3.1. Идейные предшественники и  противники:  Бихевиоризм и Фрейдизм - Понятие самоактуализация в психологии - Вахромов Е.Е. - Общая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20. > 

    3.1. Идейные предшественники и  противники:  Бихевиоризм и Фрейдизм

    3.1.1. Бихевиоризм в контексте американского прагматизма

    С.Рубинштейн отмечает (1997 – II), что хотя бихевиористами числились более половины американских психологов, само понятие «бихевиоризм» уже к 1923 году представляло из себя довольно пеструю картину; он включал в себя самые разные направления, в том числе интегрировал идеи гештальт-психологии. В 1959 году Рубинштейн  пишет: «Современный бихевиоризм представляет собой в значительной мере смесь бихевиоризма и гештальтизма» (Рубинштейн, 1997 – II, с.389). Бихевиоризм основывается на философии американского прагматизма (Ч.Пирс, У.Джеймс, Д.Дьюи) и опирается на осмысление открытий в естественных науках конца XIX — начала XX веков. У.Джеймс разрабатывает концепцию «чистого опыта»: он заявляет, что есть только один, единственный опыт; в зависимости от связей, в которых берутся элементы этого опыта, он выступает то как физический мир вещей, то как субъективный мир мыслей. Это одно и то же содержание в двух разных контекстах. Сознание, по Джеймсу, это определенная структура, соотношение элементов, причем сами элементы, из которых оно (сознание) состоит, психическими по своей природе не являются. При этом оказывается, «что 1) все, что сознается, испытывается, переживается, все, что становится опытом субъекта, есть реальность… любой опыт любого индивида есть откровение реальности; 2) не все то, что реально, тем самым дано как сознание индивида, поскольку элементы реальности могут не образовывать у данного индивида структуру, составляющую сознание» (там же, с.374).

    Мир, в своем бесконечном разнообразии, лишь частицами поступает в сознание индивида. Опыт каждого человека — «откровение реальности»; он всегда состоит из элементов реальности. Переживание является выражением реальности, так как оно — факт жизни человека. При этом нет разницы по отношению к истине: переживание ли это религиозного мистика или бред обитателя психиатрической клиники. Полнота истины достигается лишь при плюралистическом подходе, учитывающем опыт всех живущих. «Согласно это философии, истина слишком велика для того, чтобы ум одного индивида … мог всю ее постичь. Для того, чтобы постичь факты и ценности жизни, требуется множество познающих… практически следствием такой философии является известное демократическое признание святости индивида» (У.Джеймс, цит. по Рубинштейн, 1997 – II, с.375).

    Ч.Толмэн исходит из теоретико-познавательной предпосылки, что «низшие животные и люди познают мир только в целях поведения». Если мир и обладает какими-либо иными свойствами, помимо тех, на которые реагирует организм, то они никогда не будут познаны. Психология, по его мнению, не должна претендовать на то, чтобы ее положения утверждали что-либо о природе мира. Это положение Ч.Толмэн считал прямым следствием первого принципа Нильса Бора: «Существующим мы имеем право считать лишь то, что наблюдаемо иль может быть сделано таковым».

    Основатель философии американского прагматизма Ч.Пирс осмысливал понятие «прагматической веры», введенное И.Кантом. Прагматическая вера, по Канту, восполняет недостаток знания при необходимости в условиях неполноты информации принять оценочное решение; она отражает неустойчивость различных интересов. Ч.Пирс постулирует, что человек постоянно находится в поиске эффективных решений, поэтому вера оказывается для него не случайным, но определяющим фактором. Прагматическая (от слова прагма /греч./ — дело, действие) вера — это источник, руководящее начало по отношению и к нашим желаниям и к нашим действиям. Верования — как убеждения противоположны сомнениям. Пирс выделил методы закрепления веры и исследовал главные: 1) упорство, 2) авторитет, 3) априорный метод и 4) метод науки. Пирс разработал «радикальную теорию знаков: «Нет ни одного элемента человеческого сознания, которому не соответствовало бы что-то из мира слова… Слово, которое человек употребляет, есть сам человек… Поскольку, таким образом, мой язык есть совокупная сумма меня самого, то человек есть мышление» (Пирс, цит. по «История философии», 1998, т.3, с.100). Принцип Пирса, сформулированный У.Джеймсом, звучит так: «Наши убеждения /beliefs/ суть фактические правила для действия. Для того, чтобы выявить смысл какого-либо утверждения, мы должны лишь определить тот способ действия, который оно способно вызвать: в этом способе действия и заключается для нас все значение данного утверждения» (там же, с.98). Следовательно, ключевой является проблема «прояснения» мыслей и верования: как сделать ясными наши идеи. Пирс выделил три степени ясности; на третьем, высшем уровне следует рассмотреть, «какого рода следствия, могущие иметь практическое значение, имеет, как мы считаем, объект нашего понятия /conception/. Тогда наше понятие об этих следствиях и есть понятие об объекте» (там же, с.101).

    У.Джеймс в работе «Воля к вере» утверждал, что на практике мы часто принуждены принимать решения, для обоснования которых нет никаких научных обоснований. Ведь даже отсутствие действия есть в некотором смысле определенное действие (решение). Человек должен быть честен по крайней мере перед самим собой и в этом случае долг праведности состоит из двух одинаково важных заповедей: 1) верь истине, 2) избегай ошибок. Скептик следует только второй, и, таким образом, он не верит в различные истины, в которые верят менее осторожные люди. Если верить истинам и избегать ошибок одинаково важно, то когда перед человеком встает альтернатива, он поступает правильно, поверив хотя бы в одну из этих возможностей, потому что при этом у него будут шансы поверить в истину. Если человек воздерживается от решения, то у него уже не будет никаких шансов. Идеи, согласно Джеймсу, становятся истинными постольку, поскольку они помогают нам вступить в удовлетворительные отношения с другими частями нашего опыта. «Мысль истинна постольку, поскольку вера в неё выгодна для нашей жизни» (цит. по Рассел, 1999, с.739). Идея случайности становится истинной, истиной ее делают события. Джеймс считает, что философия должна выяснить для отдельного человека разницу между практическими последствиями тех или иных верований.

    Философия и психология американского прагматизма выросли на почве США, государства, в основании которого были заложены идеи деизма, индивидуализма и протестантская этика.

    Деизм — это учение, отвергающее идею регулярного вмешательства Бога в жизнь людей и природы. Бог сотворил мир и человека в шесть дней, на седьмой — сообщил через пророков законы мироздания и отдыхает. Ему, пребывающему в совершенстве, не очень интересно, чем именно занимаются люди. В масштабах творения усилия человека не заслуживают того, чтобы обращать на них внимание. Бесполезно обращаться к такому Богу, его надо уважать, и культ должен сводится к поклонению величию Творца мира, а богословие — к исследованию принципов мироздания. Человек должен сам соблюдать условия договора с Богом и законы мироздания, поскольку известно, что когда-нибудь, в конце концов всем будет воздано по заслугам, а пока, поскольку человек слаб, функции надзора за соблюдением договора с Богом ложатся на общество в лице государства. В Европе теоретиками деизма были Д.Юм, Ж.Руссо, Э.Чербери, Робеспьер.

    Протестантизм — вырос из конфликта доверия к системе католицизма, и является самым поздним из трех влиятельных направлений в христианстве. Главный отличительный догмат, сформулированный М.Лютером: спасение достигается лишь исключительно личной верой в Бога. Никто и ничто не может быть посредником между человеком и Богом. Дела и путь конкретного человека предопределены. Кто несчастен в этом мире — жалок и в абсолютном смысле, так как по-видимому, Бог предопределил его к вечным мукам. Протестант остается со своими проблемами один на один, так как протестантизм не знает не только икон и литургии, но тем более и священника, который в католицизме плохо или хорошо, но выполнял функции посредника между человеком и Богом, и имел право отпустить грехи, что позволяло снять напряжение. Теперь, оставшись без посредников, протестант должен всеми силами доказывать в земной жизни свою «избранность», раскрыть все свои силы в деле достижения земного успеха, поскольку успех земной и есть прочное свидетельство будущего спасения. Так возникает новое мировоззрение и новая этика. По словам Э.Фромма, при этом произошла подмена внешней власти — властью интериоризированной, выступившей под именем долга, совести. Эта замена многим показалась победой свободы. Подчиняться приказам со стороны в духовной сфере казалось недостойным свободного человека. Представлялось, что установление господства одной части личности (разума, воли, совести) над другой (естественные наклонности) и есть самая сущность свободы. Но анализ показал, что интериоризованная «протестантская этика» своей суровостью может и превзойти внешнюю власть: ведь человек ощущает ее приказы как свои собственные. Как же ему восстать против себя самого? (Теории личности в западноевропейской и американской психологии, 1996, с.279–284). Страны, в которых господствовал протестантизм, приступили к строительству «царства Божия» на земле. Священники освободили место грядущим психологам. Исповедь уступила место психоанализу. Литургия — групповому тренингу.

    Индивидуализм как теория сложился в XIX веке. М.Штирнер определял основной конфликт как противопоставление жизненных интересов индивида — интересам общества, причем не какого-то конкретного, а общества вообще. Отрицая незыблемость каких бы то ни было норм поведения, Штирнер утверждал, что человек обладает только одним стремлением — к приятному, но приятное есть предмет острого соперничества, поскольку достается оно далеко не каждому. Человек, хочет он этого или нет, является участником борьбы за это приятное. Чтобы достичь цели и при этом не погибнуть, он должен действовать жестко и при этом попытаться опередить всех соперников. Судьба индивидуалиста — жесткие законы существования, его миссия — победа над всеми, и это оправдывает любые примененные средства. Фирменный прием индивидуалиста — это сокрытие своих истинных мотивов, мимикрия к данной среде, пропаганда идей, могущих ослабить потенциальное сопротивление среды. Индивидуалист никогда не ввязывается в предприятие, в котором у него нет шансов; он всегда пытается использовать общество, и для этого активно продвигается по социальной лестнице. Одна беда — увеличение удельного веса индивидуалистов в любом обществе объективно порождает тенденцию к его (общества) распаду.

    В том смысле, в каком мы понимаем традиционное китайское общество как следствие даосизма, буддизма и конфунцианства, автор считает американский прагматизм в широком смысле следствием трех формул: деизма, протестантизма и индивидуализма.

    Прояснив исторические корни американского протестантизма, пора вернуться к бихевиоризму как праксису этой философии. Дьюи и Дж.Мид считали, что духовное (mental) о своей природе не отличается от материального бытия, что «сознание, дух определяются посредством символической функции, через «значение» (meaning), которое одно явление приобретает, обозначая другое: тем самым оно и становится «духовным». Не предполагая существование психического как чего-то качественно отличающегося от физического бытия, явления, по Дьюи, приобретают эту символическую функцию, или значение, «Применительно к потребностям организма, а не с познающим субъектом или его сознанием» (Рубинштейн, 1997, с.385). Мид определяет сознание (mind) «как функционирование явлений в качестве символов», подчеркивая при этом, что «не существует значения без отношения к субъекту, к себе» (the self) и к другим. Символ и значение возникают при условии наличия способности субъекта по отношению к себе самому позицию Другого, то есть, «уметь применять к самому себе стимулы, которые мог бы применить Другой, и отвечать на эту стимуляцию реакциями, учитывающими потенциальные ответные реакции, которые они могут вызвать у другого…» Мид прямо заявляет, что «та или иная форма бихевиористической психологии является необходимой частью прагматической философии» (там же). В проблеме сознания Мид выделяет два уровня: на первом — речь идет о психическом вообще, на втором — о сознании человека как социально обусловленном образовании. В отношении первого уровня Мид выдвигает формулу: «Сознание — это среда организма». В то же самое время за сознанием стоит «дух». Сознание — это лишь та «фаза системы значений, которая в данный момент подвергается преобразованию» (С. Рубинштейн восклицает в своем комментарии: «Это как бы «явление духа!»). Дух выходит за пределы сознания и обуславливает его. В то время как сознание «фокально и преходяще», дух образует «устойчивый контекст», он структурален и субстанционален. Трактовка поведенческого акта у Мида реализует примат субъекта: импульс, исходящий от субъекта, определяет выбор тех стимулов, в которых он нуждается и на которые он отвечает. Не столько стимул определяет реакцию, сколько реакция — стимул. Стимул — это скорее «тенденция», порожденная организмом. Вся детерминация поведения осуществляется изнутри. Интересно, что по сути концепция мотивации у А.Маслоу основана на этом же принципе. Маслоу, правда, приписывает мотивации инстинктоподобную природу, однако под давлением фактов и по мере накопления опыта подчеркивает, что это очень слабые инстинкты, которые не могут противостоять культуре и научению (см. Предисловие к последнему прижизненному изданию «Мотивация и личность»). Возникновение субъекта (the self), духа (mind) и общества, по теории Дж.Мида — это продукт одной и той же ситуации, в которой самым существенным является способность стать на точку зрения другого, то есть принять на себя роль другого по отношению к самому себе. Общество, по Миду, это прежде всего общение, составляющее основу общества и духовной жизни индивида. Дж.Мид совместно с Ч.Кули разработали в Чикагском университете концепцию развития Я. Эта концепция основана на идее, что уникальность каждого конкретного человека обусловлена влиянием  на него многих других людей. На первом этапе психическое — это «временная характеристика эмпирического взаимодействия организма с окружающей средой, сопровождающая нарушения, возникающие в ходе этого взаимодействия. Таким образом, он поставил перед собой задачу дать объяснение превращению этой непростой характеристики, свойственной непрерывному процессу, в функциональное психическое образование или САМОСТЬ. В основе подобной метаморфозы прежде всего лежит активное начало, безусловно присущее человеческому организму. Способность нашего организма играть роли других (по его мнению необоснованно описываемая в других школах как имитация) является условием возникновения самости. Исполнение чужих ролей влияет и на наши собственные действия. Когда организм функционирует в соответствии с требованиями собственной роли аналогично действиям в рамках роди другого, он становится самостью. Постепенно из параллельных, успешно исполняемых ролей, складывается образ «обобщенного другого», роль которого также может быть присвоена наряду с уже существующими. Именно реакция организма на эту обобщенную роль и характеризует его личную самость» (Салливан Г., 1999, с.45–46).

    О Д.Дьюи предоставим слово Рут Бенедикт, любимому учителю А.Маслоу: «Внутренняя работа нашего мозга, как нам кажется, представляет уникальную ценность для исследования, в то время как традиция, как мы привыкли считать, это поведение в самом общем смысле этого слова. Дело в том, что это две стороны одной медали. Традиция, распространенная во всем мире, состоит из множества поведенческих проявлений, впечатляющих значительно больше, чем даже самые сложные действия, которые способен осуществить человек, вне зависимости от того, насколько отклоняется его поведение от общепринятой нормы. Однако это совершенно несущественный аспект данной проблемы. Первостепенную значимость приобретает вопрос о ведущей роли традиции в формировании опыта и убеждений и о бесконечном разнообразии ее возможных проявлений.

    Человек никогда не смотрел на мир беспристрастным взглядом. Каждый из нас видит его через призму целого ряда традиций, социальных институтов и стереотипов мышления… Джон Дьюи со всей серьезностью утверждал, что роль, которую традиция играет в ограничении поведения человека, и общее число возможных способов следования традиции соизмеримо с соответствием общего словарного состава его родного языка и объема слов, которые произносит его ребенок, расширяя тем самым внутренний лексикон семьи… История жизни человека — это в первую очередь процесс аккомодации передаваемых из поколения в поколение моделей и стандартов общества, в котором он живет. С самого рождения традиции, присущие данному обществу, накладывают ограничения на его дальнейшее поведение и приобретаемый опыт. К моменту овладения речью он уже становится продуктом своей культуры, а когда вырастает настолько, чтобы иметь возможность участвовать в происходящих в рамках этой культуры событиях, ее традиции становятся его традициями, ее убеждения — его убеждениями, ее запреты — его запретами. Каждому ребенку, рожденному в его социальной группе, суждено разделить с ним все эти атрибуты общественной жизни, и в то же время никто из детей, появившихся на свет на другом конце Земли, никогда не удостоится и тысячной их доли. Среди социальных проблем для нас нет более ответственной задачи, чем осознать роль традиции в жизни общества. До тех пор, пока нашему разуму будут доступны лишь ее законы и разнообразие, самые загадочные стороны человеческой жизни останутся неопознанными» (цит. по Салливан, 1999, с.52–53).

    Итак: американская классическая психология (бихевиоризм) возникла как естественная часть американского прагматизма. На уровне метапсихологическом (философском) изучались вопросы материального и идеального, материи и духа, значения и смысла, понятия и контекста. Изучалась культурно-историческая среда, модели и стандарты общества, их влияние на формирование человека. Собственно психология предлагала конкретные формы оптимального поведения, адаптации человека к реально существующим условиям. Было введено понятие «самость», которая как функциональная система, связанная с усвоенным объемом ролевого поведения, формируется в процессе научения. Создатели этой системы видели и ее ограничения и осознавали причины этих ограничений, но не могли сойти с платформы эмпиризма и позитивизма. А.Маслоу отдал немало времени этой ветви психологии, многое из нее позаимствовал, но не смог смириться с непреодолимой преградой групповой ограниченности.

    3.1.2. Психоанализ: американская версия. Взаимоотношения с бихевиоризмом

    Ф.Александер и Ш.Селесник отмечают (1995), что развитие психоаналитического движения в США связано с окончанием Первой мировой войны. Большинство психоаналитических обществ в США организовали свои институты, преподавание в которых велось по системе, принятой в Берлинском институте психоанализа. В Соединенных штатах влияние психоанализа было большим в том числе потому, что здесь не было резкого противопоставления с академической психологией и психиатрией. Один из организаторов и первый председатель Нью-йоркского психоаналитического общества А.Брилл, один из первых переводчиков З.Фрейда на английский язык, изучавший теорию и практику психоанализа в лечебнице Бургельцли, пользовался уважением и в академической среде и среди клиницистов-практиков. Его работы по психоаналитической психотерапии до сих пор не утратили актуальности и переводятся в том числе и на русский язык (А.Брилл, 1998). Другой видный организатор американской психоаналитической ассоциации Э.Джонс, прежде всего известный как автор трехтомной монументальной биографии З.Фрейда, хорошо известен в США как автор идеи применения психоаналитической теории в области литературы, искусства, антропологии и фольклора. А.Маслоу был знаком с работой Э.Джонса «Проблема Пола Морфи: взгляд на психологию шахматной игры», в которой исследована проблема мотивации в судьбе блестяще одаренного американского шахматиста. В терминах психоанализа Э.Джонс попытался доказать, что Морфи в шахматах реализовывал свои агрессивные, соревновательные импульсы; когда подобный способ разрешения внутреннего конфликта и выход сублимированной энергии стал невозможен, Морфи пришлось справляться с неприемлемыми импульсами при помощи патологической проекции, что  привело к паранойе и ранней смерти.

    В целом американская психоаналитическая ассоциация стремилась к централизации, осуществляла строгий контроль и руководство подготовкой психоаналитиков.

    А.Брилл, в духе американского прагматизма, не вел непримиримой борьбы с такими «отступниками психоанализа» как К.Юнг, А.Адлер. Например, о работе Юнга «Психология раннего слабоумия» он отозвался как об одном из краеугольных камней толковательной психиатрии» вместе с исследованиями Фрейда.

    Другим видным представителем психоаналитического движения в США был Гарри Стэк Салливан, автор «интерперсонального психоанализа». В 1924 году он стал членом Американской психоаналитической ассоциации, в 1933 году он выступил с идеей создания психоаналитической секции в Американской психиатрической ассоциации, что вызвало негативную реакцию ортодоксальных психиатров. Салливан акцентировал внимание не на внутреннем конфликте личности, а на историческом и социальном контексте развития, учете исходной специфики ее «ниши» в межличностном общении (прежде всего с родителями).

    В 1932–33 гг. в США окончательно переезжают сначала К.Хорни, затем — Э.Фромм, в 1935 — А.Адлер. Ортодоксальная академическая американская психология долгое время не замечала психоаналитиков. Только эпизодически в прессе высказывалось раздражение «нескончаемым потоком работ европейских психологов о бессознательном» (Шульц Д., Шульц С., 1998, с.424). Д. и С. Шульц сообщают, что в то же время в связи с первой мировой войной и ее последствиями появились и резкие отклики. Так, К.Лэдд-Франклин писала, что психоанализ это продукт «недоразвитого … германского ума». Р.Вудворт из Колумбийского университета назвала психоанализ «жуткой религией», которая даже здравомыслящих людей приводит к абсурдным заключениям. Д.Уотсон определил психоанализ как «шаманство, вуду». Однако уже в 20-х годах некоторые идеи Фрейда пробили себе дорогу в американские учебники психологии. Проблема защитных механизмов, а также явного и скрытого (латентного) содержания сновидений вполне серьезно обсуждались в академических кругах.

     В 30–40 гг. внезапно произошел взрыв интереса к психоанализу среди широкой публики. «Сочетания секса, насилия и скрытых мотивов, а также обещание излечить от широкого спектра разнообразных эмоциональных расстройств выглядит весьма привлекательно, почти неотразимо. Официальная (бихевиористская — прим. автора) психология в ярости, поскольку, с ее точки зрения, люди могут спутать психоанализ и психологию, полагая, что они занимаются одним и тем же» (Шульц Д., Шульц С., 1998, с.425). Бихевиористам, академическим психологам очень не нравилось, что кто-то может подумать, что секс, сновидения и невротическое поведение — это все, чем занимается психология. «В 30-е годы многим психологам стало ясно, что психоанализ — не просто еще одна безумная идея, а серьезный конкурент, угрожающий самым основаниям научной психологии, по крайней мере, в сознании широкой читающей публики» (Моравски, Хорнштейн, цит. по Шульц Д., Шульц С., 1998, с.425). Это привело к началу широкой компании по проверке психоанализа на соответствие критериям научности. Проведенные исследования не смогли особенно поколебать позиции психоанализа, но привлекли интерес широкой публики к академической психологии, потому что теперь публика убедилась, что академическая психология «занимается» сексом, сновидениями и неврозом. В результате возобладали интересы прагматизма, и в 50–60-е гг. многие бихевиористы «переводили» психоаналитическую терминологию на язык своих концепций, основываясь на мысли Уотсона о том, что эмоции — лишь набор привычек, а неврозы — результат неудачного стечения обстоятельств. Скиннер использовал фрейдовскую идею защитных механизмов психики, описывая их как форму оперантного обусловливания. «Откушав» психоаналитические блюда академическая психология США вернулась к позитивной традиции, с высокой оценкой эмпирического исследования. «… полностью подвластные академии институты контролируют все ресурсы, жизненно важные для клинических дисциплин: подготовку клиницистов и академических ученых, исследовательские фонды, лицензирование и журнальные публикации» (Ялом И., 1999, с.28).

    Благодаря работам собственных психоаналитиков: Брилла, Салливана, Ф.Александера и неофрейдистов Фромма, Адлера, Ранка, Хорни, американская версия психоанализа трансформировалась в «эго-психологию». Не ставя перед собой грандиозную задачу полной трансформации «ид» в «эго», она озабочена практическими, прагматическими аспектами: укреплением силы Я, развитием и оптимизацией защитных механизмов. Ребенок не считается «запрограммированным созданием». Он наделен нейтральными врожденными характеристиками (темперамент, уровни активности) полностью формируется межличностными факторами. Базовая потребность ребенка — потребность в безопасности, принятии и одобрении со стороны значимых взрослых и его характер определяется качеством взаимоотношений с этими взрослыми. Ребенок не управляется инстинктами, однако наделен энергией, любознательностью, свободой телесного выражения, потенциалом роста и желанием безраздельно обладать любимыми взрослыми. Так как взрослые не могут позволить даже любимым детям безраздельно обладать собой — то здесь естественное противоречие может стать источником конфликта между естественной тенденцией роста и потребностью в безопасности и одобрении. Конфликт развивается в том случае, если поглощенные собственными проблемами родители не могут обеспечить безопасность и поощрить автономный рост. В таком случае компромисс между ростом и безопасностью всегда будет достигаться за счет роста. П.Гэй в 1991 году отмечал, что из 25000 нынешних аналитиков в США лишь немногие продолжают интересоваться искусством, философией, социальными проблемами. Отсутствие оригинальных философских идей компенсируется выходящими ежегодно сотнями монографий и статей по частным вопросам психологии и психиатрии.

    В качестве примера конспективно приведем основные моменты интерперсональной теории Г.С.Салливана (по работе «Интерперсональная теория в психиатрии», 1999).

    Салливан рассматривает человека в жизни как поэтапно протекающем процессе превращения весьма способного животного в человека. Человек рождается зверем. Личность проявляется только в ситуациях межличностного общения. При нормальном развитии каждый представитель рода человеческого — это неповторимое уникальное «Я», являющееся ценнейшим достоянием. Жизненная ситуация порождает переживание. Переживания человека бывают двух видов: 1) положительные — благоговение (звуки органа, вид Большого Каньона); 2) отрицательные — ужас и отвращение. Эти эмоции играют огромную роль в восприятии себя и мира. Ключевое переживание человека — ТРЕВОГА — ощущение дискомфорта и неполноты бытия. Опорой человека в жизни является бесконечная, исключительная адаптационная способность, которая обеспечивает возможность жить, в соответствии с самыми фантастическими общественными законами и правилами и создает ощущение, что это естественно. Эту адаптационную способность надо развивать с детства. Салливан различает два способа действия: 1) способ действия, который человек демонстрирует на людях; 2) мой личный способ действия, который дает мне ощущение неприкосновенности, защищает меня от окружающих. Психиатрия и психология не имеют права вторгаться в сферу 2. Жизнь воспринимается как непрерывный воспитательный процесс, одна часть которого включает элементы, носящие характер поощрения (Я — хороший), а элементами другой ее части является тревога разной степени выраженности (Я — плохой), третья часть отрицается (не–Я). В результате переживания воспитательного процесса (жизни) формируется «система самости», целью и одновременно причиной возникновения является достижение максимума удовлетворения при минимуме тревог. Исходным стремлением человека является «стремление к слиянию», примером является единение матери и младенца, естественный союз, удовлетворяющий обе стороны. Система самости работает на воплощение «Я — хороший» и подавлении «Я — плохой», отрицание «не—Я». Система самости может измениться под воздействием опыта, но это сложно и с ходом лет трудности возрастают. Научение рассматривается Салливаном как структурирование переживания. Усваивается только то, что «совместимо» с системой самости. От остальных факторов система самости «отделывается» путем «избегания».

    Ф.Тайсон и Р.Тайсон в книге «Психоаналитические теории развития» указывают, что в развитии психоаналитической теории наступил переход от Эго-психологии к Пост-Эго-психологии (1988), когда теории Эго-психологии постепенно обогащаются идеями и понятиями, заимствованными из других областей, как в границах психоанализа, так и вне их. Приоритет отдается идеям полезным с клинической точки зрения, здравым и пригодным в повседневной практике психоанализа детей, подростков и взрослых. «Чтобы сохранить при этом целостность взгляда мы использовали при этом в несущей конструкции комбинацию идей Пиаже, Спитца и Анны Фрейд с добавлением более современных идей из общей теории систем в изложении фон Берталанфи» (Тайсон Ф., Тайсон Р., 1998, с.17–18). Подчеркивается, «что поведение на любой из хронологических стадий определяется широким спектром взаимодействующих факторов», придается «большое значение самому процессу и наличию глобальной взаимосвязи, нежели конкретному возрасту человека»; налицо и «отход от понятий специфичности  психосексуальных или либидных фаз развития» (там же, с.19). «Когнитивность» рассматривается как одно из основных понятий психоаналитической теории развития. В разделе «Объективные отношения» подчеркиваются возрастание интереса психоаналитиков к субъективным, эмпирическим, творческим аспектам души, которые в «альтернативных школах психоанализа» Адлера, Юнга, Хорни и Салливана «играли центральную роль» (там же, с.155). Именно в этом аспекте трактуется теория Х.Кохута о том, что «психическое выживание требует наличия определенных психологических факторов окружающей среды, включая восприимчивые, эмпатические Я-объекты (Я-объект — это конкретный человек в близком окружении, выполняющий определенные функции для личности, благодаря чему личность переживается как нечто единое. «Именно в матрице Я-объекта происходит специфический структурный процесс преобразующий интернализации, в котором формируется ядро личности ребенка» (Кохут). Согласно психологии Кохута, построение личности высшего порядка (выделено автором) — идеальный исход процесса развития — формируется на основе благоприятных отношений между ребенком и его Я-объектами и образовано тремя основными составляющими: базовыми устремлениями к власти и успеху, базовыми идеализированными целями, базовыми талантами и способностями» (там же, с.109).

    В завершении параграфа автор считает нужным отметить, что не отмеченные в свое время метапсихологические и философские рассуждения З.Фрейда в последнее время получили признание в философии. Так, Р.Хесс, отбирая 25 ключевых книг по философии, оказавших наибольшее воздействие и «ставших важнейшими вехами в истории западной философской мысли» (Хесс Р., 1997, с.7), включил в этот перечень «Три эссе о сексуальной теории» Фрейда. «Некоторые имена вошли в сборник не сразу. Например, Фрейд. Вначале я вообще не предполагал его включать. Я подумывал о Фихте или Шеллинге как двух крупных философах периода между Кантом и Гегелем. Но, читая Сартра, я вдруг обнаружил, что одной из постоянных тем моей книги является философская методология. А ведь здесь мы многим обязаны Фрейду, впервые применившему регрессивно-прогрессивный метод, развитый в дальнейшем Лефевром и Сартром» (там же, с. 9–10).

    Итак, психоанализ в США развивался как на собственной почве (Брилл, Салливан, Александер), так и за счет притока аналитиков из Европы (Фромм, Хорни, Адлер). Столкновение, в борьбе за внимание публики, с академической (бихевиоральной) психологией привело к включению в академические курсы и учебники переосмысленных элементов анализа; с другой стороны произошла «прагматизация» психоанализа. Были интегрированы элементы общей теории систем, элементы теорий Пиаже и гештальт-теории, элементы когнитивной психологии. Представления о самости и «личности высшего порядка» разрабатывались в духе физиологических теорий о надстройке функциональных систем над физиологическими в ходе переживания личного опыта, и, в целом, не выходили за пределы концепции, разработанной Чикагской школой (Дж.Мид). Отказ американского психоанализа от культурно-исторической тематики с лихвой компенсировался углубленным интересом к частной практике, эмпирическими исследованиями.

    Общая черта академической (бихевиоральной) и психоаналитической психологии в США — концентрация на теме адаптации, приспособление к имеющейся в наличии реальности. Именно из этой реальности следовало выбирать идеалы для попыток подражания и формирования поведенческих партнеров и ролевого репертуара. Обе теории принципиально не рассматривали ничего, выходящего за рамки обыденного (в позитивном смысле) и, тем более, не призывали к социальным переменам.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.