2.3. О парадигме, объяснительных принципах, Фрейде и Платоне - Понятие самоактуализация в психологии - Вахромов Е.Е. - Общая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17. > 

    2.3. О парадигме, объяснительных принципах, Фрейде и Платоне

    Современные научные исследования выполняются в рамках определенной «парадигмы» — некоторого выбора широко признанных научных достижений, которые в течении определенного времени дают модель постановки проблем и их решений научному сообществу.

    Важным элементом парадигмы является объяснительный принцип. Все множество объяснительных принципов путем логических преобразований может быть сведено к дихотомии: объектоцентризм — субъектоцентризм.

    Естественнонаучный объектоцентризм — рассматривает филогенез человека как часть естественно-исторического процесса. В ходе своей автоэволюции объект постепенно субъективируется и за счет все большего усложнения и универсализации на высшем этапе своей естественной истории, подчиняющейся законам эволюции, порождает некий нестационарный квазиобъект, наделенный сознанием, которое и придает ему свойства субъекта. Это квазиобъект — человек. Следовательно, человек — есть вершина эволюции объективной реальности и в его менталитете в снятом виде присутствуют (постсуществуют) преодолеваемые поступательным и прогрессивным ходом истории все эпохи био- и социоэволюции мира. Дух возникает лишь на завершающей стадии развертывания телесных потенций природы и выполняет функцию ее рациональной самоорганизации, саморегуляции.

    В картине мира, выстраиваемой на основании объектоцентризма, судьба «нестационарного квазисубъекта» однозначна, описывается ли она в терминах теорий имперсонализма как «растворение в безличном сиянии» или как тотальная деструкция психического, физиологического, биологического после смерти в материалистических концепциях. Возможность некого «квазисуществования» в ограниченных временных рамках в форме «представления в сознании других» (В.Петровский) или «постсуществования» в форме созданных за время жизни артефактов («пароходы, самолеты и другие долгие дела») вряд ли могут создать благоприятный эмоциональный фон в жизни и мировосприятии «квазиобъекта», так как Человек — это случайность, зависящая от многих других случайностей и не имеющая никаких перспектив в масштабе вечности.

    Для наглядности и в связи с интересами дальнейшего исследования проследим за тем, к каким выводам приводит З.Фрейда естественнонаучный объектоцентризм при последовательном проведении этого принципа. В работе «По ту сторону принципа удовольствия» З.Фрейд анализирует феномен «навязчивого повторения», который присутствует в игре ребенка, литературе, судьбах людей. Он считает, что в основе этого феномена лежит принцип более фундаментальный, чем принцип удовольствия. Ход мысли Фрейда, который он сам назвал метапсихологическим, таков: на первом этапе «кусочек живой материи» носится во внешней враждебной среде. Для того, чтобы не погибнуть, этот «кусочек» жертвует своим поверхностным слоем, структура которого становится отчасти неорганической и через эту структуру защищается от внешних воздействий, ассимилируя только ту часть энергии, которая ему «по зубам». Этот поверхностный слой — будущая система Bw (Bewubtein), получает раздражение и изнутри, и эти внутренние импульсы связаны с ощущениями удовольствия и неудовольствия. На первом этапе защиты от внутренних импульсов нет. Здесь Фрейд дает трактовку невроза как «последствия обширного прорыва» защиты. В объяснении же механизма навязчивого повторения Фрейд видит не только следы характера влечений человека, но «даже всей органической жизни». «Влечение, с этой точки зрения, можно было бы определить как наличие в живом организма стремления к восстановлению какого-либо прежнего состояния, которое под влиянием внешних обстоятельств живое существо принуждено было оставить» (Фрейд, 1997, с.245). Это — выражение инертности, «косности» органической жизни. Навязчивое повторение Фрейд видит не только в поведении перелетных птиц, но и «зародыш животного принужден повторять в своем развитии структуру всех тех форм, пусть даже в беглом и укороченном виде, от которых происходит это животное, вместо того, чтобы поспешить кратчайшим путем к его конечному образу» (там же, с.426). Фрейду кажется «заманчивым проследить до последних выводов» это положение. Надо отдать должное его последовательности в этом метафизическом предприятии, вывод же таков: все органические влечения консервативны, приобретены исторически и направлены к регрессу, восстановлению прежних состояний. Органическое развитие — результат внешних, мешающих и отклоняющих воздействий. «Консервативные органические влечения восприняли каждое из этих жизненных отклонений от жизненного пути, сохранили их для повторения» и таким образом возникает «обманчивое впечатление сил, стремящихся к изменению и прогрессу» (там же, с.427). Таким образом, целью жизни ни в коем случае не может быть какое-то новое, еще никогда не достигнутое состояние, а может быть лишь старое исходное состояние, которое существо однажды оставило и к которому стремится окольными путями. Таким образом, целью жизни является смерть, органическое стремится вернуться к неорганическому состоянию. «Рассматриваемые в этом свете влечения к самосохранению, к власти и самоутверждению… есть частные влечения, предназначенные к тому, чтобы обеспечить организму собственный путь к смерти и избежать всех других возможностей возвращения в неорганическому состоянию, кроме имманентных ему» (там же, с.428). В том же духе рассуждал и другой видный психоаналитик Ш.Ференци: «При последовательном проведении этого рода мыслей нужно свыкнуться с идеей о господствующей в органической жизни тенденции задержки на месте или регрессии, в то время как тенденция развития вперед, приспособления и проч. становится актуальной только в ответ на внешнее раздражение» (там же, с.431). Стремление к совершенствованию, которое демонстрируют, по мнению Фрейда, некоторые люди, есть лишь «процессы при образовании невротической фобии, которые суть не что иное, как попытка к бегству от удовлетворения влечения» (к смерти — прим. автора) (там же, стр. 432). Но более естественный способ бегства от удовлетворения влечения к смерти — Эрос.

    Надо сказать, что приведенный выше способ рассуждений не вполне устраивал самого Фрейда, и он, в результате дальнейших рассуждений пришел для самого себя к иным выводам, например: «Таким образом, либидо наших сексуальных влечений совпадает с Эросом поэтов и философов, который охватывает все живущее» (там же, с.440). При этом в качестве желанного «исходного состояния» подразумевается концепт, описанный Платоном и идеи «Брихадараньяки-Упанишады», хотя и с оговорками, что это лишь некая теория, которая так же может быть опровергнута с научной точки зрения: «Меня могли бы спросить, убежден ли я сам, и в какой мере, в развитых здесь предположениях. Ответ гласил бы, что я не только не убежден в них, но и никого не стараюсь склонить  к вере в них» (там же, с.449). Причина такой неопределенности определяется тем, что «мы принуждены одалживаться у биологии. Биология есть царство неограниченных возможностей, мы можем ждать от нее самых потрясающих открытий и не можем предугадать, какие ответы она даст нам на наши вопросы несколькими десятилетиями позже» (там же, с.450–451).

    Приведенный пример «научной честности» не облегчает наследникам Фрейда понимание его идей. Цитированная выше работа дает возможность интерпретаций в самом широком диапазоне и дискуссия по этому вопросу (о пессимизме или оптимизме метафизики Фрейда) не закончена. Следы ее можно обнаружить в книге Р.Мэя «Любовь и воля». А.Маслоу воспринял метафизику Фрейда как пессимистическую и призвал интегрировать в гуманистическую психологию все из его теории, кроме метафизики (Маслоу А. «Психология бытия»).

    В наиболее современном виде естественнонаучный объектоцентризм представлен синергетикой — наукой, изучающей процессы самоорганизации структур различной природы, основывающейся на принципах термодинамики работах И.Пригожина по теории диссипативных структур (самоорганизация в физических и химических процессах), теории автопоэзиса У.Мартураны и Ф.Вареллы, идеях Л.фон Берталанфи, Г.Хакена. М.Эйгена, Н.Моисеева и других (см. Василькова В. «Порядок и хаос в развитии социальных систем», СПб., 1999). Синергетика рассматривает эффекты совместного действия множества взаимосвязанных элементов, удаленных от равновесного состояния и активно обменивающихся энергией, веществом, информацией с окружающей средой. Самоорганизующиеся системы непременно являются открытыми (и человек, и общество — открытые системы) и нуждаются в специальных, открытых методах исследования. С позиций синергетики открытая система являет из себя определенную связь, взаимодействие процесса энтропии (упорядочение, ведущие к тепловой смерти — Танатос, Мортидо) и Отрицательной энтропии, негэнтропии (вносящие элементы хаоса, поддерживающие жизнь системы — Эрос, Либидо). Эволюция — антиэнтропийный процесс. Изобретатель отрицательной энтропии Э.Шредингер пишет по этому поводу: «организма может избегнуть энтропийной смерти только путем постоянного извлечения из среды отрицательной энтропии… Жизнь — есть способ освобождения от энтропии, которую любой организм вынужден производить, пока он жив». М.Форсэ видит в современном обществе устойчивую тенденцию к расширению разнообразия форм социальной дифференциации во имя борьбы с энтропией (терроризм, тоталитарные секты, наркомания и т.п.). Главную опасность для человечества он видит не в усложнении конфликтов, а в энтропийной тяге к инертности, усредненности, гомогенности. Максимальная энтропия в социуме — это равномерное распределение возможностей между равноправными индивидами. Это аналог состояния дезорганизации в тепловом хаосе, вследствие которого возникает максимальный иерархический порядок — тиранический или деспотический режим. Э.Юан пишет, что в том же опасном направлении действует научно-технический прогресс, особенно автоматизация и роботизация производства, вытеснение компьютером человека из сферы производства и управления. Единственную возможность спасения для человечества Юан видит в поощрении дифференциации общества. С точки зрения синергетики человек находится «внутри» системы и поэтому не может изучить ее «объективно», с позиции «стороннего наблюдателя». В социальных системах объективность невозможна в связи с тем, что наблюдатель или организатор принципиально не может понять всех индивидов. Ф.Хайек предполагал, что наша цивилизация сложилась сама собой, несмотря на все попытки управлять обществом. В естественных науках каноническим является требование полноты и непротиворечивости описания феномена, опыта. В области наук о человеке это не срабатывает. Так, М.Бахтин пишет: «Предмет гуманитарного познания всегда сохраняет смысловое ядро, доступное только пониманию (выделено автором) с его принципом незавершенности» (Бахтин М., 1992, с.105). И еще: «Завершение — акт, ограничивающий произведение искусства от жизни» (там же, с.47). А так же: «принципиальной незавершенности гуманитарного познания соответствует и познавательный аппарат. С этим связаны многообразие, метафоричность его терминов, их текучесть, нестрогость приемов познания… Здесь не срабатывает критерий точности. Самораскрывающееся бытие не может быть вынужденно связанным. Оно свободно и непредсказуемо и потому не представляет никаких гарантий исследователю. Идеалом научности здесь выступает не точность, а глубина проникновения в текст и его интерпретация в контексте большого времени» (там же, с.108). К.Мамардашвили отмечает: «Пока человек производит сравнение внешних предметов, не имеющих отношения, и не вовлекает самого себя в акт сравнения — он не мыслит» (Мамардашвили, 1991, с.50).

    Естественные науки, в духе позитивизма стремившиеся выстроить единую и непротиворечивую картину мира (естественнонаучную), путем непримиримой борьбы с «психологизмом» и нахождения незыблемой основы в математике, так же столкнулись с «кризисом оснований». Так, К.Гёдель доказал теорему, суть которой в том, что арифметика не может быть обоснована не выходя за рамки самой арифметики. В более широком смысле это означает, что всякая застывшая, абсолютно определенная система (основанная на конечном числе символов и правил) оказывается несовершенной: в ней содержится либо противоречие, либо проблемы, для решения который данной системы недостаточно. В общей теории систем выяснилось, что есть определенное соотношение между объемом и содержанием логических структур: чем большей общностью обладают такие структуры, тем беднее, с точки зрения формальной логики, оказывается их содержание. Следовательно, абсолютная универсальность логических структур приводит их к абсолютной бессодержательности (Проще говоря, если бы философам, метафизикам, ученым удалось бы создать абсолютно универсальную теорию, она оказалась бы абсолютно бессмысленной). В результате краха универсальной предметной области в логике, она в настоящее время рассматривается скорее как совокупность логик, чем как единая логика.

    Синергетика предлагает и своеобразный выход из описанной выше ситуации. Например, для обеспечения системности мышления предлагается обеспечить динамическое равновесие аналитического (рацио), качественного (эмоцио) и субстанционального (интуицио) аспектов, «…причем, различение компонент не переходит в разделение… Неслиянность, нераздельность, единосущность — свойства целостности, дано явленные Святой Троицей» (Баранцев Р., 1998, с.32–34). Тексты также рассматриваются как определенные сочетания Порядка и Хаоса: диапазон — от абсолютного порядка (железнодорожное расписание) до полного хаоса (текст на еще не расшифрованном языке). В зависимости от целей исследования выделяются несколько классификаций текстов (Брудый А., «Психологическая герменевтика», 1998), но общие моменты следующие: детерминированные части текста отражают общие тенденции, возможно противоречивые; «хаотические» части размывают эти общие тенденции, обеспечивают степени свободы для воспринимающего индивида и содержать «новости», ради которых составлен текст; эстетический компонент (ритмика, структура, лексика и т.п.) обеспечивает адаптацию и устойчивость к процессам восприятия, усиливает или ослабляет определенные компоненты, приспосабливает их к читателю. Самым важным становится нахождение оптимальных пропорций, позволяющих удержать основной вектор — главную идею текста.

    Многое говорит синергетика и о позиции ученого-автора. Переход к открытым методам исследования связан с сознательным открытием ворот для Хаоса. Возникает страх неопределенности, связанный с необходимостью перемен, с другой стороны не отступает ужас энтропийной смерти в закрытой системе. Путь ученого — это узкая тропа, не допускающая потери чувства меры. Плотно закрываясь или чрезмерно открываясь он может утерять путь к живой истине. Путь к истине предстает аналогично методу, которым Пифагор воспользовался для исчисления длины окружности: метод последовательных приближений. И.Пригожин в знаменитой статье «Наука, разум и страсть» (1993) пишет, что основным побудительным мотивом «западного разума» и его позитивной науки было желание «воссоединиться с основами бытия». Он приводит замечание Эйнштейна, что в стремлении заняться науками и искусством проявляется «стремление уйти от суеты и бессмыслицы обыденного существования с его болезненной и отчаянной пустотой, избежать уз нескончаемо изменяющихся личных желаний. Это стремление побуждает людей, тонко чувствующих, выйти за рамки их личного существования и отправиться на поиски мира созерцания и объективного знания» (цит. по Пригожин, 1993, с.43). Пригожин интерпретирует эту позицию как схожую с мистическим миропониманием: «В Эйнштейне, несомненно, воплотился идеал высшего назначения физики — идеал знания, срывающего с нашего представления о мире все, в чем Эйнштейн усматривал хоть малейший признак субъективности. Некоторые мистические учения претендовали на то, чтобы избавиться от уз реальной жизни, от мук и разочарований изменяющегося и обманчивого мира. В определенном смысле можно сказать, что Эйнштейн возвел эти притязания мистических учений в ранг предназначения физики и тем самым перевел их на язык науки (Пригожин, 1993, с.52). Это рассуждение позволяет перейти к рассмотрению другого объяснительного принципа — субъектоцентризма.

    В рамках этого объяснительного принципа филогенез человека связан с перманентным порождением, креацией Духа. Человек изначально входит в перманентный процесс самопорождения Духа. Начало истории связано с активностью Духа, порядком внутренней Свободы, самодетерминированностью субъекта. Человек — предвечный, подобный Богу творец, временно отпавший, но наследующий Царство небесное через определенные усилия (Иисус Христос: «Я — есть путь, истина и жизнь», «благородный восьмеричный путь» в буддизме и т.п.).

    В картине мира, выстраиваемой на основе субъектоцентризма, главную «опасность» представляет гипотеза об исходной и абсолютной Богоподобности субъекта, которому, следовательно, некуда спешить и не к чему особенно стремиться. Жизнь в этом случае представляется некоторой «трансцендентной игрой Кришны» (общество сознания Кришны), в которой роль Человека заключается в исполнения песен и танцев из достаточно специфического репертуара, или неким космическим спектаклем, разыгрываемым божеством, архетипическими личностями для «избранного субъекта» (С.Гроф и некоторые трансперсональные теории).

    В настоящее время субъектоцентризм, как правило, представлен следующими основными гипотезами:

    1. Есть предвечный творец, недоступный пониманию и описаниям — Бог. Единственная проблема Бога — одиночество. Для преодоления одиночества Бог предпринимает усилия создать субъекта равного себе, достойного любви и уважения. Для этого Бог разрабатывает План и творит Землю, которая есть по сути «детская», и Человека.

    2. Человек имеет образа божий в себе в виде души (религии, философия) или «самости» (К.Юнг) и набор вещей и обстоятельств, которые можно использовать при конструировании себя в качестве существа, подобного Богу. Бог активно участвует в воспитании человека, даровав ему Священные Книги через пророков, демонстрируя свою мощь и силу в чудесах, направляя человеку в помощь силы добра и мешая ему уклоняться от намеченной программы с помощью «сил зла», или провоцируя внутренний кризис через бессознательную активацию «самости».

    3. Исходя из п.п. 1, 2, хочет этого человек, или нет, он обязан следовать божественному предначертания. Это предположение может само по себе вызвать тяжелые переживания и внутренние конфликты. Так, уже Платон, следуя своей логике, в заключительном произведении «Законы» приходит к выводу, что люди — это созданные Богами куклы, каждая из которых «подвешена» на нескольких ниточках. В зависимости от того, за какую из этих ниточек дёргают — может получиться разное. Но кто, когда и как сильно дергает за какую нитку — неизвестно: «Мы знаем, что вышеупомянутые наши состояния, точно какие-то находящиеся внутри нас шнурки или нити, тянут и влекут нас каждое в свою сторону и, так как они противоположны между собою, увлекают нас к противоположным действиям, что и служит разграничению добродетели и порока» (Платон,  Законы, I, 664с–645а). Исходная концепция Платона включала мир в определенные рамки между Единым, которое есть не что иное, как тождество всего идеального и материального, и Мировой Души как вечно движущим. Скрепляющим стержнем этой конструкции был Эрос. «Платон считал, что только любовь к прекрасному открывает глаза на это прекрасное и что только понимаемое как любовь знание есть знание подлинное. В своем знании знающий как бы вступает в брак с тем, что он знает, и от этого брака возникает прекраснейшее потомство, которое именуется у людей науками и искусством. Любящий всегда гениален, так как он всегда открывает в предмете своей любви то, что скрыто от всякого нелюбящего. Творец в любой области, в личных отношениях, в науке, в искусстве, в общественно-политической деятельности, всегда есть любящий; только ему открыты все новые идеи, которые он хочет воплотить в жизни и которые чужды нелюбящему (Лосев, 1990, с.60–61). Эта исходная конструкция Платона исключает зло, объясняет некоторые несуразности жизни забывчивостью человека. Поэтому на первом этапе своего творчества Платон в поэтической, диалогической форме пытается напомнить человеку о его сущности. Казалось бы это так просто и прекрасно… На втором этапе Платон занимает более жесткую позицию по отношению к человеку: философы должны заняться правильным устройством государства и осуществлять руководство обществом, придавая ему идеальные формы. Платон сам попытался осуществить эти идеи и потерпел неудачу. В последние годы, в «Законах» он провозглашает, что только жесткий императив закона может принудить эту куклу-марионетку следовать добродетели. И никаких диалогов, никакого Эроса… война всех против всех относится к самой природе общества, для которой характерны обнаженный и озлобленный инстинкт жизни и коренные противоречия как в отношениях одного человека к другому, так и в отношении к самому себе: «то, что большинство людей называют миром, есть только имя, на деле же от природы (выделено автором) существует вечная непримиримая война между всеми государствами… Все находятся в войне со всеми как в общественной, так и в частной жизни, и каждый (находится в войне) с самим собой» (Платон, Законы, I, 626а-с). Этот ход событий и необъяснимость зла приводят Платона к идее того, что есть не только «добрая» Мировая Душа», но и другая, «злая» (X, 897с). Не только Бог управляет миром, «а вместе с Богом случайность и благовремение правят всеми человеческими делами. Впрочем, во избежании резкости надо уступить и сказать, что за ними следует и нечто третье, именно искусство» (IV, 709d). Но это уже иное искусство: «Каждый человек, взрослый или ребенок», свободный или раб, мужчина или женщина — словом все целиком государство должны беспрестанно петь самому себе очаровывающие песни, чтобы поющие испытывали наслаждение и ненасытную какую-то страсть к песнопениям» (II 665с); «…пусть всякий мужчина и всякая женщина проводит свою жизнь, играя в прекраснейшие игры… Надо жить играя. Что же это за игра? Жертвоприношения, песнопения, пляски, цель которых — снискать себе милость богов, а врагов отразить и победить в битвах» (VII, 803). А пока эта модель является идеальной, в обществе царят всеобщая развращенность и тирания: тиранам нужна развращенность для того, чтобы легче было держать страну « в оковах деспотизма». Но и тирания выгодна для всеобщего разврата, так как в условиях тирании важна только политическая покорность тирану. Так, логика столкновения идей с реальностью определила эволюцию идей Платона. Постулируемый конечный идеал и «легкая» его достижимость приводят в «закрытию» системы, следовательно, она, в этом своем закрытом качестве выявляет неразрешимые внутри нее противоречия. Человеку трудно понять, почему боги дергают его «не за те» шнурочки и ниточки, почему вообще следует хоть сколько-нибудь пребывать вне идеального состояния. Зачем Бог допустил змея рассказывать «жене» мифы, зачем поставил ангела с огненным мечом охранять обратный путь в Едемский сад, почему Бог не хочет баловать человека как вечного ребенка…

    Идеалистическая философия, основанная на субъектоцентризме, веками исследовала причины вышеописанных процессов и выдала свое заключение. Идеал — есть цель, и в этом качестве придает смысл жизни. Иметь смысл, прежде всего означает «сопровождаться с мыслью» или «быть с мыслью», как это показывает этимологический состав слова «смысл». Значит, прежде всего, это слово имеет отношение к речи и там оно обозначает  пригодность того или иного слова или  выражения для  передачи мысли другому лицу. Здесь два аспекта: 1) слово предназначено для передачи мысли; 2) оно действительно пригодно для выполнения этой роли. Следовательно, «если у жизни есть какой-нибудь смысл, то он состоит в назначении и действительной пригодности жизни для осуществления такой цели, которая лежит вне жизни какого бы то ни было человека», а «верить в смысл жизни логически позволительно только в том случае, если мы верим, что наша жизнь есть путь, ведущий нас к абсолютной цели, лежащий вне нашей жизни и осуществляемый посредством жизни» (Введенский А., 1995, с.47). На обыденном языке это означает, что в этой жизни человеку ничего хорошего «не светит», надо только трудиться и учиться, потому что этого хотят боги, а так как гарантий продолжения жизни после смерти нет, то, может быть, вместе с Фаустом воскликнуть: «Остановись, мгновенье, Ты — прекрасно!» и насладиться «пиковым» переживанием?

    Итак, и объектоцентризм и субъектоцентризм в некоей перспективе, адресованной конкретному человеку смыкаются и предлагают жизнь, полную усилий и борьбы, вечную погоню за ускользающим смыслом и целью, находящейся за пределами обыденного.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 33      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.