название для нее – Синдром Хронической Непережитости Жизни, сокращенно – синхронепержи.

    Значит, потребность возвращаться в прошлое вызвана именно стремлением приблизиться к непрожитому фрагменту жизни с тем, чтобы, наконец-то, его прожить. Здесь срабатывает просто инстинкт. Ошибка заключается в той подмене, которая позволяет думать, что событие может заменить собой переживание. Кое-кому, впрочем, удается реанимировать прошедшую ситуацию и формально ее затащить в настоящее, но кроме разочарования и драмы подобная затея ничего не приносит.

    Люди нуждаются в переживаниях, но думают, что им нужны события. И за подобное трагическое заблуждение они расплачиваются собой. Такова цена невежества.

    Пространство - дыра,

    через которую

    сообщаются две пустоты.

    21. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

    Три правила неуязвимости.

    Имагинатор взял моего слона на f 3 и задумчиво сказал:

    - Если хочешь быть неуязвимым, пользуйся тремя правилами:           

    Не фантазируй о прошлом.

    Помни будущее.

    Вовремя перемещайся в параллельные пространства.

    И ты – неуязвим.

    22. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

     Имагинация.

    «1.

    Расположись, не стесняя себя.

    Дыши свободно.

     Дыхание легкое и непрерывное, не разделенное паузами. Вдох и выдох перетекают свободно друг в друга. Поток не имеет препятствий.

    Сомкни веки.

    Начни всматриваться в то, что тебе открывается.

    Помни, что, когда ты смыкаешь веки, то не закрываешь глаза. Они все равно остаются открытыми – глаза невозможно закрыть – просто они обращаются внутрь.

    Что ты видишь внутри себя? – Созерцай.

     Но не принуждай себя к брожению образов – воображению.

    Просто наблюдай за их игрой – появлением, перемещениями, исчезновением.

    Созерцай и не вовлекайся.

    Даже, если тебе покажется, что ты ничего не видишь, это не так. Пусть это будет только тьма – тем не менее ты и ее видишь.

    Твое созерцание и есть твое погружение.

    Созерцай и погружайся.

    Погружайся и постигай.

    2.

    Созерцай. Погружайся. Постигай -

    до тех пор,

    пока не услышишь внутренний звук.

    Он с постепенным нарастанием явится тебе –

    Гул из глубины –

    Гул глубин.

    3.

    Впусти его в себя.

    Он наполнит тело.

    Когда гул глубины

    Наполнит все тело,

    Оно потеряет вес.

    Тело оставит вес

    И станет звуком.

    4.

    В тот же момент нечто подхватит тебя невесомого

    И понесет.

    Возможно при этом, что ты испытаешь испуг,

    Но не прогоняй его и не борись.

    Будешь его прогонять, он сам нагонит тебя и накроет.

    В борьбе не заметишь, как обратишься в то,

    Против чего воюешь.

    У наслажденья и страха природа одна.

    5.

    У наслажденья и страха природа одна.

    Насладившись испугом,

    Следуй за тем, что уносит тебя.

    И радость твоя возрастет.

    Нет ни границ, ни пределов.

    Везде – середина.

    Как только себя ощутишь в середине,

    Значит ты сердца достиг.

    Сердце и есть Середина.

    6.

    Ты поднимаешь веки –

    Взгляд перемещается вовне.

    Замечаешь, будто пространство слегка сдвинулось.

    Едва приметная тень сквозь него пронеслась.

    Мир на миг замер – момент, когда твое внутреннее перешло во внешнее.

    Нет границ. Повсюду – Середина.

    Теперь ты можешь идти – Путь свободен».

    23. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

     Имагинация. Кружение.

    «1.

    Веки сомкнуты.

    Взгляд обращен внутрь.

    Вдох и выдох едины –

    поток не имеет препятствий.

    2.

    Мягко и беззвучно подумай

    о том, что тебя окружает:

    первое окружение – тело,

    следующее окружение – стены комнаты, где ты сейчас расположен,

    следующее окружение – дом, в котором находится комната, в которой расположено твое тело,

    следующее окружение – улица, на которой находится дом, в котором находится комната, в которой сейчас расположено твое тело,

     следующее окружение – место, в котором расположена улица, на которой расположен дом, в котором расположена комната, в которой сейчас расположено твое тело,

    следующее окружение – страна, в которой расположено место, в котором расположена улица, на которой расположен дом, в котором расположена комната, в которой расположено сейчас твое тело,

    следующее окружение – материк, на котором расположена страна, в которой расположено место, в котором расположена улица, на которой расположен дом, в котором расположена комната, в которой расположено сейчас твое тело,

    следующее окружение – планета, на которой расположен материк, на котором расположена страна, в которой расположено место, в котором расположена улица, на которой расположен дом, в котором расположена комната, в которой сейчас расположено твое тело,

    следующее окружение – солнечная система, в которой расположена планета, на которой расположен материк, на котором расположена страна, в которой расположено место, в котором расположена улица, на которой расположен дом, в котором расположена комната, в которой сейчас расположено твое тело,

    следующее окружение – галактика, в которой расположена солнечная система, в которой расположена планета, на которой расположен материк, на котором расположена страна, в которой расположено место, в котором расположена улица, на которой расположен дом, в котором расположена комната, в которой сейчас расположено твое тело,

    следующее окружение – метагалактика, в которой расположена галактика, в которой расположена солнечная система, в которой расположена планета, на которой расположен материк, на котором расположена страна, в которой расположено место, в котором расположена улица, на которой расположен дом, в котором расположена комната, в которой сейчас расположено твое тело,

    следующее окружение – вселенная, в которой расположена метагалактика, в которой расположена галактика, в которой расположена солнечная система, в которой расположена планета, на которой расположен материк, на котором расположена страна, в которой расположено место, в котором расположена улица, на которой расположен дом, в котором расположена комната, в которой сейчас расположено твое тело,

    3.

     Созерцай внутреннее небо

    и осознавай все эти кружения окружений,

    что окутываю тебя, пока

    4.

    тебе не явится отчетливое и яркое переживание того, что ты пребываешь в центре.

    Мягко и беззвучно скажи себе: «Я есть Центр».

    Только ничего не сочиняй – не внушай и не настраивайся.

    Следует логически то, что ты оказался в центре.

    Просто напомни себе «Я в центре».

    5.

    Теперь вспомни урок механики –

    с какой бы скоростью колесо не вращалось,

    его центр всегда пребывает в неподвижности.

    Центр всегда пребывает в неподвижности.

    И постольку, поскольку ты в центре,

    ты утвердился в точке неподвижности.

    Это твоя незыблемая опора.

    Всякое движение зыбко и переменчиво.

    Опора незыблема и неизменна.

    6.

    Ты достиг точки покоя, своего центра неподвижности.

    Покой сильней любого беспокойства.

    Потому, что любое беспокойство исчезает в покое.

    Всякое движение растворяется в неподвижности.

    Каждое делание поглощается неделанием.

    7.

    Вокруг тебя бешено вращается колесо,

    «чертово колесо» суеты, возни, толкотни, гвалта, гама, трений, прений, сомнений, мнений, смятений, смущений, мук, смут, мути, омутов, мучений, разлук, забот, попечений…

    там нет встречи – только свидания…

    с лотков продают пирожки…

    газеты торгуют собой…

    на каждого продавца свой вор…

    на каждого вора свой покупатель…

    крутится, крутится, крутится бешеное колесо.

    прожженные жены кидают мужей…

    замшелые мужья покидают жен…

    танца там нет – лишь пляски…

    ярмарочный балаганчик мира –

    ликующих марионеток…

    кружится колесо, колесующее души…

    8.

    Но ты в тишине.

    твоя тишина – твой дом.

    Суета не коснется тебя.

    Беспокойство не потревожит тебя.

    Будучи в центре, ты неуязвим.

    Теперь, подняв веки,

    сохрани себя в точке неподвижности.

    И ты сможешь наблюдать за колесом,

    не вовлекаясь в его круговерть».

    Кто деликатен, тот и груб.

    Прекрасное нам вкус калечит.

    Дурак умен, а умный глуп,

    Дано немому красноречье.

    Порочен праведник святой,

    Невинное дитя порочно.

    Лишь хрупкое изделье прочно

    И здоровее всех больной.

    24. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

    Техника Терцины, или Удар Кистью.

    «Нас подводит наша вера в прошлое.

    С непререкаемой уверенностью мы полагаем, что случившееся некогда, произошло на самом деле.

    Так ли это?

    Если вдуматься добросовестно, то можно сообразить, что это вовсе не очевидно.

    Наше отношение к прошлому принято называть воспоминаниями.

    Однако имеет ли к тому отношение наша память, еще не факт.

    И действительно: почему мы не рассказываем себе или другим все подряд из того, что по нашему мнению, «было», но обращаемся к неким фрагментам, эпизодам и их своим вниманием выделяем?

    Потому что мы их выбираем.

    Мы выбираем свое прошлое!

    И тем самым сочиняем свое настоящее.

    Следовательно, то, что мы называем воспоминанием, представляет собой не более чем фантазии.

    Мы не вспоминаем, а фантазируем – в то время как думаем, что вспоминаем.

    Чтобы выбраться из этой ловушки, применим прием – «техника терцины, или удар кистью».

    Суть его заключается в следующем.

    Выбираем эпизод из так называемого нашего «прошлого». (Теперь то мы понимаем, что его на самом деле не было, что мы его только придумали и приняли за правду).

    Затем выражаем его короткой фразой, обозначая себя в третьем лице.

    Например, я «помню», как меня некогда выпорол отец. Данную ситуацию я подсознательно воспринял как травмирующую мою психику и позволил ей записаться в качестве смутного страха перед «властью грозного авторитета». Тем самым, в жизнь мою просочилась отравляющая капля неуверенности.

    Я записываю фразу следующим образом:

    «Мальчику всыпал отец ремешком».

    Это – тезис. И, хотя он описывает мой вымысел, его наличие для меня реально. Для того чтобы его уравновесить, мне следует придумать антитезис.

    «Мальчика папа отнюдь не лупил».

    В данной истории мы имеем дело с «небитым», не потревоженным ребенком, не несущим на себе бремя детской психотравмы.

    Постольку поскольку фраза записана, и утверждение произнесено, то и указанная ситуация становится фактом.

    Теперь, когда мы столкнулись с присутствием двух формально противоречивых высказываний, правило диалектики побуждает нас найти синтез.

    Таковой представляет собой совершенно неожиданный тематический зигзаг, не обязательно связанный с предыдущими предложениями – некий парадоксальный прорыв к новому измерению смыслов. В сущности, он и есть Удар Кистью. Мощным обобщающим мазком автор (все мы – авторы, ибо все мы сочиняем свои жизни) утверждает новую текст-реальность.

    «Мальчику ангел поднес земляники стакан».

    Итак, перед нами три версии судьбы.

    Первая – официальная – соответствует первому тезису: «Мальчику всыпал отец ремешком». Перед нами раскрывается драма мужчины, быть может, внешне сильного, уверенного, благополучного, но такого, который, став взрослым, все-таки продолжает в себе носить битого, беспомощного мальчика.

    Вторая – преобразованная – второй тезис, он же антитезис. «Мальчика папа отнюдь не лупил». Мальчик и мужчина вполне друг с другом уживаются. Между ними нет разногласий и конфликтов. Мужчина может на самом деле считать себя сильным и уверенным, ибо ему ничто не мешает быть и таким, и таковым.

    Третья – завершающая – третий тезис – синтез. «Мальчику ангел поднес земляники стакан». Это – самая пленительная история. Мало быть небитым. Важно еще быть любимым. Мальчик на всю жизнь запомнит ангела, преподнесшего ему стакан земляники, даже если никогда и не будет его вспоминать. Мужчина, носящий внутри себя мальчика, который дружен с ангелом, поистине счастлив.

    Внешний ум (внем) - тот, который рассуждает -  может запротестовать – как же так, ведь два последних высказывания ложные, они не соответствуют действительности!

    Но внутренний ум (внум) – тот, который управляет - знает, что никакому высказыванию вовсе нет никакой нужды в том, чтобы соответствовать действительности, так как оно само по себе и есть действительность.

    Потому для внума с точки зрения правды все три высказывания истинны. А реальным – то есть действенным – то есть действительно воздействующим становится третье, ибо именно оно занимает сильную позицию – за счет того, что является в данном ряду синтезом, итогом, окончательным выводом, вердиктом, обжалованию не подлежащим. -

    Имагинатор с минуту о чем-то раздумчиво помолчал и невозмутимо продолжил. -

     Очевидно, что каждая человеческая индивидуальность (в нашей системе – автор) в своей жизни проживает целых 3 (три) жизни.

    Одна – фактическая, биографическая, официальная.

    Вторая – психическая, виртуальная, составленная из фантазий, мечтаний, ментальных картинок – имагинативная.

    Третья – скрытая, потаенная, недоступная обыденному восприятию самого автора – спиритуальная – энигматическая.

    В течение всей нашей жизни мы проживаем все три жизни. Но идентифицируемся только с одной – официальной.

    Следовательно, в нашем витальном запасе имеется три судьбы. (Случайно ли то, что и в творчестве коллективного бессознательного мы встречаемся с тремя персонажами, ответственными за управление судьбами героев – три Парки древнегреческого пантеона, три Норы в скандинавской мифологии?).

    Но, как правило, большинство из нас осознанно проживает всего лишь одну судьбу.

    Представим себе следующую, почти что сказочную, картинку, метафорически моделирующую сказанное.

    Живет себе некий человечек. На самом деле: его – трое – в одном. Но он думает, что он один. Можно интерпретировать и так: он один, но параллельно обитает в трех жизнях. Хотя мыслит себя только в одной – официальной.

    В одной жизни он есть изысканные яства из золотой посуды.

    В другой хлебает лаптем прокисшие щи.

    В третьей вообще голодает.

    В какой из этих жизней он окажется?

    В той, в которой сам себя актуализирует, с какой себя идентифицирует, в какой сам себя как автор утвердит.

    Это не значит, что две другие жизни перестанут существовать. Они останутся – но в форме, не доступной насущному переживанию. Что-то наподобие кислорода, который мы поглощаем, но при этом не замечаем.

    Техника Терцины (трехстишия) позволяет выявить индивидуальную жизненность во всех трех ее модусах (или планах бытия, ракурсах, инвариантах, судьбах), высветить ее объемную многомерность на фоне привычно-привитой плоскостной действительности, прозреть и узреть хитросплетение ее корней».

    Наищедрейший кто? - скупой,

    Глубокомыслен пустомеля.

    Где свадьба - там за упокой,

    Где похороны - там веселье.

    Где целомудрие - разврат.

    Нет ничего светлее ночи.

    И говорящий невпопад,

    оказывается, пророчит.

    Серьезен шут, красив урод.

    То, что действительно, то странно…

    25. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

    Комбинаторика судеб.

    «Все три представленных варианта можно рассмотреть как двоякую систему, в которой один вариант явственно присутствует (официальная версия), а два других являются потенциальными.

    Выбор остается за автором.

    Исследуем жизнь нашего человечка, живущего в трех версиях.

    №1. Перед нами гостеприимный, жизнерадостный гурман, радушный хозяин, весельчак, чей богатый дом изобилует яствами и смехом.

    №2. Он угрюмый голодарь, мрачный анахорет, помоечный бродяга.

    №3. Он брюзжащий обыватель, злобный неудачник, завистливо влачащий полуголодное существование.

    И все это – одновременно!

    Просто мы (вместе с ним) знакомы с его официальной версией, которая в любой момент может стать потенциальной, а место официальной судьбы займет любой из оставшихся вариантов.

    Теперь мы легко можем объяснить феномен внезапных перемен, столь кардинально меняющих жизнь человека. Он просто трансгрессировал – «перепрыгнул» в иной вариант, и таким образом одна из потенциальных версий его судьбы сделалась официальной. Вот и все. Действительно, все очень просто.

    Закон Терцины универсален и представляет собой не метафизическую фантазию, очередную вариацию на тему рока, но вполне реальную диалектику бытия.

    Причем речь здесь идет не о смене состояний, но об их одновременном сосуществовании.

    Союз «или» – вежливая учтивость школьной грамматики. Синтаксис жизни – связка «И».

    Мальчику всыпал отец ремешкои

    Мальчика папа отнюдь не лупил

    Мальчику ангел вручил земляники стакан».

    Как эти споры надоели                             

    о назначенье бытия!..

    Пройдемся по лесной аллее -

    где тихнет эхо наших "я".

    26. Из пожелтевшей тетрадки под грифом №.

    Жизненный формат.

    «В нашем восприятии жизнь имеет свои обозначения. Нашему восприятию жизнь открывается как система знаков. И именно поэтому мы ее познаем, узнаем, осознаем и… обозначаем.

    Знание возможно лишь потому, что есть знак.

    Формат – это система знаков, представленная на территории определенного временного интервала.

    С другой стороны, понятие формата включает в себя и пространственную зону, на которой размещаются некие ситуации.

    Стало быть, в своем полном определении формат мыслится как совпадение конкретных – времени, пространства и обстоятельств.

    Например, фраза «за прожитый час со мной случилось тот-то и то-то» выражает содержание определенного формата.

    Мы неосознанно мыслим форматами. Все наши планы, предписания, прогнозы, все расписание нашей жизни представляют собой ее своеобразное форматирование.

    Одним из наиболее распространенных в обиходной практике является формат дня. Мы привычно оперируем такими категориями как «вчера», «сегодня», «завтра». Они – актуальные контуры нашего бытия. Такова уж особенность ума человеческого – ставить метки и устанавливать границы, в общем, метить территорию. Подобные действия создают иллюзию способности к ориентации и управлению.

    Из подобной данности и будем исходить.

    Но прежде отметим еще одну ловушку. Наш ум питает слабость к исключительно глобальным категориям и широкомасштабным обобщениям. К величинам же невеликим он относится с надменным пренебрежением и всякого рода мелочи попросту игнорирует. Если уж раздумывать, то непременно о «смысле жизни», «таинственном предначертании», «кармических откровениях» и никак не менее.

    Однако, подобная гигантомания, увлекающая в прелестные обольщения внеземных неистовств рано или поздно оборачивается падением на все ту же землю, брякнувшись о которую все эти тайновидящие лазутчики в лучшем случае потирают свои ушибленные космические зады, благо, если не расшибают лбы.

    Прежде чем устремить в небо взыскующий правды взор, посмотри под ноги – не лежит ли там то, что ты так старательно и тщетно искал вдалеке от себя. -

    Имагинатор начертил квадрат и заполнил его множеством точек. -

    Условимся, что площадь квадрата представляет собой некий формат. Пусть это будет вполне определенный и конкретно прожитый тобою день. Каждая точка обозначает отдельную ситуацию.

    Поскольку точки-ситуации располагаются в одном формате, логично предположить, что все они связаны единой траекторией твоего личного перемещения.

    Ты начинаешь день с пробуждения и, открывая глаза во внешний мир, наносишь как бы первую точку на карте осваиваемой тобой жизненной территории. Вторая точка – подъем с постели. Точка третья – туалет. И так далее. Четвертая, пятая… десятая… сотая… наконец, н-ная – завершающая прожитый день отходом ко сну. Смотри». – Возле каждой точки он поставил соответствующий номер, а все точки соединил одной линией.          

    Имагинатор отложил карандаш и внимательно посмотрел в мою сторону:

    - Какие мысли тебе приходят в голову?        

    - Хм… - Смущенно замялся я. – Признаться, если какие-то мысли и приходят ко мне в голову, то они столь тихие и незаметные, что голова никак не реагирует на них.              

    - Что ж, - довольно хмыкнул Имагинатор, - это лучше, если бы твоя голова реагировала на то, чего нет. Впрочем, дело здесь даже и не  мыслях, а во внимании. – Он взял ластик и стер один из отрезков, соединявших точки.

    - Что ты видишь?         

    - Линия разорвана.            

    - Верно. Выпало какое-то звено. И если бы это была электрическая цепь, ток по ней бы не пошел. Да и ты никак не сможешь нарушить эту предзаданную последовательность. У тебя никогда не получится, как бы ты ни старался, сделать десять приседаний, минуя девятое. Догадываешься, к чему я клоню? – Старик хитровато прищурился.               

    - Кажется, да. Я понял. Все ситуации связаны…          

    - Не просто связаны. – Перебил Старик, а настолько связаны, что одно без другого не может обойтись. И такая взаимозависимость присутствует на протяжении всей линии. Если ты возьмешь первую и последнюю точки на своей траектории, то моментально это поймешь. Первая точка – пробуждение, последняя – отход ко сну. Ясно, что бессмысленно говорить о засыпании, если ты еще и не думал просыпаться.              

    - Действительно, ясно. – Озадаченно пробурчал я, сбитый с толку столь элементарными и очевидными рассуждениями Имагинатора. – Ну и что с того?            

    Тот посмотрел на меня вдумчиво.

    - Я лучше расскажу тебе историю. Как-то раз зашла ко мне на огонек одна барышня, весьма симпатичная моложавая особа, озабоченная тем, что, не смотря на всю ее привлекательность, ее личная жизнь оставляла желать лучшего. Будучи натурой благоразумной и знающей, чего хочет, она всячески разнообразила свое поведение, проявляя себя то роковой красавицей, то неприступной скромницей. Ничего не помогало. Никто не сватался. Какой-то колдунок остроумней ничего не придумал, как определить у ней «венец безбрачия». Вконец опечаленная, она оказалась у меня. Я внимательно выслушал все ее роптания, после чего решил изучить распорядок ее дней, вплоть до самых микроскопических житейских мелочей. Информированная о своеобразии моих методов, она не удивилась и легко согласилась на мое предложение. Я прожил у нее примерно с неделю, самым тщательным образом наблюдая за ее повседневной ритмикой. Милая дама поначалу смущалась, но быстро привыкла. Впрочем, - Имагинатор туманно посмотрел на меня, - ты уже убедился, что, когда нужно, я могу быть и невидимым.              

    - И… и что же вы выяснили?              

    - Выяснил? – Пародируя мой тон, отозвался Старик. – А выяснил я то, что ее домашние тапочки всякий раз находились в одном и том же положении, а именно, мысами к кровати. После того, как я обратил ее внимание на эту деталь и порекомендовал перед тем, как лечь в постель, разворачивать тапочки в прямо противоположную сторону, ее жизнь изменилась, естественно, также самым противоположным образом. Вскоре она вышла замуж. Вспомни, что я тебе говорил по поводу форматов. Все ситуации в них не только взаимосвязаны, но и взаимозависимы, и все вместе они составляют единую цель, непрерывную траекторию потока вещей. Изменишь одно звено, изменится вся цепь. Просто барышня не хотела замечать очевидной логики своего жизненного течения, а все порывалась осмыслить происходящее не менее как с позиций «астральных», «планетарных», в общем, исключительно экстраординарных.         

    - С другой стороны, важно уразуметь следующее. Ни в коем разе нельзя делать вывод, будто ее семейная жизнь не складывалась потому, что ее тапочки стояли мысами вовнутрь. Но мы вполне обоснованно можем заметить – в том формате (или, если угодно, в той версии судьбы), где не складывалась ее семейная жизнь, ее тапочки располагались мысами вовнутрь.             

    Замахиваясь на великое, мы мало имеем и шансов, и возможностей что-либо изменить. Но при обращении к малому, наши даже самые скромные возможности автоматически становятся великими способностями. Ты ничтожен, когда пытаешься сдвинуть скалу, но могущественен, когда перемещаешь песчинку.

    Если бы я ей сказал – устрой свою личную жизнь, то тем самым, предложил бы сместить гору. Но я предложил ей изменить положение тапочек, что она с легкостью и проделала. Она поменяла одно, вроде бы незначительное звено, и поменялась вся цепь. Логика здесь проста – если в том формате, где тапочки ее стоят в определенном положении, ее семейное положение печально неопределенное, то формат, в котором тапочки занимают позицию совершенно иную, она благополучно устраивает свою личную жизнь – потому что меняется вся смысловая цепь ситуаций, преображается формат в целом. На смену прежней является новая версия судьбы.

    - Значит, я могу теперь всем рекомендовать менять положение своих тапочек перед сном и таким вот действием гарантировать чудо личного преображения?            

    - Пора бы тебе научиться делать обобщения. – Пожал плечами Имагинатор. – Я же сказал – дело не в тапочках, а в том, что в ее жизни они стали стойким стереотипом, «событийным узлом», хотя ею и неосознаваемым. Ищи в своих форматах такие «узлы», и ты обязательно найдешь уязвимое звено, которое ослабляет всю нить твоей траектории. Свойства же этих узлов тебе уже известны. Их основной признак – стереотипия – ежедневное, монотонное повторение, как правило, тобою не замечаемое. Но, как только ты опознаешь и разрушишь стереотип, то тут же и освободишься от его тяготеющей над тобой гравитации.      

    Действительно, как все просто!

    Я поменял положение тапочек.

    И жизнь моя изменилась.

    Окно

    око

    влюбленное в улицу.

    27. Дневник недеяния. (Эта осень). Столик у окна.

    Ноябрьский ветер поглощает пространства, заглатывая удавом скучившиеся дома и горстями пожирая суетливо ссутулившихся прохожих.

    Время – тот же удав. Неустанный хронос, беспрестанно устраивающий похороны наших иллюзий. Нет, время не убивает, оно только хоронит. Хронос – Харон.

    Сквозь ноябрьский ветровой, кружащийся метельными куражами, пробираюсь по улице Пятницкой, той самой, невдалеке от которой я начинал свое студенчество. Продувным вселенским сквознячком пронесло меня через двадцать лет скитаний и странствий по миру и мирам с продолжительными стоянками у разных побережий различных океанов, задувая в иноязычные сутолоки запада и востока, и вот опять вынесло – выдуло на старую добрую Пятницкую. Я и по ней проезжал не один десяток раз. Который раз – теперешний?

    А вот и угол дома, где двадцать лет назад в полуподвальчике ютилось кафе с телевизором, оживленными посетителями, пиццею и телячьими котлетками. Видимо, его съело время – вместе с телевизором, посетителями и фирменными блюдами. Съело, испражнило и предало погребению. Ну а сейчас?

    Я поворачиваю за угол и паркую машину. Сейчас там маленький ресторанчик с домашней обстановкой и деликатным с европейскими манерами сервисом.

    - Добро пожаловать. Рады вас видеть. Проходите, пожалуйста. Где бы вам хотелось расположиться?

    Не заказать ли мне тихий поминальный обед в изысканной компании самого себя? А что, разве это не мысль? Разлетаются судьбы, словно галактики. Отлетели обветшавшей штукатуркой от жизни моей, дал-то Бог, деловые партнеры, совместные с пранирующими гуру… А я? приблизился ли я к себе? А, вот, я сейчас отобедаю с собой и выясню.

    - Столик у окна.

    - Извольте.

    За спиной моей жил телевизор. Я сосредоточился на меню. Внезапно телевизор замолчал. И я почему-то вздрогнул. Хотя, впрочем, понятно, почему. И на всякий случай посмотрел в сторону входной двери, но кроме ресторанного работника никого не обнаружил.

    Вместе с тем, ко мне уже поспешал официант, исполненный готовности быть приветливым и предупредительным.

    - Что-нибудь выбрали?

    - Да.

    - А мне, пожалуйста, для начальных раздумий нарзанчику. – Услышал я слева от себя. Интересно, кто так своеобразно изъясняется? На мгновенье переметнув взгляд в сторону столика, который еще минуту назад пустовал, я увидел посетителя – сухощавого, жилистого человечка неопределенного возраста. Он медленно повернулся ко мне, и я немедленно узнал знакомые зрачки.

    - Имагинатор!

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 7      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.