Второе путешествие - Работа с образами и символами в психологическом консультированиии - Стюарт В. - Практическая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12. > 

    Второе путешествие

    Исследование принципов работы с образами

    Образы можно использовать на сеансе консультирования в любое время. Однако эффективность использования зависит от психологического понимания консультанта. Подобное понимание — результат личной терапии, тренинга и опыта. Я надеюсь, что эта книга кое-что добавит к вашему личному развитию и вашему опыту. Если вы хотите развить навыки в использовании образов, я бы настоятельно рекомендовал вам пройти курс личной терапии с консультантом, который будет сосредоточивать внимание на образах, или найти группу, которая работает по этим направлениям.

    Определенные слова вызывают образы. Следовательно, полезно обратить внимание на слова, которые клиент использует, чтобы выразить чувства и сказать что-нибудь вроде: “Не могли бы вы использовать воображение, чтобы вставить это слово в картину, когда вы описываете то, что чувствуете?”

    Один человек может сказать о слове “пойманный”: “О, я представляю себя в трясине”. Кто-то другой заметит: “Я вижу себя в темной подземной тюрьме”. Каждый из этих ответов дает как консультанту, так и клиенту немного больше понимания. Некоторые слова являются сильным толчком для памяти.

    Изучение случая — Анна

    Во время демонстрации консультирования на семинаре Анна, клиентка, сказала: “Сейчас я чувствую себя очень ненадежно”. Когда ее попросили выразить это состояние через образ, она изобразила себя стоящей перед пятью закрытыми дверями, пребывающей в сомнениях по поводу того, что находится за какой-либо из них.

    Когда ее спросили: “Значит, вы в комнате, а эти двери — вокруг вас?”, она поняла, что двери находятся на открытом воздухе и образуют полукруг. Используя принцип расширения (Задание четвертое — см. восьмое путешествие, исследующее Двенадцать заданий Геракла), я попросил Анну повернуться и отвернуть лицо от дверей. Эта инструкция основывалась на том правиле, что, если двери представляют собой будущее, повернувшись, она смотрела бы в прошлое. Когда она сделала это, на ее лице отразились полное удовольствие и наслаждение. Она воскликнула: “Пейзаж прекрасен, он светлый и зеленый. Какой чудесный край!”

    Пока Анна восхищалась картиной и по-прежнему находилась в своем воображаемом мире, ее побудили идентифицировать двери, что она и сделала. Одну из дверей клиентка захотела приоткрыть, совсем немножко, но в тот момент не хотела переступать порог. Затем она решила прекратить сеанс.

    Во время обсуждения с группой Анна прокомментировала откровение поворота и обращения в свое прошлое. Она думала о своем прошлом как о темном, трудном и травматическом. Посмотрев на него с перекрестков своей жизни, она впервые поняла, что, хотя на местности и были шрамы, в целом ее чувства оставались хорошими и комфортными, а шрамы зажили. Осознав это обстоятельсто, она почувствовала, что обладает большей свободой и может начать исследование того, что находиться за дверями будущего.

    Похоже, некоторые люди обладают природным даром создавать внутренние образы. Если вы принадлежите к таким людям, использование образов, по-видимому, окажется очень стоящим для вас и ваших клиентов. У многих из нас воображение, с которым мы родились, перекрыто деятельностью левого полушария мозга. Заботливое взращивание и использование поможет ему снова оказаться на поверхности.

    Терапевтическая работа с образами имеет несколько названий: направленное воображение, символодрама, активное воображение, визуализация. Но каким бы ни было название, оно означает работу с образами, где воображению содействует терапевт, который побуждает, поощряет, развивает и доводит фантазию до конца. Затем материал можно проанализировать в терминах его значения и символики — подобно анализу сновидений. Здесь необходимо сделать предупреждение: толкования символов всегда должны быть экспериментальными, а не полученными с чисто теоретической точки зрения. Хотя правда, что определенные символы означают определенные вещи — например, красный обычно означает опасность — обстоятельства меняют значение. Для дальтоника красный не означает ничего, значит, принимая это как аналогию, интерпретациям следует быть таковыми: “Что вы думаете об этом значении?”, или “Книги предлагают нам такую интерпретацию, что вы об этом думаете?”, или “Что этот образ (символ) означает для вас?” Это высокомерие — принимать на себя все знание и, делая это, игнорировать понимание клиента.

    Символы, которые могут прятаться или обнаруживаться, всегда берут свое начало из архетипов. Фундаментальная истина терапевтической работы с образами заключается в том, что психика всегда будет стараться представить себя в фантазии при использовании образов. Образы ведут нас в царство такого богатства, где психике дана свобода исследовать, где ей не мешает сознательный разум, говорящий на языке рассудка и логики.

    Я редко намереваюсь работать с образами, потому что это означало бы, что клиенту придется приноравливаться к моим заранее задуманным представлениям. Как я уже указывал раньше, я скорее введу идею образов, когда клиент обнаружит некоторые признаки того, что он уже разговаривает на языке картин.

    Глен был топографом, обратившимся ко мне из-за приступов паники, которые мешали ему в работе и в повседневной жизни. На одном из этапов нашей работы он сказал: “Когда я думаю, что был похож...” Для меня это означало, что он смотрит на что-то своим умственным зрением, поэтому я спросил: “Если бы вы были художником и рисовали “прежде” и “теперь”, что бы вы нарисовали?” “Странно, — ответил он, — я действительно люблю рисовать и часто ухожу вниз по реке”. Затем он предложил поговорить о двух картинах: одна изображала его как счастливого малого, яркими красками на холсте; на второй картине он был изображен абсолютно зажатым, выглядел изможденным, а фон был облачным и мрачным. К концу шести месяцев консультирования Глен снова посмотрел на картины; вторая изменилась, яркие цвета заменили тусклые, и он стоял, поднеся руку к глазам и глядя в будущее. Образ, который создал мой клиент, ясно изображал решительную перемену в его точке зрения и чувствах.

    Одна из чарующих характерных особенностей путешествия по образам состоит в том, что клиент является всеми действующими лицами во внутреннем театре — автором пьесы, режиссером, продюсером и исполнителями. Часто удивляет, что клиенты создают сложные образы, не имея представления, что когда-либо видели их, и они выполнены в полном великолепии техноколора с тонкими оттенками. Иногда сцена берется из реальной памяти, и это тоже абсолютно приемлемо; если таково желание клиента, значит, именно здесь клиент хочет находиться именно в этот момент. Другие создают сцены, которые вполне могли бы подойти для какого-либо научно-фантастического кинофильма. Важно помнить, что клиент создает в своем воображении то, что в каком-то отношении для него значимо.

    Категории символов

    Так как образы работают с символами, теперь подходящее время ввести некую структуру в то, как мы смотрим на символы. Существует много классификаций, но я выбрал восемь групп.* [[[[* Более подробное исследование см. “Словарь образов и символов в консультировании” (Стюарт 1996)]

    1. Природа

    2. Животное

    3. Человек

    4. Сделанное человеком

    5. Религия

    6. Мифологическое (богам и богиням даются их греческие имена, пожалуйста, обратитесь к соответствующим справочникам, чтобы найти их эквивалентные римские имена.)

    7. Абстрактное

    8. Индивидуальное/спонтанное

    Нет необходимости категоризировать особые символы, созданные воображением клиента; в то же время на каком-то этапе полезно уметь поместить их в категорию. Это может применяться, например, там, где клиент создал определенный образ, а затем почувствовал себя озадаченным, исследуя его дальше. Здесь консультант может предложить связывающий символ. Например, клиенту, который создает образ доисторического алтарного камня и не может продвинуть его дальше, можно подсказать: “Это звучит так, как будто он имеет какое-то отношение к жертве”.

    Знакомство с восемью категориями — это также способ для вас самих продолжать работать над определенными группами символов. Это “домашнее задание” имеет решающее значение в разработке репертуара исследуемых символов, к которым вы можете чувствовать доверие, работая с ними. В любой форме консультирования существенны самопознание и психологическая осознанность. Мы никогда не должны останавливаться на том, что совершили, всегда существует нечто большее, расширяющее нашу сферу понимания. Я считаю, что в наших интересах расширять свою рабочую базу символами: когда мы привлекаем каждый новый символ и расширяем его понимание нами (что мы видели в предыдущем путешествии, относящемся к освобождению), наша интуиция углубится, и мы станем более восприимчивыми и отзывчивыми к символическим словам, которые использует клиент.

    Это самообучение, или самоисследование, может привести нас в неожиданные и ранее не исследованные области нашего внутреннего мира. Может быть, нам понадобится противостоять дьяволу внутри нас и, как это сделал Данте, пройти через ад, прежде чем мы сможем достичь хотя бы степени целостности, если не рая. Если мы не сможем двигаться по этим дорогам, то обманем надежды наших клиентов, когда попытаемся двинуться с ними в их путешествия.

    Шесть ведущих принципов работы с образами

    1. Принцип конфронтации

    Клиента побуждают быть смелым и противостоять образам, которые порождают тревогу. Успешное противостояние порождает трансформацию и устранение тревоги. Пугающая символическая фигура обычно является частью самого себя, и противостояние требует смелости (Джейн, о которой шла речь в Предисловии, пришлось полагаться на свою смелость, чтобы суметь противостоять дереву). Очень часто противостояние происходит с пугающими созданиями — с драконом, который появляется из пещеры, болота или моря; с рычащим животным, которое мчится из леса. Обо всем этом — болоте, трясине, море и лесе — можно сказать, что они представляют бессознательное.

    Когда пугаешься, природный инстинкт подсказывает, чтобы мы замерили или повернулись и убежали. Один из любопытных аспектов образов состоит в следующем: хотя клиент знает, что это воображение, его реакция тем не менее очень реальна. Я видел, как клиенты бледнеют от страха, дрожат, вспыхивают от гнева, вжимаются в кресло и проявляют все признаки паники. Хотя я никогда не измерял пульс или кровяное давление своих клиентов, я абсолютно уверен, что существуют и и психологические признаки того, что они испытывают. Я видел, как с клиентов в конце сеанса капает пот; видел, как они плакали и раскачивались в своих креслах, как делал бы ребенок, если он расстроен. Конечно, образы никогда не бывают легким выбором!

    Что должен делать консультант, когда клиенту противостоит нечто ужасающее? Во-первых, жизненно важно помнить: в данный момент то, что клиент воображает, так же реально, как кресло, на котором он сидит; точно так же, когда мы видим сон, край пропасти, на котором мы балансируем, реален, как и ее стофутовая глубина. Следует ли нам посоветовать клиентке бежать, драться, убить существо, вложив меч в ее руку? Противостояние — это не нападение, а проявление твердости, полной решимости руководить, и от консультанта может потребоваться большая поддержка. Однако это не так просто, как сказать: “Проявляйте твердость, посмотрите сюда, управляйте”. То, что воображает клиент, представляет некоторый аспект бессознательного, нечто, имеющее некоторую власть над ним. Оно подается в такой страшной форме, чтобы достичь максимального эффекта.

    Иногда консультанту необходимо взять руководство на себя, но мне редко приходилось это делать, и я поступил бы так, только если бы были признаки того, что клиент слишком испуган, чтобы что-то предпринять. В обычной ситуации я спросил бы, например: “Что вы хотите делать?” Клиент остается твердо руководящим, и я думаю, это существенно. Если клиент говорит: “Я хочу убежать”, моей следующей репликой могут быть слова: “Куда вы хотите бежать?” Это поможет клиенту внось руководить. Возможно, далее я бы спросил: “Что случилось бы, если бы вы не убежали?” Если клиент говорит что-то вроде: “Я хочу убить его”, я бы высказался против, ответив: “Что случилось бы, если бы вы убили его?” Этот тип зондирующей реплики побуждает клиента исследовать символ  дальше, а не принимать его по номинальной стоимости.

    Из моего знакомства с символами и некоторых работ по бессознательному я знаю, что сражаться с существом и убить его — не ответ; так как это было бы лишь разрушением жизненно важной части самого клиента. Возможно, я спросил бы: “Какое имя вы дали бы этому существу?” Когда называешь нечто по имени, это часто в значительной мере устраняет связанный с ним страх.

    Прежде чем заняться образами, что потенциально опасно (хотя опасность может появиться с самых неожиданных сторон) я бы предложил клиенту поискать какой-либо талисман, чтобы попробовать защититься. Выбор талисмана опять же интересен и показателен. Итак, когда клиенту нужно противостоять, я привлек бы внимание к талисману, но также спросил бы: “Есть ли тот, с кем вам бы хотелось быть именно сейчас, когда вам надо противостоять [используя имя, данное ему клиентом]?” Интересно, также, кого человек приводит на сцену в качестве талисмана. Иногда я предполагаю, что приближается мудрая личность, тот, кто просто будет там. Затем я могу предложить, чтобы клиент вступил с мудрой личностью в разговор о том, что делать.

    Если нет мудрого человека и если клиент скорее желает противостоять, чем спасаться бегством, то я предложил бы, чтобы клиент внимательно, очень подробно изучил существо. Когда применяется критический анализ, чтобы привести существо к некоторой реальности, это часто приводит к изменению в чувствах клиента. Ведь часто случается так, что существо уменьшается в размерах и становится менее грозным, оно может спонтанно трансформироваться во что-то более приемлемое и менее пугающее.

    2. Принцип трансформации

    Хотя трансформация может произойти и при конфронтации, как мы увидим на примере с Маргарет и драконом, иногда трансформация должна быть более ясно направленной. Превращение пугающего объекта в нечто более приемлемое — это не просто способ выстоять; новый объект часто показывает значительный психологический рост.

    Маргарет противостояла дракону на поляне в лесу. Она проявляла все признаки ужаса. “Вы хотите, чтобы я что-нибудь сделал?” — спросил я, не желая выходить на сцену. “Пожалуйста, держите меня за руку”. Просьба держать за руку не обязательно имеет отношение к возрасту, но часто она указывает на возрастной регресс. Когда Маргарет проявила твердость, указав на крест на своей шее, дракон спонтанно превратился в орла, который по-прежнему пугал ее, затем в черного кота. Когда она протянула руку, чтобы погладить кота, он превратился в ее мачеху, держащую розгу, которой она когда-то била Маргарет. Годами Маргарет мучили ночные кошмары, в которых она видела дракона, гнавшегося за ней из леса. Противостояние дракону таким образом показало ей, как ее бессознательное сохраняло над ней контроль, точно так же, как делала ее мачеха. Теперь, когда с дракона была сорвана маска, страх ушел; он не служил никакой полезной цели.

    3. Принцип кормления

    Там, где конфронтация не подходит или неприемлема — проблема может быть слишком серьезной — консультант может предложить, чтобы клиент накормил пугающую фигуру, и та сделалась ленивой и сонной. Для клиента кормление — часто более мягкий способ обходиться с опасным существом, для консультанта он также легче. В то же время это означает, что клиенту приходится брать на  себя контроль и идти на риск. Часто кормление — это то действие, которое уместно предпринять. Свирепое животное, внезапно вышедшее из пещеры, с непоколебимым намерением сожрать клиента, нужно накормить.

    Здесь можно определить общий принцип. Там, где существо кажется неистовым, огнедышащим, как дракон, конфронтация может быть более подходящей, чем кормление, хотя страх, который оно внушает, совершенно реален. Там, где существо происходит из реальности, как лев или медведь-гризли, и выглядит голодным, я бы предположил, что предпринять кормление более уместно. Кормление гризли его любимой пищей — медом — было бы хорошим началом. Медведи также любят рыбу, большую рыбу, такую, как лосось. В подобной сцене я бы предложил: “В вашей правой руке как раз есть огромный кувшин меда; бросьте его к ногам медведя, и пока он ест, пойдите и поймайте лосося в той реке. Вы найдете удочку на берегу. Вернитесь с вашей добычей и отдайте ее медведю. Когда медведь поест, он станет менее злым, а когда объестся, ляжет и уснет”.

    4. Принцип примирения

    Клиент становится другом враждебной символической фигуры, обращаясь к ней, прикасаясь к ней, вступая с ней в дружбу. Это то, что была готова сделать Джейн (в Предисловии). Дружба с этой символической фигурой означает ассимиляцию части, которая отвергалась и отделялась, так что она больше не представляет негативной силы в психике клиента.

    Джим ходил ко мне для работы над личным ростом в течение двух лет, и за это время работал со многими различными темами и образами. Одной темой, которая постоянно возвращалась было то, как, с его точки зрения, воспринимают его другие люди. Он был высокий, внешне привлекательный, крайне добродушный человек лет двадцати пяти, выпускник математического факультета, сменивший сферу деятельности — он стал медбратом. Его самовосприятие и самооценка были низкими, и это была область, на которой он часто сосредоточивался.

    На одном сеансе, к концу нашего общения, он сказал: “У меня предчувствие, как будто я подошел к решающему моменту, и я знаю, что это как-то связано с интеграцией”. Он был человеком, который много читал и говорил о психологических понятиях с большой точностью и проницательностью. Многие месяцы Джим смотрел на вероятность проявления некоторой части самого себя, с которой он не находился в настоящем контакте, и я инстинктивно чувствовал: мы близки к тому, чтобы противостоять ей, чем бы она ни была. Если клиент чувствует себя в неполном контакте, то полезно дать ему образ зеркала, именно это я и сделал.

    “Представьте себе, что вы идете по большому универмагу и вдруг оказываетесь лицом к лицу с самим собой в зеркале в полный рост. Что вы видите?” Его лицо медленно сморщилось, и он зарыдал. Сквозь слезы Джим произнес: “Я вижу этого ужасного человека, всего покрытого гноящимися язвами, как проказой, или нарывами, безобразного, разрушенного болезнью и пренебрежением, и с таким злым выражением ненависти и отвращения. Не может быть, что это я, правда?”

    Даже теперь, два года спустя, когда я пишу эти слова, меня опять охватывает горе Джима. Я видел плачущих клиентов и плакал вместе с ними; я видел их разгневанными, испуганными и сломленными, но никогда я не видел человека, настолько потрясенного, каким был Джим, когда он противостоял презираемой части самого себя. Реальность не проникала сюда; и бесполезно было бы говорить что-нибудь вроде: “Но на самом деле вы не такой”. Он-то чувствовал себя именно так. Я спросил: “Вы можете интегрировать этого другого Джима?” “Я попробую”, — ответил он.

    Обычно я прошу: “Держите меня в курсе того, что происходит”, — в данном случае прошло много времени, прежде чем Джим заговорил, но в этом не было надобности, потому что его лицо и обычный язык его тела сообщали мне, что происходит, когда он начал расслабляться. Вот что он в конце  концов сказал: “Именно тот, другой Джим вышел из зеркала, и это было действительно жутко, он стоял на расстоянии вытянутой руки от меня. Я не был уверен, хочет ли он интегрироваться, но я знал, что он должен. Я вступил в разговор с ним и обнаружил, что, хотя мы говорим на одном языке, он очень груб и много ругается. Я знал, что он — моя тень, знал также, что виню его во многих плохих вещах, которые чувствую, поэтому я сказал ему: “Все в порядке, ты не должен был знать, но что ты намерен с этим делать? Теперь ты не можешь меня игнорировать”. Я подошел к нему поближе и протянул руку, чтобы коснуться его, это потребовало большой смелости, потому я чувствовал, что он заразит меня. Итак, я сумел слегка коснуться его руки, что было не так уж плохо, и когда коснулся, то как будто прикоснулся к миражу, и кожа на его руке начала заживать. Я еще приблизился к нему, обхватил его руками, не зная, чего ожидать, но, конечно, ожидая не того, что произошло. Действительно, странно себя чувствуешь, говоря об этом, как если бы я наблюдал за происходящим, но это действительно происходило со мной. Вы знаете, как это бывает, когда два образа сводятся вместе, чтобы получился один. Это было вполне похоже. Мы сближались, а потом мы больше не были двумя. Мы интегрировались”.

    Я не приношу извинений за то, что привел столь подробный рассказ, потому что это один из самых ясных рассказов о примирении, которое я испытал. Я знаю, что для Джима это было поворотным пунктом в его опыте, так как он стал принимать эту другую часть самого себя. Все время, пока второй Джим отделялся, Джим не мог чувствовать себя целостным. Ему мог не нравиться тот, кто противостоял ему в зеркале, но если он хотел добиться успехоа, он должен был принять того, кто ему не нравился, и он мог сделать это только так и только тогда, когда был готов к примирению.

    5. Принцип магической жидкости

    Рекой мы будем заниматься позже, а пока скажу, что ручей или река представляет поток психической энергии и потенциал эмоционального развития. Искупаться в реке или пить из нее часто оказывается терапевтически благотворным. Купание в реке показательно и тем, как оно воспринимается, и тем, что можно обнаружить в глубине.

    Стоит указать, что некоторые клиенты не могут проследить за рекой до океана, и это означает значительное блокирование, над которым надо работать. В природном мире река может скрыться под землей, чтобы позже появиться снова, так что важно проследить ее путь. Другой вариант блокирования — то, что река иссякает (символ серьезной нехватки психической энергии или выносливости). Это может быть подходящей точкой, с которой можно проследить за рекой до истока, вернуться к источнику психической энергии.

    6. Принцип изнурения и убийства

    Его следует применять только опытным консультантам, потому что очень часто это нападение на самого  клиента, на его суть. Хотя это принцип включен сюда для полноты, это не то, чем я когда-либо активно занимался. Совсем другое дело, если смерть символа происходит спонтанно. Если, например, в погоне существо изматывается настолько, что умирает, и это происходит без всякого предложения со стороны консультанта, тогда это, по-видимому, способ, которым психика завершает образ.

    Руководство и направление

    По моему опыту, консультант присутствует здесь как проводник, а ни в коем случае как контролер; предложения следует делать методом проб и не следует навязывать. Быть ненавязчивым гидом означает входить в образы клиента. Это всегда проблематично, потому что двое людей, глядя в одно и то же окно, видят вещи немного по-разному. Происходит так: то, что я создаю в своем воображении, основано на обратной связи, которую дает клиент, оно доставляет меня куда-то, возле чего работает воображение клиента, и мое восприятие всегда можно проверить. Когда клиент говорит: “Мне видна гора”, я могу сказать: “Где именно? Справа от вас? Слева? Впереди? Сзади? На каком расстоянии?” Поскольку это помогает мне “приземлить” образ, который есть у меня, а также помогает получить возможность соотнести это с общим понятием о направлениях — север, юг, восток или запад, каждое из которых имеет психологическое значение.

    Следовательно, возникает общий принцип; чем меньше точного руководства дает консультант, тем больше управляет психика клиента и тем больше она может прокладывать свой собственный курс. Шесть принципов, исследованных выше, используются только тогда, когда этого требует ситуация. Не существует никаких твердых и стойких правил; основными принципами должны быть опыт и интуиция. Как представлено выше, гидом может быть мудрец. Мудрец нередко выступает в образе волшебного коня или другого животного. Когда клиентка выбирает проводника мужского пола, это служит проявлением ее Анимуса; а когда клиент выбирает проводника женского пола, это представляет его Аниму. Этот выбор может быть, а может и не быть важным, чтобы говорить о нем после сеанса работы с образами. Значение имеет то, что женщина готова доверять собственному мужскому началу, а мужчина собственному женскому началу. Каждый может черпать силу из образа противоположного пола.

    Следующее Путешествие приведет нас к исследованию некоторых стандартных тем, используемых в образах. То, что было описано до сих пор, можно назвать “свободными образами”; то, чему посвящено следующее Путешествие, это темы, которые можно использовать, чтобы дать клиенту старт или чтобы работать с ними, когда они спонтанно возникают во время путешествия клиента.

    Резюме

    Работа с образами — это нелегкий выбор; она требует высокой степени мастерства, опыта, восприимчивости и развитой интуиции. Было бы высокомерно и бессмысленно полагать, что другие подходы в консультировании не требуют этого. Они, конечно, требуют, однако также справедливо заметить, что разные подходы требуют разных качеств и навыков. Возможно, одно из важных отличий представляет собой использование символов, многие из которых абстрактны или происходят из мифологии.

    Терапевтическая работа с образами имеет нечто общее со многими другими видами консультирования: интерпретация символов, когда она предлагается, должна быть экспериментальной. Существует буквальная интерпретация, которая очевидна — ключ открывает дверь. Для консультанта ключ может служить сексуальным символом; для клиента он может представлять свободу, приближение старости, расставание с эмоциональной юностью и вступление в эмоциональную  взрослость. Так что консультанту следует не говорить с клиентом с авторитарных позиций, а скорее спрашивать: “Что, по вашему мнению, этот символ означает для вас?”

    Краткое изложение шести ведущих принципов:

    1. Принцип конфронтации: клиента побуждают быть смелым и противостоять образам, которые вызывают тревогу. Успешное противостояние ведет к трансформации и устранению тревоги. Пугающая символическая фигура обычно является частью самого себя.

    2. Принцип трансформации: превращение пугающего объекта в нечто более приемлемое не является просто способом справиться с ним: новый объект часто демонстрирует значительный психологический рост.

    3. Принцип кормления: там, где конфронтация не подходит или неприемлема, терапевт может предложить клиенту накормить пугающую фигуру, чтобы та сделалась ленивой и сонной.

    4. Принцип примирения: где клиент становится другом враждебной символической фигуры, обращаясь к ней и прикасаясь к ней.

    5. Принцип магической жидкости: ручей или река представляет собой поток психической энергии и потенциал эмоционального развития. Купание в реке или питье из нее часто оказывается целебным. Купание в море может показать очень многое.

    6. Принцип изнурения и убийства: его следует применять только опытному терапевту, потому что очень часто оно представляет собой нападение на самость клиента.

    Терапевтическая работа с образами — это, возможно, один из наименее директивных методов терапии, однако он учитывает достижения многих  других подходов и использует их. Возможно, это подход, где консультант наиболее полно вовлечен во внутренний мир клиента. По этой причине те, кто его применяет, вынуждены проделывать большую работу над собственным внутренним миром.

    Именно это Путешествие готовит путь для следующего Путешествия и более подробного взгляда на главные темы, или лейтмотивы, в работе с образами.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.