ШЕСТАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ - Пигл Отчет о психоаналитическом лечении маленькой девочки - Винникотт Д.В. - Общая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 24      Главы: <   8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18. > 

    ШЕСТАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ

    7 июля 1964 года

    Теперь моей пациентке уже два года и десять месяцев. Я встретил ее на пороге словами: “Привет, Габриела!” На этот раз я знал, что должен говорить “Габриела”, а не “Пигля”. Она сразу направилась к игрушкам.

    Я: Габриела снова ко мне приехала.

    Габриела: Да.

    Она уложила двух больших плюшевых зверюшек вместе и сказала: “Они вместе и нравятся друг другу”. Кроме того, она сцепляла два вагончика поезда.

    Я: А они делают детей.

    Габриела: Нет, они дружат.

    Она продолжала соединять вместе части поездов, а я сказал: “Ты могла бы соединить вместе все те разные случаи, когда ты ко мне приезжала”. Она ответила: “Да”.

    Очевидно, что соединение отдельных частей поездов поддается множеству интерпретаций, и его можно толковать, как считается наиболее подходящим в данный момент или в соответствии со своими собственными чувствами. Я напомнил Габриеле о своей интерпретации во время последнего приема насчет вьющихся волос, связанных с тем, что Пигля хочет иметь своего собственного ребенка.

    Габриела: Об этом я и думаю.

    При этом она (так или иначе, но совершенно ясно) провела различие между тем, когда о чем-то говорят и когда это показывают (что напоминает мне песню из “Моей прекрасной леди” — “Покажи мне!”).

    Я: Ты имеешь в виду, что показать мне лучше, чем рассказывать о чем-то.

    Габриела взяла бутылочку и издала звук, похожий на шум льющейся воды. “Если сильно брызгать, получается большой круг”. Она шепелявила и порой было трудно разобрать, что она говорит: “У меня во дворе (имеется в виду в саду) маленький бассейн и две теплицы. Там наш большой дом и еще мой маленький домик”.

    Я: Маленький — это ты сама.

    Габриела: Просто ты. [Она повторила это три раза, а потом добавила:] Просто Габриела. Просто Винникотт.

    Она соединила вместе два вагончика.

    Я: Габриела и Винникотт дружат, но все-таки Габриела — это Габриела, а Винникотт — это Винникотт.

    Габриела: Мы не можем найти нашего кота, но одного я видела, когда он вышел погулять. Я видела еще одного, который бегал вокруг. Что его тащило?

    Я помог ей, а она сказала: “У Винникотта цепкие руки”.

    Далее последовало нечто похожее на установление идентификаций. Я сказал что-то насчет Габриелы и ее отношений с несколькими людьми: с Винникоттом, папой, мамой и Деткой-Сузи. Габриела подняла свойственный ей шум и сказала: “Детка-Сузи делает ва-ва-ва”, а потом она издала другой шум, закрыв ладонью рот.

    Ей нравилось это эстрадное представление, когда она то и дело закрывала ладонью рот. Как раз перед этим она пукнула, и я сказал: “Наверно, это габриелин шум”. Затем она стала говорить в своей характерной манере, а я сказал: “Это связано с папой”. Были и другие случаи, когда она говорила в этой особой манере, сильно идентифицируясь с отцом.

    Габриела: Не говори так [но мы говорили о папе]. Детка-Сузи еще мала, чтобы разговаривать. Что это за смешная штучка?

    Она держала ручку, к которой была привязана какая-то веревочка. Габриела хотела, чтобы я прицепил ее к паровозику, чтобы она могла возить его по комнате. Она была довольна. Я сказал что-то насчет того, что это — малышка Габриела, о которой она вспоминала, и она сказала: “Нет, это маленькая сестренка”, а потом неожиданно: “Посмотри на эту красивую картинку” (это был портрет очень серьезной девочки шести или семи лет, довольно старомодный, который я храню в своей комнате). “Эта девочка старше меня. Она старше меня, так же как я старше Детки-Сузи. Она (Сусанна) уже может ходить, ни за что не держась”. (Габриела продемонстрировала, как она ходит и бегает, и опять ходит, потом падает). “И она может встать” (это она тоже продемонстрировала).

    Я: Так что ей мама нужна уже не все время.

    Габриела: Нет. Скоро она еще больше подрастет и обойдется без мамы или папы, и Габриела сможет обходиться без Винникотта и вообще без кого бы то ни было. Кто-нибудь скажет: “Что ты делаешь?” Это мое место. Я хочу на твое место. Уходи отсюда.

    Она показывала нечто вроде игры в Короля замка*, в которой Габриела утверждала свою собственную личность и при этом ожидала отпора. Сейчас она взяла два вагончика и потерла их один о другой колесами.

    Я: Они делают детей?

    Габриела: Да. Иногда я лежу на спине, ножками кверху, когда нет солнца. Детей не делаю. У меня сарафанчик и белые штанишки.

    Она продемонстрировала, как лежит, задрав ноги, подставляя их солнцу.

    Габриела: У меня новые туфли. [Не те, которые были в этот момент на ней].

    Она развязывала одну из туфель и стаскивала носки. То снимала, то опять надевала. Она хотела, чтобы я это видел, глядела на носок, выставляя свою большую, толстую пятку.

    Я: Ты показываешь мне большие груди.

    Габриела: Как ноги.

    Она развязала вторую туфлю и показала другую пятку. Из всего этого она устроила потеху, как будто одна ее нога пропала в какой-то игре, которую сама выдумала.

    Габриела: Это все не на той ноге [это была шутка].

    Она поменяла носки и отправилась к корзинке с игрушками. Я сказал: “Габриела все поедает и ест она слишком много” (но в это время корзинка не была переполнена). Габриела ответила: “Ее не тошнит”.

    Одна туфля у нее была снята, и она забавлялась тем, что хотела остаться без носка. С носками и туфлями возникла какая-то сложная ситуация, и она очень искусно продолжала свою затею, хотя и безуспешно.

    Я: Разве не трудно, а?

    Габриела: Да, трудно.

    Я: Габриела не может совсем обойтись без мамы и сама не совсем еще может быть мамой.

    Затем она подошла к большому поезду и сказала: “Надеюсь, что мы не слишком рано приехали”. Потом она говорила о причинах, по которым они с отцом приехали рано. Фактически они ходили по магазинам, чтобы не прийти слишком рано.

    Я почувствовал, что теперь нужна моя помощь с непослушным шнурком, это мне разрешили, потом с другим.

    Габриела: Я слышу громкий стук [действительный].

    Я: Кто-нибудь сердится?

    Габриела: Нет, это Детка-Сузи стучит.

    Потом она прошептала, что пойдет к папе и тихонько открыла дверь, потом снова ее закрыла. Через минуту вернулась, такая же, как всегда, и папа ей уже не был нужен. Она стала убирать игрушки.

    Габриела: Все игрушки в беспорядке. Что скажешь?

    Я: Кто?

    Габриела: Доктор Винникотт.

    Она убрала больших плюшевых зверюшек (собачек). Уборка была очень тщательной, с сортировкой игрушек.

    Габриела: Ай! Крышка слетела; ну ничего, мама ведь дома.

    Затем Габриела все аккуратно прибрала и сказала: “У тебя хорошее место для игрушек, правда?” (На самом деле куча моих игрушек лежит на полу под книжным шкафом). Она нашла пару игрушек в стороне и убрала их: “Свои я держу снаружи в мусорной корзинке”.

    Потом она вышла за дверь, никаких игрушек больше нигде не валялось. Какое-то время она пробыла с отцом в приемной, рассказывая ему о том, что сделала, и он тоже говорил об этом. Затем попыталась затащить его в комнату. Сказала ему: “Я хочу, чтобы ты туда вошел”, но он упирался. Он сказал: “Ты иди туда к доктору Винникотту”.

    Мы занимались уже 45 минут, и я был готов закончить сеанс. Отец сказал: “Нет, нет. Ты иди к доктору Винникотту”.

    Габриела: Нет, нет, нет!

    Я: Давай, давай, ведь уже скоро пора ехать. Заходи.

    Она вошла в очень дружественном настроении. Спросила, будет ли у меня отпуск и что я буду делать. Я сказал, что поеду в деревню отдыхать. На этом прием закончился и, уходя, она сказала: “Когда мне опять приехать?” Я ответил: “В октябре”.

    Важной частью этого сеанса был момент установления идентичности, игра в Короля замка*, вслед за экспериментами с отделением после объединения.

    Комментарий

    1. Я осознал, что к ней нужно обращаться как к Габриеле.

    2. Последовательное развитие темы идентичности.

    3. Вариант заявления “Короля замка”.

    4. Игра в частичные объекты, приводящие к идее о грудях (игры с надеванием-сниманием).

    5. Превращение жадности в аппетит.

    6. Превращение беспорядка в порядок. Наметки будущей темы беспорядка.

    Письмо от матери

    “Она снова хорошо спит ночью. Ее единственным замечанием после сеанса было: “Я хотела сказать доктору Винникотту, что меня зовут Габриелой, но он это уже знает”. Это было сказано с удовлетворением”*.

    Письмо от обоих родителей,

    написанное матерью**

    “Не знаю, почему мне оказалось трудно написать Вам; возможно, я так запуталась с Габриелой, что не могла распутаться, но надеюсь, что это разрешится само собой.

    Кажется, Габриела в гораздо лучшем состоянии, я имею в виду то, что она способна к своему собственному восприятию внешнего мира и к использованию имеющихся у нее возможностей, и это ей нравится.

    Она уже не такая застенчивая, но ей очень трудно вступать в контакт с другими детьми, хотя она очень этого хочет и страдает от неудач. Габриела очень страдает от крушения своих иллюзий, потому что возлагает на такие контакты массу надежд.

    Она прекрасно ладит со своей сестрой, несмотря на внезапные акты агрессии — иногда вдруг сбивает ее с ног посреди улицы или объявляет, что ей надоела маленькая сестра. За исключением таких случаев, она обращается с ней по-человечески, с сочувственным пониманием, что больше всего радует.

    Все еще есть довольно много кажущегося несколько надуманной фантазией: не знаю, насколько она сама в это верит и насколько это представляется законной и действенной защитой против достаточно пытливых родителей*.

    Только последние несколько дней она опять не может уснуть, к ней опять приходила черная мама, и она все больше говорит о поездке к доктору Винникотту. Кажется, ее очень беспокоит то, что она отравлена; Габриела съела ягоду, которая, как она утверждает, была отравленной; и говорит нам, как тяжело она заболеет. Она также утверждает, что ее “б-р-р-р” застряло у нее внутри, хотя не видно никаких признаков страдания от физического запора. Но в течение остального лета все это не проявлялось. Для Габриелы очень много значит то, что у нее есть Ваш номер телефона.

    Вы, видимо, очень многое для нее изменили, и в тот момент, когда ее дела, казалось, попали в губительнейший заколдованный круг, Вы сумели вывести их из этого круга. Кажется даже, что Габриела сейчас больше похожа на ту крепкую маленькую девочку, которой была до рождения Сусанны, и таким образом, судя по всему, непрерывность как-то восстановилась”.

    Мое письмо родителям

    “Я получил почтовую открытку от Габриелы. Думаю, что вы хотели бы, чтобы я ее опять принял, и я выделю для нее время. Однако, может быть, вы считаете, что было бы хорошо на несколько недель оставить все как есть, и в этом случае,вы, я надеюсь, мне об этом сообщите.

    Исходя из того, какой я нашел Габриелу, когда видел ее, а также из вашего письма, я убежден, что мы не должны подходить к ней просто с точки зрения болезни. В ней много здорового. Возможно, вы сообщите мне, что вы хотите, чтобы я сделал”.

    (При этом я должен напомнить о моей занятости и невозможности заниматься лечением нового больного; в то же время я понимал, что у этих родителей были достаточные основания для того, чтобы не полагаться на процесс развития, который в этом ребенке мог привести и к выздоровлению независимо от проводимого лечения).

    Письмо от родителей

    “Спасибо Вам за письмо и предложение назначить прием, которое мы с радостью принимаем.

    Мы также полагаем, что Габриелу нельзя больше считать очень больной девочкой; многие ее стороны вновь ожили. И все же есть очень заметные проявления подавленности и тревожности, которые порой приводят к ее как бы полному бесчувствию и делают ее жизнь, хотя и ярко выраженной, но в то же время плоской.

    Когда мы писали Вам последний раз, у Габриелы опять начинались трудности со сном, и это после того, как в течение большей части лета с засыпанием у нее было все в порядке; а теперь она постоянно по три-четыре часа не может заснуть.

    Сейчас у нее “милая черная мама”, которая стрижет ей ногти (возможно, Вы помните, как она в подавленном состоянии царапала себе лицо ночью и опять так делает последнее время). Однако черная мама приходила отрезать большой палец у нее на руке кухонным ножом. Но она сказала, что сообщит доктору Винникотту, что черная мама ушла.

    В настоящее время Габриела очень обеспокоена идеей смерти родителей, но говорит об этом совершенно бесчувственно и отрешенно. Своей маме она говорит: “Я хотела бы, чтобы ты умерла”; “Да, тебе тоже будет жалко”; “Да, я буду хранить твою фотографию в моем чемодане”.

    Она воображает отвратительнейшие вещи, якобы происходящие между ее родителями, и была глубоко потрясена и расстроена, когда увидела свою мать раздетой более, чем обычно, когда она собиралась принять ванну. Хотя эти озабоченности представляются довольно обычными, ее подавленность и последующее отключение чувств и беспокойство по ночам говорят, видимо, о том, что некоторая помощь все же еще нужна.

    Мы отдали ее в детскую группу для игр, где, как мы Вам уже рассказывали, она с трудом вступает в контакт, хотя ей этого явно хочется: “Мама, возьми книжку. Мне будет скучно, и тогда я не буду знать, что делать, и тогда я ни с кем не познакомлюсь, и тогда я не захочу, чтобы на меня смотрели”.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 24      Главы: <   8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.