Глава шестая. Неблагополучные семьи: инкубатор социальной преступности и эротической дисфункции. - Система и личность - Антонио Менегетти - Психология личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 19      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 

    Глава шестая. Неблагополучные семьи: инкубатор социальной преступности и эротической дисфункции.

    Несмотря на непрерывные усилия общественных институтов и органов правопорядка установить норму как функцию диалектической множественности, человек "экстранормальный" упорно активизируется, постоянно растлевая любую идеологию. Если оставить в стороне фактическое бессилие любых полицейских, юридических, политических и филантропических ухищрений, направленных на упреждение аномальных всплесков насилия, огорчает вот что: постоянные насмешки, которым подвергаются педагогика и психология.

    Общепринятым модулем нынешней человеческой цивилизации является не скрываемое признание аномального насилия одним из устоев всего общественного устройства. Чтобы понять это, достаточно подумать о мотивации ключей, замков, железных решеток, бронированных сейфов и дверей, судей, полиции, охранных систем и т. д. Вор и немотивированное насилие есть самые мощные движители универсальных предосторожностей, принимаемых экономикой и культурой.

    Любое исследование агрессивности и преступности всегда видело их мотив в социальных условиях, которые в действительности скорее являются катализатором этих явлений, нежели их причиной. Кроме того, чтобы наиболее полно объяснить возникновение этой социальной аномалии, недостаточно проанализировать только накопившиеся агломераты фрустраций и невыполненных обязательств (в сфере образования, культуры, типичной семьи, социального обеспечения, борьбы с наркотиками или малолетней преступностью). В любом случае, опасный асоциальный элемент вырастает и формируется в неблагополучной семье, в ее аффективном ядре.

    Под "аффективным семейным ядром" я подразумеваю любой фактический контекст, из которого ребенок попадает в общество. Еще точнее, это люди, задающие ребенку в возрасте от трех до девяти лет первичные ориентиры аффективного наполнения. Поскольку большинство взрослых полагает себя образцом для своих детей в силу того, что их педагогика заключается в создании феодально-вассальной зависимости для компенсации своей личной незавершенности, то представляется неизбежным, что неблагополучная семья становится своеобразным инкубатором преступности и агрессии.

    Инкубация представляет собой процесс, зачастую длящийся днями или годами и формализующий целенаправленную энергетическую ситуацию. Тем самым происходит управление некоей энергетической формой через изменение ее характерности, что завершает эгоический морфогенез субъекта с искажением индивидуальной интенциональности природы. Во многих семьях подспудные страхи и фрустрации рождают чувство вины перед детьми, вынуждая воспитывать в них превосходство над окружающими, что семантически детерминирует детей на нанесение оскорбления тем, кто отличается в социальном плане1.

    Все наши кодексы и модели поведения относятся благосклонно к инфантильности, этому чудовищу, вырастающему в абсолютной дистанцированности от какой бы то ни было ответственности. Борьба с мафией, властью, наркотиками, деньгами, сексом, идеологией и т. д. есть лишь алиби необразованных ученых, оправдывающее бессилие их исследований. От лона до колыбели, от материнских рук до впечатлений начального обучения, одних людей постоянно ставят в более выгодное положение по отношению к другим.

    Эта проблема должна быть на первом плане у всех крупных психологов, которые при условии тщательного и осторожного ее изучения, в том числе с использованием семантического поля, время от времени будут способны идентифицировать этиологию симптомов, особенно делинквентного, и информировать о них непосредственные "инкубаторы" (родителей и родственников) и социальные службы, занимающиеся детьми (детский сад и начальную школу). Крупные психологи обязаны расследовать психические процессы, структурирующие феномен агрессивности, сопутствующий развивающейся у ребенка способности к творчеству. С какой бы честностью и усердием ни выполняли свои обязанности судьи, священнослужители, врачи, преподаватели, политики, писатели, их всегда уравновешенные суждения впоследствии регулярно опровергаются упрямством чуждого феномена. Почувствовать в личности саморазвивающееся начало и индивидуализировать даваемые ей средой опоры — вот в чем должна была бы заключаться работа подлинного психолога.

    Онтопсихологическая школа имеет отличающийся от научного подход к анализу психической деятельности и предлагает использовать его всем психологам, желающим познать бытие и существование человека. Неплохим решением этого вопроса было бы такое: каждый взрослый родитель или представитель семьи должен продолжить нить такого исторического действия, которое гарантирует экзистенциальный успех.

    Постоянный анализ различных типов психического поведения, подверженного влиянию экзистенциальных проблем показывает, что семья, особенно сегодня, не является окончательной целью какого бы то ни было индивида. Неизменным требованием является постоянное, непрерывное формализование себя в любом контекстуальном действии. Внутренний зов, побуждающий и торопящий исполнить эту задачу, ни с чем не спутать, — тем же, кто его не ощущает, угрожает страх или болезнь. Целостное развитие личности должно быть рациональным и безупречным.

    Жаль, что эротизм в человеческом сознании, как и в его практическом применении утратил свою здоровую природу и способность к внутреннему контакту. И все-таки неприкрытая сексуальная потребность является требованием природы, усиливающим качество индивидуального и коллективного роста. В сексуальном событии, и брачном и вне-брачном, каждый контактирует сам с собой, подавая партнеру знак, разрешающий дотрагиваться к себе. Но в силу своей незрелости люди чаще всего управляют только подобными знаками, не причащаясь к таинству наслаждения, предусмотренного природой для увеличения ума сильных. Если два Ин-се не вступают в контакт друг с другом, то они не открываются и, следовательно, не реализуют себя в экстазе, ни в коей мере не оправдывая ожидания природы и человека.

    Нацеленность на наслаждение детерминирует и ответственность за совершаемое действие. Корень наслаждения всегда является плодом открытого, творческого действия. Чтобы стать деятельными участниками общества, детям особенно требуется присутствие взрослых, реализовавших себя в наслаждении. Напротив, наблюдаемый стереотип жертвенного поведения часто порождает стремление к реваншу и вендетте, или же неуважение к жизни.

    Внутренняя бессознательная (а иногда и открыто проявляемая) неудовлетворенность родителя предопределяет психическое и аффективное программирование ребенка, который, перемещаясь впоследствии от закрытого (внутрисемейного) контекста к контексту открытому (социальному), сохраняет стремление восстановить равновесие с помощью насилия. Пульсация подобной потребности способна объединить и унифицировать определенные психические и биологические процессы. Анализ случаев выраженных преступных наклонностей, подростковых сновидений, разногласий, появляющихся между отцом и сыном, и паритетных взаимосвязей между бессознательной структурой родителя (или того, кто выполняет его роль) и фактической реакцией на нее взрослеющего отпрыска убедительно демонстрирует, что неблагополучная семья являет собой своего рода "питомник" аномального и асоциального программирования.

    Чтобы этому воспрепятствовать необходимо вмешательство культурной и политической психотерапии в двух направлениях:

    1) Тщательнее и глубже анализировать бессознательную сферу индивида и его семьи, пользуясь, в частности, онтопсихологической методикой. Ведь бесполезно лечить тюрьмой внешние проявления феномена, оставляя в неприкосновенности скрытые причины, его порождающие.

    2) Способствовать последовательному эгоцентризму действия, нормой которого является максимально возможное наслаждение, уча тому, что любой педоцентризм2 должен всегда быть относительным. Дети должны быть производным экзистенциального действия, совершенного творческой личностью, для которой дети или семья являются значимым событием, но не целью.

    Вот тогда дети окажутся нужны сами себе и будут нацелены на эгоцентрическую и социальную проекцию. Если же настаивать на семейном долге и возводить на пьедестал преданность и самоотречение во имя детей, то дезорганизуется конечная проекция — человек, и усиливается социальное отклонение. Хороший пример дает нам природа: дерево всегда заботится о самом себе, давая в ходе этого процесса плоды и семена; животное заботится о продолжении рода как средстве собственного наслаждения. Все заставляет думать, что благополучие семьи и детей напрямую зависит от степени рациональной и организованной экспансии личного эгоцентризма, сохраняющего абсолютную неповторимость ребенка и гармоническую полноту его личности.

    Все мои исследования психологических предпосылок проявлений агрессии, патологии и делинквентности, свидетельствуют, что они имеют под собой следующую матрицу: избыточность и преференциальность аффективного в атмосфере неблагополучной семьи, привносимые матерью в качестве бессознательного реванша за свою фрустрацию (порожденную недостатком эротического и системного). Дело в том, что любой преступник в детстве всегда был предметом большего аффекта, нежели другие.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 19      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.