2. ПЕРЕЖИВАНИЕ ТРАНСА - ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ ТРАНСЫ. Руководство по эриксоновской гипнотерапии - Стивен Гиллиген - Практическая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 14      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

    2. ПЕРЕЖИВАНИЕ ТРАНСА

    "Транс" - слово, вызывающее множество ассоциаций. В настоящей главе рассматриваются некоторые такие ассоциации; при этом главная цель состоит в том, чтобы осмыслить транс как широко распространенный и естественный феномен. В первом разделе излагаются основные теории транса, начиная с умозрительных предположений XIX века и кончая современными представлениями. Высказывается точка зрения, согласно которой большую часть таких представлений можно рассматривать как взаимодополняющие. Во втором разделе предмет обсуждения расширяется и охватывает различия между переживанием транса и конкретным ритуалом гипноза; подчеркивается, что транс - это кроссконтекстуальный и широко распространенный феномен с глубоким терапевтическим потенциалом. В третьем разделе дается обзор некоторых феноменологических аспектов переживания транса применительно как к симптоматическим феноменам, так и к феноменам транса. В заключительном разделе вкратце говорится о том, как терапевтическое использование транса может быть разделено на четыре этапа: 1) создание контекста (подготовка к трансу), 2) осуществление перехода (развитие транса), 3) содействие изменениям (утилизация транса) и 4) закрепление усвоенного (завершение и продление транса).

    Теории транса: что утверждают теоретики

    Ранние умозрительные предположения

    За последние несколько столетий феномену гипнотического транса было посвящено немало ученых рассуждений. Большая часть этих идей была высказана в XIX веке; большинство современных теорий представляют собой их модифицированные версии. Ниже следует обзор наиболее важных ранних метафор, использовавшихся для описания переживания транса; более подробное их изложение можно найти у Элленбергера (Ellenberger, 1970), Розена (Rosen, 1959) и Тинтероу (Tinterow, 1970).

    1. Транс как перекачка энергии. Создание современной теории и практики гипноза чаще всего приписывается Францу Месмеру (1734-1815). Месмер был убежден, что здоровье человека связано с воздействием планетарных и лунных сил на невидимый магнетический флюид тела. Он предположил, что болезнь происходит от нарушения равновесия, т.е. от неравномерного распределения этого магнетического флюида. Поэтому перекачка магнетических сил больному должна восстанавливать равновесие благодаря конвульсивному целительному "кризису". Интересно сопоставить конвульсивное поведение во время "месмерических трансов" с расслабленным состоянием, обычно связываемым с современными гипнотическими трансами, - это показывает, как феномены ("внешние проявления") транса могут изменяться в зависимости от убеждений и ценностей, существующих в социальном контексте.

    Гипнотические ритуалы Месмера первоначально осуществлялись с настоящими магнитами; позже было "открыто", что животный магнетизм может передаваться и другим целебным предметам. В их число входили деревья, руки гипнотизера и приспособление, известное под названием "бак", которое описал один посетитель дома Месмера:

    "На днях я побывал у него дома и был свидетелем его действий. Посреди комнаты ставится сосуд высотой примерно в полтора фута, который здесь называется бак. Его размеры таковы, что вокруг него могут с легкостью усесться двадцать человек; вдоль края крышки, которой он закрывается, проделаны отверстия по числу людей, которые будут сидеть вокруг; в эти отверстия вставлены железные прутья, согнутые под прямым углом кнаружи и имеющие разную длину в соответствии с теми частями тела, к которым они будут прикладываться.

    Кроме этих прутьев, есть еще один прут, который соединяет бак с одним из пациентов, а от него идет к другому, и так по кругу. Наиболее ощутимые эффекты возникают при приближении Месмера, который, как говорят, передает флюид определенными движениями своих рук или глаз, не прикасаясь к человеку. Я разговаривал с несколькими людьми, которые были свидетелями таких эффектов и у которых движение руки вызывало и снимало конвульсии..." (Ellenberger, 1970, p.64).

    Месмер утверждал, что впечатляющие исцеления, которые, по-видимому, часто наблюдались в результате подобных ритуалов, объясняются исключительно физической энергией животного магнетизма. Он отвергал всякое предположение о наличии здесь психологического компонента. (Это нежелание всерьез рассматривать психологические объяснения неудивительно, если вспомнить, что психология как научная дисциплина появилась намного позже Месмера.) Поскольку этой способностью перекачивать магнетизм обладали, по-видимому, только Месмер и еще несколько других харизматических личностей, Месмер быстро обзавелся доходной практикой во Франции и Австрии. Однако сомнительный характер его теорий и практики вскоре привлекли к нему пристальное внимание ученых. Несколько авторитетных научных комиссий пришли к выводу, что его физические теории не соответствуют истине. Интересно, что ни одна из этих комиссий, видимо, даже не рассматривала безусловно драматические эффекты месмеризации как возможное указание на терапевтический потенциал воображения, внушения или харизматических межличностных взаимоотношений.

    2. Транс как сон. Многие исследователи XIX века уподобляли транс сну. Одним из первых был Хосе Фариа (1755-1819), португальский священник, живший в Париже. Начав с занятий животным магнетизмом, Фариа выдвинул теорию сомнамбулизма, согласно которой загипнотизированный субъект впадает в состояние "сна наяву". Это состояние возникает, когда субъект по своей воле мысленно сосредоточивается и отключается от сенсорных ощущений, тем самым ограничивая сознательную волю и внутреннюю свободу. Фариа утверждал, что сомнамбулы способны совершать поразительные действия - например, ставить диагноз собственных болезней и не испытывать боли при хирургической операции. Он одним из первых пришел к выводу, что развитие транса объясняется особенностями субъекта, а не магнетизера. Он был убежден, что самые лучшие субъекты - это обладатели "жидкой крови" и определенной "психической впечатлительности" (внушаемости), те, кто легко засыпает и обильно потеет.

    Еще одним сторонником модифицированной теории сна был шотландский хирург Джеймс Брейд (1795-1860). В начале своей деятельности Брейд просил субъекта пристально глядеть в точку, расположенную немного выше уровня его глаз. Через несколько минут глаза субъекта обычно утомлялись и вскоре закрывались. Брейд полагал, что это указывает на наступление нейрофизиологического состояния, подобного сну, которое вызывает утомление и далее - паралич нервных центров, управляющих глазами и веками. Первоначально он называл это состояние "нейрогипнозом", потом сократил это название до "гипноза" (от греческого слова "гипнос" - сон). Позже Брейд изменил свое первоначальное мнение о подобии транса сну, предположив, что на самом деле это состояние психической сосредоточенности, которое он назвал "моноидеизмом" (доминированием одной мысли).

    Третьим защитником теории транса как сна был Иван Павлов (1849-1936), который объяснял транс как "состояние неполного сна", создаваемое гипнотическим внушением. Такое внушение, по его мнению, вызывает возбуждение одних участков коры мозга и торможение других, позволяя загипнотизированному субъекту воспринимать исключительно гипнотические воздействия и отключаться от внешнего мира. Как и в первоначальных теориях Брейда, транс считался особым нейрофизиологическим состоянием.

    Сейчас доказано, что сравнение транса со сном неточно по меньшей мере в нескольких отношениях. Во-первых, между сном и гипнотическим трансом не существует никакого физиологического сходства (Barber, 1969; Sarbin, 1956); последний больше напоминает редаксацию в бодрствующем состоянии. Во-вторых, лишь очень редко загипнотизированный субъект совершенно не отдает себе отчета в происходящем и утрачивает способность на него реагировать. Хотя временами он выглядит погруженным в летаргию, его внутренний мир далеко не пассивен.

    3. Транс как патология. Когда Жан Мартен Шарко (1825-1893) в 1878 году решил заняться исследованием гипноза, он был, вероятно, самым знаменитым из европейских неврологов. В его экспериментах использовалось минимальное число субъектов, это были исключительно женщины с диагнозом истерии из больницы Сальпетриер в Париже. После исследований, близких к тому, какие он применял при неврологических заболеваниях, Шарко пришел к выводу, что транс - это патологическое состояние, подобное истерии. В дальнейшем он теоретически описал три уровня транса: каталепсию, летаргию и сомнамбулизм. Под влиянием авторитета, которым пользовался Шарко в области неврологии, многие исследователи согласились с его точкой зрения на гипноз. Эти исследователи, получившие в совокупности название "школы Сальпетриер", защищали теории Шарко в ожесточенных дискуссиях со сторонниками теории внушаемости, выдвинутой нансийской школой.

    4. Транс как внушаемость. Основатель нансийской школы - французский сельский врач Огюст Льебо (1823-1904) уподоблял транс сну с той оговоркой, что транс вызывается прямым внушением. Эта теория пыталась объяснить, почему субъект во время транса сохраняет раппорт с гипнотизером. Метод гипноза, который применял Льебо, состоял в том, что он, пристально глядя в глаза субъекту, внушал ему ощущение все большей сонливости, после чего осуществлял прямое внушение, направленное на устранение симптомов. Его работы прошли бы незамеченными, если бы не Ипполит Бернгейм (1840-1919), знаменитый профессор Нансийского университета, который стал учеником Льебо и публично выражал свое восхищение им. Бернгейм возглавил направление, получившее название нансийской школы. В противоположность физической теории Месмера и неврологической теории Шарко, Бернгейм предложил (1895) психологическое объяснение транса как состояния навязанной внушаемости, вызванное внушением. (Как мы увидим ниже, этот довод, явно представляющий собой порочный круг, заставил некоторых современных исследователей вообще отказаться от понятий транса и гипноза.) Бернгейм был убежден (1895), что каждому человеку свойственна некоторая степень внушаемости, которую он определял как "способность трансформировать идею в действие" (с.137). Будучи превосходным клиницистом, он успешно использовал гипноз для разнообразных медицинских целей, а его разящие выпады против теории Шарко помогли дискредитировать ее. Однако постепенно Бернгейм перестал прибегать к гипнозу, утверждая, что наблюдавшиеся эффекты могут быть получены и внушением в состоянии бодрствования. Он и его последователи назвали эту новую процедуру "психотерапией".

    5. Транс как диссоциация. Диссоциация может быть определена как психический процесс, при котором системы идей отщепляются от нормальной личности и функционируют независимо от нее (Hilgard, 1977). Один из первых сторонников этой теории Пьер Жане (1849-1947) описывал гипнотический транс как состояние, в котором подсознание субъекта выполняет познавательные функции помимо сознания. Жане (1910) ввел термин "подсознательный", чтобы избежать употребления термина "бессознательный", который, по его мнению, вызывает ошибочные ассоциации. Его представление о подсознании, выдвигавшее на первый план способность к разумной, творческой и автономной деятельности, очень близко к бессознательному в понимании Эриксона. Жане был также убежден, что кроме диссоциативных аспектов транса существует и "ролевой" компонент, когда деятельность субъекта направлена на то, чтобы сделать приятное гипнотизеру.

    В экспериментах Жане гипнотическая диссоциация часто была связана с регрессией в более ранний период жизни субъекта. Находясь в трансе, субъект мог припоминать случаи, происходившие в прежних диссоциированных состояниях (состояниях транса), а также имевшие место в обычном состоянии бодрствования; после пробуждения у субъекта, находившегося в диссоциированном состоянии, наблюдалась амнезия относительно состояния транса. Такая общая теория основывалась на обширных исследованиях Жане во многих областях, включая гипноз, автоматическое письмо и психопатологию (расщепление личности и истерию).

    Жане различал два типа диссоциации (1910) - полный автоматизм, при котором субъект полностью перемещается в другую личность, и частичный автоматизм, при котором часть личности отщепляется и функционирует без ведома обычной личности. Идеи Жане оказали влияние на многих теоретиков, включая Вильяма Джеймса (James, 1890) и Мортона Принса (Prince, 1975) в США. Принс (1975) описал изменения личности, которые могут быть получены в результате гипноза, и обратил внимание на возможность использования транса для терапевтической работы с расщепленными личностями.

    Современные представления

    Этот краткий обзор свидетельствует о том, что среди ученых XIX века гипноз вызывал значительный интерес и немалые разногласия. В первой половине XX века этот интерес снизился, что объяснялось отчасти бурным развитием бихевиоризма, отчасти отказом Фрейда от гипноза, а отчасти той таинственностью, которая все еще окутывала природу гипнза. Вновь вспомнили о гипнозе после второй мировой войны, когда была доказана его эффективность при лечении жертв военных неврозов, в стоматологии и акушерстве (Hilgard, 1965). В 50-е годы как британские, так и американские медицинские общества признали гипноз действенным средством лечения. С тех пор эта тема привлекает все возрастающее число исследователей и клиницистов.

    Большинство современных теоретиков отвергает физические и неврологические объяснения гипноза (представления о сне и патологии) и придерживается психологических подходов, выдвигающих на первый план внушение, воображение, мотивацию, диссоциацию и разыгрывание ролей. Ниже дается обзор некоторых наиболее распространенных современных взглядов.

    1. Транс как регрессия. Многие сторонники психодинамического подхода интерпретировали гипнотический опыт в рамках фрейдистских и неофрейдистских представлений о психической регрессии и переносе. Крис (Kris, 1952) выдвинул понятие частичной регрессии на службе эго. Джилл и Брентман (Gill & Brentman, 1959) также характеризовали гипнотический транс как регрессию к примитивному состоянию, когда рациональность сменяется импульсивностью и субъект вступает с гипнотизером в трансферные отношения. Фромм (Fromm, 1972; Fromm, Oberlander & Gruenwald, 1970) дал обзор этих и других психодинамических теорий транса и предложил усовершенствованную их версию, выдвигающую на первый план "пассивное эго" и "адаптивную регрессию" у загипнотизированного субъекта.

    В одной из первых попыток исчерпывающей теории Шор (Shor, 1959, 1962) высказал предположение о трех размерностях переживания транса: а) глубине ролевой вовлеченности, когда субъект сначала старается мыслить и действовать как загипнотизированный, а затем (после погружения в транс) начинает делать это невольно и бессознательно; б) глубине транса, которая возрастает по мере того, как у субъекта снижается общая "ориентация в реальности", и которая позволяет ему погружаться в произвольный и чисто субъективный мир; и в) глубине архаической вовлеченности, связанной с описанными выше регрессивно-трансферными характеристиками.

    2. Транс как научение. Видный американский психолог Кларк Халл считал, что все гипнотические процессы могут быть объяснены законами формальной теории научения - ассоциативным повторением, тренировкой, формированием привычек, привыканием и т.д. В своем классическом труде "Гипноз и внушаемость" (1933) Халл предположил, что гипнотические феномены представляют собой заученные реакции, подобные прочим привычкам. Он пришел к выводу, что трансовые переживания у субъекта вызываются внушением со стороны гипнотизера и строятся на "чисто физической основе ассоциаций между сигналами и реакциями, вследствие чего идеи становятся чисто физическими символическими актами". (Должен признаться, что мне непонятно, как "символический акт" может быть "чисто физическим".) Другие теоретики, включая Вайценхоффера (Weitzenhoffer, 1953, 1957), при обсуждении процесса гипноза пользовались такими понятиями теории научения, как угашение привычек и снижение влечения. Этот теоретический подход имеет некоторые достоинства, поскольку выдвигает на первый план транс как естественное переживание, которое с помощью практики может стать легче достижимым и более полным. Однако даже Вайценхоффер (Weitzenhoffer, 1957, p.56-58) указывает на крайнюю ограниченность такой точки зрения. Помимо признанных в настоящее время слабостей класических теорий научения (Bandura, 1977), этот подход не учитывает феноменологических аспектов транса, уникальности индивидуальных субъектов и межличностных взаимодействий.

    3. Транс как диссоциация. Эрнст Хилгард, чья точка зрения на транс с течением времени заметно менялась (Sheehan & Perry, 1976), недавно воскресил и модифицировал представления Жане о диссоциации. Его теория неодиссоциации (Hilgard, 1977) заимствует свои понятия из современной когнитивной психологии, описывая гипнотический опыт как временную отрешенность субъекта от обычного сознательного планирования и управления своим функционированием. Действуя независимо от проверки реальностью, субъект становится менее критичным и поэтому способным испытать диссоциативные переживания, такие, как амнезия, гипнотическая глухота, контролирование боли и автоматическое письмо.

    4. Транс как мотивированное участие. Т.Барбер (Barber, 1969, 1972) на протяжении многих лет ожесточенно критиковал представление о трансе как "измененном состоянии сознания", заявляя, что подобные туманные гипотетические конструкции только вводят в заблуждение. Они не только отвлекают оператора (гипнотизера) от операционального определения важных переменных "гипнотического" взаимодействия, но и убеждают многих субъектов, будто они неспособны испытать "поразительные и таинственные гипнотические явления", такие как контролирование боли, галлюцинации и возрастная регрессия. В качестве альтернативы Барбер (Barber, 1969) выдвинул когнитивно-поведенческую точку зрения, согласно которой переживание "транса" является результатом "позитивных установок, мотиваций и ожиданий, создающих готовность мыслить и фантазировать на предлагаемые темы" (с.5). С этой точки зрения любого человека при наличии у него желания можно обучить испытывать "гипнотические" феномены. Барбер считает ненужным формальное (традиционное) наведение, а основное значение придает контекстуальным переменным - таким, как поведение оператора и межличностные взаимоотношения.

    Многие считают, что позиция Барбера находится в полном и прямом противоречии с подходом Эриксона. Но если оставить в стороне очевидные различия в терминологии, существуют и черты сходства между этими позициями, особенно в утверждении, что "гипнотические" переживания доступны каждому, что существуют альтернативы формальному наведению транса, что транс естественен, что большое значение имеют мотивационные и межличностные переменные. С другой стороны, прямое приравнивание Барбером транса к воображению выглядит сомнительным, поскольку для многих субъектов переживание транса качественно отлично от всех остальных переживаний.

    5. Транс как разыгрывание роли. Эта точка зрения выдвигает на первый план социально-психологические аспекты гипнотической ситуации. Уайт (White, 1941) описывал транс как целенаправленное состояние, в котором субъект имеет сильную мотивацию вести себя "как загипнотизированный" (согласно представлениям оператора, как их понимает субъект). Сарбин (Sarbin, 1950, 1956; Sarbin & Coe, 1972), наиболее ревностный сторонник этой теории, изображал загипнотизированного субъекта как человека, играющего "роль". Как и Барбер, Сарбин неодобрительно высказывался о таких туманных и тавтологичных терминах, как "транс", "состояние" или "бессознательное", выступая за более конкретное описание переменных и условий, ответственных за "трансовые переживания". Сарбин придерживался мнения, что полезнее рассматривать поведение под гипнозом как действия, производимые "как будто бы". Его много раз повторенная характеристика транса как абстрактной метафоры, неправомерно принимаемой за конкретное определение (а следовательно, вводящей в заблуждение), в сочетании с его упором на социально-психологические переменные, заставила многих прийти к ошибочному выводу, будто он отрицает какую бы то ни было ценность "переживания транса".

    В действительности Сарбин привлекал сравнение с разыгрыванием роли, чтобы описывать любое социальное поведение, и подчеркивал, что уровень организмической вовлеченности в роль может весьма сильно варьировать - от "небрежного разыгрывания роли" и "ритуальных действий" до крайностей "экстаза" и "превращения в объект колдовства" (приводящего к смерти) (Sarbin & Coe, 1972). Классическое поведение под гипнозом Сарбин помещал посередине этого континуума "вовлеченности", утверждая, что человек, обладающий определенными навыками и мотивацией, способен глубоко погружаться в гипнотическую роль и даже испытывать драматические качественные сдвиги в своей субъективной реальности.

    Эклектическая точка зрения

    Из обзора этих современных теорий транса можно видеть, что каждая из точек зрения подчеркивает или выдвигает на первый план одни важные характеристики гипнотического опыта, игнорируя или принижая другие. Это говорится не для того, чтобы опорочить эти точки зрения, а скорее для того, чтобы привлечь внимание к многомерной природе гипнотического опыта. Существует много ситуационных и межличностных переменных, которые влияют на общее развитие состояния транса; вдобавок уникальность каждого субъекта не позволяет охарактеризовать транс как переживание, в своей основе одинаковое для всех.

    Эриксон прекрасно отдавал себе отчет в этих сложностях; на протяжении многих лет он довольно последовательно воздерживался от теоретических обобщений. Когда в последние годы жизни его часто просили дать конкретное определение природы транса или бессознательных процессов, он, как правило, уклонялся от этого, поясняя: "Как бы я это ни определил... это помешает мне осознавать и использовать многочисленные возможности, которые здесь существуют" (Erickson, личное сообщение, 1977). (Однако после такого отказа он нередко принимался рассказывать на эту тему обстоятельные метафорические истории.)

    Вообще говоря, упрощенные и категорические утверждения относительно переживания транса могут удовлетворить теоретика, но вселить предубеждение и внести ненужные ограничения в работу практика. Эриксон отмечает:

    "Следует признать, что описание, каким бы точным и полным оно ни было, никогда не заменит реального опыта, а также не может быть применено к любому субъекту (sic). Всякое описание глубокого транса по необходимости должно различаться в мелких подробностях от одного субъекта к другому. Не может быть абсолютного перечня гипнотических феноменов, относящихся к какому-то определенному уровню гипноза. У некоторых субъектов в легком трансе развиваются феномены, которые обычно связывают с глубоким трансом, а другие в глубоком трансе демонстрируют элементы поведения, обычно рассматриваемые как характерные для легкого транса. Некоторые субъекты, которые в легком трансе демонстрируют поведение, типичное для глубокого транса, могут утрачивать те же элементы поведения, когда наступает действительно глубокий гипноз. Например, субъекты, у которых в неглубоком трансе легко появляется амнезия, могут с такой же легкостью избежать амнезии в глубоком трансе. Причина таких кажущихся аномалий лежит в совершенно иной психологической ориентации человека, находящегося в глубоком гипнозе, по сравнению с его ориентацией в состоянии более легкого гипноза" (1952, in Rossi, 1980a, pp.144-145).

    Таким образом, эриксоновский гипнотерапевт должен с осторожностью относиться к любым категорическим утверждениям, касающимся гипнотического транса. Это не исключает выработки практиком собственного мнения о природе транса. Эриксон склонялся к диссоциационным моделям транса, как явствует из следующих цитат:

    "Глубокий гипноз - это такой уровень гипноза, который позволяет субъекту функционировать адекватно и непосредственно на бессознательном уровне без вмешательства сознания" (1952; in Rossi, 1980a, p.146).

    "Терапевтический транс - это период, когда привычные ограничения и убеждения временно изменяются, так что человек может оказаться восприимчивым к структурам, ассоциациям и способам функционирования психики, ведущим к разрешению проблем" (Erickson & Rossi, 1979, p.3).

    Качества, наиболее необходимые при использовании метода Эриксона, - гибкость и непредубежденность. В табл. 2.1 показаны некоторые ценные положения, высказанные или подразумеваемые представителями каждой из упомянутых выше современных теорий. Благодаря им практик-гипнотизер может рассматривать эти теории как взаимодополняющие, а не взаимоисключающие. В последующих главах эти положения будут рассмотрены подробнее, и будет показано, что они взаимно перекрываются.

    Таблица 2.1.

    Некоторые ценные положения,

    содержащиеся в современных теориях транса

    Теория

    Психодинамическая

    Теория

    Теория научения

    Теория

    Неодиссоциации

    Теория

    мотивированного

    участия

    Теория

    разыгрывания

    роли

     

    Некоторые ценные положения

    а) В ходе гипнотерапии возникает сильное взаимодействие между гипнотизером и теория субъектом.

    б) Субъект транса переходит на менее аналитический и более первичный способ переработки информации (т.е. менее критичный и оборонительный и более образно-ориентированный).

    а) Транс - естественный навык, которому можно обучиться.

    б) Способность к трансу может совершенствоваться в ходе практики.

    в) Развитию транса могут мешать другие результаты научения, их нужно обнаружить и обезвредить.

    а) Субъект в состоянии глубокого гипноза часто диссоциирован от нормальных процессов контроля и регуляции.

    б) Эта общая диссоциация позволяет возникать специфическим диссоциативным феноменам - таким, как возрастная регрессия, гипнотические сновидения, автоматическое письмо, галлюцинации и контролирование боли.

    в) Диссоциативные переживания могут возникать и помимо формального гипноза (например, сновидения, воспоминания).

    а) Транс - это естественное переживание, феноменологически аналогичное другим психологическим переживаниям.

    б) Поэтому любого субъекта при наличии у него желания можно обучить развивать "трансовые" феномены.

    в) Формальное наведение и ритуалы не нужны для вызывания переживаний "транса".

    г) В высшей степени важно установить раппорт, эффективно информировать и мотивировать субъекта.

    а) Гипноз и транс - в действительности всего лишь образные выражения, которые не следует трактовать как конкретные.

    б) Поскольку транс есть реакция, возникающая в социально-психологическом контексте, всегда следует учитывать ситуационные переменные (например, воздействия со

    стороны гипнотизера, взаимоотношения с ним).

     

     

    Транс как естественное и кроссконтекстуальное явление

    В подходе Эриксона центральное место принадлежит естественному использованию процессов транса. Чтобы глубже понять эту установку, следует различать переживание транса вообще и конкретный ритуал гипноза. Последнее - лишь одно из средств достижения первого. Понимание того, как транс возникает иными путями и в иных ситуациях, заметно расширяет возможности использования таких процессов. Чтобы облегчить такое понимание, ниже приводятся некоторые положения, которые могут оказаться полезными.

    1. Ощущения транса характеризуются принципом идеодинамики и логикой "оба/и". Чтобы научиться понимать природу транса, можно отметить несколько принципиальных его черт. Во-первых, ощущения в состоянии транса "просто возникают" без всякого управления, контроля или иного активного участия процессов самосознания. Как будет сказано ниже, в следующем разделе, это свойство непроизвольности описывается принципом идеодинамики, согласно которому идеи могут проявляться в динамике (ощущениях, образах, познании, двигательных актах, восприятии, эмоциях) без всякого участия сознания.

    Во-вторых, транс связан с парадоксальной логикой "оба/и". Это означает, что человек идентифицируется с обеими сторонами взаимодополняющего деления на "это" и "то", "внутри" и "вне", "субъект" и "объект". Поэтому в трансе я могу ощущать себя и "здесь", и "там", чувствовать себя и связанным, и разъединенным с вами, и "частью" происходящего, и "отдельно" от него, и ребенком, и взрослым. Эта логика "оба/и" создает неконцептуальное и несловесное состояние ощущаемого единства. Это более первичный, всеобщий способ соотнесения понятий, чем расчленяющая логика "или/и", которая характерна для аналитических, сознательных процессов. Другими словами, процессы транса объединяют соотносимые понятия ("это" и одновременно "то"), тогда как сознательные процессы дифференцируют их ("это" в противоположность "тому").

    К числу других особенностей транса, которые будут рассмотрены в следующем разделе, относятся поглощенность переживаниями, непрерывность, искажение времени, изменчивость времени/пространства и изменения восприятия. Вместе взятые они говорят о том, что транс - это состояние глубокой поглощенности переживаниями, когда человек может функционировать независимо от ограничений, накладываемых регуляторными, ориентированными на ошибки сознательными процессами.

    2. Транс возникает во многих ситуациях. Даже основываясь на этом кратком описании транса, мы можем обнаружить, что он возникает во многих ситуациях. Нередко он развивается в культурных ритуалах перехода - например, мои ощущения в ходе недавнего боакосочетания были по своему характеру, безусловно, подобны трансу. То же самое можно услышать от спортсменов и артистов, которые рассказывают, что испытывают раскованность и "отдаются течению". Это же могут чувствовать люди, глубоко поглощенные звуками музыки или ритмом танца. Это можно наблюдать у человека, углубившегося в книгу, или у ребенка, увлеченного телешоу, которые не слышат, когда к ним обращаются. Это происходит с замечтавшимся студентом, с клиентом, находящимся в глубокой депрессии, со стариком, ушедшим в воспоминания. Короче говоря, транс возникает во многих контекстах.

    3. Транс можно вызывать различными способами. В числе средств наведения транса - ритмичные и повторяющиеся движения (танец, бег, укачивание, дыхательные упражнения и т.д.), монотонное пение (медитация, молитва, групповые ритуалы, скандирование лозунгов на митингах и спортивных соревнованиях, повторяющийся внутренний монолог при депрессии и т.д.), сосредоточение внимания (на мантрах, на голосе гипнотизера, на том или ином образе, идее, телевизионной передаче и т.д.) и уравновешивание мышечного тонуса (с помощью расслабления, массажа, препаратов типа алкоголя и валиума, ритмичных движений и т.д.). Все эти взаимосвязанные способы имеют тенденцию снижать роль дискретных, аритмичных движений рассудочной, сознательной природы, создавая тем самым более целостный тип переживания. В результате изменения мышечного тонуса ослабевает пролегающее по поверхности тела различение собственного "я" и внешнего мира, и человек получает возможность синхронизироваться со взаимодополняющими биологическими ритмами и подстраиваться к целостным психологическим процессам.

    4. Транс - биологическая необходимость. Антропологи отмечают, что ритуалы транса могут быть обнаружены буквально в каждой культуре (Richeport, 1982). Историки свидетельствуют, что подобные ритуалы существуют на протяжении столетий. Такое широкое распространение транса в различных культурах и в разное время говорит о том, что это биологически важное для человека явление.

    Одно из следствий такой точки зрения состоит в том, что транс все равно возникает, нравится вам это или нет. Это значит, что мы нуждаемся в такой возможности дать себе волю, погрузиться в более глубокий коллективный контекст, отдаться своему глубинному "я". Мы нуждаемся в том, чтобы периодически отключать регуляцию, направленную на сознательное достижение цели и исправление ошибок, и вновь испытать неискаженное ощущение целостности. (Как я часто говорю клиентам, если вы не впускаете сами себя через парадную дверь, то вы все равно никакими засовами не запрете заднюю.) Действительно, я вижу, что многие симптомы развиваются тогда, когда сам человек или общество преграждают пути к трансу, повышающему чувство собственной ценности, или каким-то иным образом делают его недостижимым.

    5. Транс выполняет многообразные функции. Если транс биологически необходим, это должно объясняться какими-то конкретными эволюционными целями. С излагаемых позиций транс играет важную роль в уравновешивании биологических и психологических систем. Говоря конкретнее, транс способствует удовлетворению нескольких присущих человеку взаимодополняющих мотиваций - сохранению и расширению целостности автономного (саморегулирующегося) самосознания. Это самосознание всегда проявляется через множество систем: индивидуальные, парные, семейные, социальные и т.п.

    Сохранение (т.е. неизменность) самосознания посредством транса может происходить различными способами. Человек или группа людей могут погружаться в транс, чтобы возобновить ощущение безопасности - например, с помощью ежедневной медитации, аутогипнотического транса, групповых песнопений. Серьезная угроза жизни может вызывать защитный транс, связанный с полным уходом от сознательной ориентации (шок, каталепсия, депрессия, проекция образов). Транс может также служить средством выражения сознательно запрещаемых ролей; например, Бейтсон (Bateson, 1958) описал, как племя иатмул на Новой Гвинее исполняет "нэвен" - ритуал транса, при котором мужчины переодеваются женщинами и наоборот, а затем разыгрывают определенные роли, обычно связываемые с противоположным полом. Транс может использоваться для утверждения более глубокой связи с внешним миром на уровне переживаний; например, племена американских индейцев используют ритуальные танцы для вызывания дождя, чтобы погрузиться в состояние приобщенности к естественной окружающей среде. Короче говоря, транс - это возможность вернуться к фундаментальной сущности своего самосознания.

    Транс может также расширять круг самосознания человека или сообщества. Это проявляется в значимых ритуалах, связанных с возрастными переходами (свадьба, посвящение во взрослые и т.п.). Он позволяет человеку разрушить некоторые установившиеся связи (например, с болью, с определенным поведением, способом восприятия) и выйти за их пределы. Он порождает метафорические проявления, направленные на решение проблем, - такие, как патологические симптомы, художественное самовыражение или рассказывание историй. И он может облегчить психологическую интеграцию (т.е. объединение разъединенных частей), что составляет важную цель психотерапии.

    6. Транс может повышать или снижать чувство собственной ценности. Как и в случае любого другого переживания, ценность транса зависит от контекста, в котором он возникает. Трансы, повышающие чувство собственной ценности, обычно бывают мягкими, ритмичными и непрерывными (плавными); снижающие его - бурными, аритмичными и жесткими. Со временем содержание трансов, повышающих чувство собственной ценности, обычно меняется, поскольку происходит интеграция и возникают новые гештальты. Содержание трансов, снижающих чувство собственной ценности, обычно повторяется, поскольку интеграции не происходит. При трансах, повышающих чувство собстенной ценности, человек не делает попыток активно управлять своими переживаниями; при трансах, снижающих чувство собственной ценности, он прилагает усилия, чтобы контролировать, отрицать или иным способом отвергать переживания собственного и/или другого "я". Например, людей, страдающих психологическими симптомами, можно рассматривать как проявляющих феномены транса, которыми они пытаются управлять ("избавиться от этого") и отрицать их ("это не я"). Аналогичным образом люди, систематически прибегающие к насилию (например, на войне) пытаются стереть это другое "я"; при этом часто возникает состояние, подобное трансу.

    То, что транс не обязательно полезен, заставляет психотерапевта думать не столько о том, какова степень вызванного транса, сколько о его терапевтическом качестве. Поэтому для эриксоновского гипнотерапевта важна не столько глубина, сколько широта транса - другими словами, то, насколько в данном трансе оказываются доступными ресурсы клиента. Предполагается, что клиент знает, как тем или иным способом вызывать транс; нас интересует, как можно утилизировать терапевтический контекст, чтобы усилить происходящие при таких трансах процессы повышения чувства собственной ценности (а значит, и практическую пользу).

    7. Феномены транса - это фундаментальные процессы, порождающие психологический опыт. Когда человек или сообщество погружаются в гипнотический транс, обычно возникают определенные феномены ("проявления"). В их числе - регрессия в прошлое, прогрессия в будущее, наплыв воспоминаний (гипермнезия) или избирательное забывание (амнезия), искажения и диссоциация восприятия (позитивные и негативные галлюцинации). Хотя на первый взгляд такие феномены могут показаться необычными, они совершенно естественны. По существу, феномены транса можно рассматривать как фундаментальные психологические процессы, с помощью которых порождается и поддерживается внутренний опыт. Действительное их отличие состоит в том, что в состоянии транса эти феноменологические переживания усиливаются и интенсифицируются, из-за чего и представляются такими эффектными или вообще необычными. Например, мы испытываем галлюцинации, когда полностью диссоциируемся от проецируемых нами образов; мы усиливаем свою способность что-то забывать (амнезия), когда используем возможность погружаться в нечто не имеющее к этому отношения. Способствуя более интимному и интенсивному участию в процессах, с помощью которых мы обычно конструируем мир своего опыта, и в то же время создавая чувство отчужденности от него (т.е. в трансе вы чувствуете, что вам нет необходимости контролировать себя или удерживать какие-то ощущения), терапевтический транс создает возможности для фундаментальных сдвигов в наших взаимоотношениях с привычными способами самопроявления. Короче говоря, этот процесс позволяет осуществлять глубокие трансформационные изменения.

    8. Феномены транса и клинические симптомы - это одни и те же феномены, проявляющиеся в различных контекстах. Одно из первых поручений, которое дал мне Эриксон, когда я начал сотрудничать с ним, состояло в изучении больных психозами. Устроившись на внештатную должность, которая позволяла мне это делать, я периодически посещал Эриксона и обсуждал с ним различных пациентов. Описывая свою обширную работу с психотиками, он снова и снова подчеркивал три обстоятельства. Во-первых, феноменологические переживания у психотиков и людей, находящихся в глубоком трансе, разительно сходны: для обоих случаев характерны регрессии, диссоциации, амнезии, изменения восприятия и ощущений, символическое самовыражение и т.п. Во-вторых, различие в качестве переживаний огромно: психотики обычно ощущают себя в крайне болезненном и тесном мире, в то время как люди, находящиеся в глубоком трансе, испытывают огромное наслаждение. Другими словами, феноменологическая форма переживаний одна и та же, в то время как контекст радикально иной. В-третьих, психологические процессы в обеих группах представляют собой усиленные проявления нормальных бессознательных процессов.

    Из этих мыслей следует вывод, что терапевтический контекст транса идеален для трансформации проявлений симптомов, снижающих чувство собственной ценности. Проявления симптомов можно рассматривать как истинные гипнотические феномены, происходящие в психологических контекстах, снижающих чувство собственной ценности. Поэтому гипнотерапевт стремится установить такой контекст межличностных и внутриличностных взаимоотношений, в котором те же самые процессы узакониваются, определяются как полноправные автономные проявления бессознательного (т.е. феномены транса) и утилизируются как основа для решения проблем и для самоинтеграции.

    Феноменологическое переживание транса

    До сих пор мы рассматривали общие представления о природе транса. В настоящем разделе более конкретно говорится о некоторых частных феноменологических характеристиках переживания транса.

    1. Поглощенность внутренними переживаниями. В состоянии транса внимание субъектов может сосредоточиваться до такой степени, что они на длительное время остаются погруженными в какие-то конкретные переживания. Противоположностью этому является состояние бодрствования, когда процессы внимания остаются рассредоточенными и несфокусированными благодаря постоянной реориентации на меняющиеся внешние сигналы. В трансе загипнотизированный субъект часто не воспринимает посторонние сигналы (шум, другие голоса), а даже если и воспринимает, то они обычно не отвлекают его, он о них не думает и не испытывает потребности на них реагировать. Это особенно справедливо для глубокого транса.

    Внимание субъекта может быть направлено вовне или вовнутрь. Большинство традиционных гипнотических ритуалов требует, чтобы гипнотизер сначала зафиксировал внимание субъекта на каком-то внешнем предмете (хрустальном шаре, глазах гипнотизера, кнопке на стене, метрономе и т.п.). Затем гипнотизер постепенно смещает внимание субъекта на его внутренние ощущения. Иногда, однако, бывает удобнее, чтобы субъект, находясь в трансе, оставался ориентированным вовне. Это относится к тем случаям, когда гипнотизер намерен вызвать транс у субъекта, который не хочет закрывать глаза, или когда нужно помочь клиенту улучшить качество его публичных выступлений (речей, социальных взаимодействий, участия в спортивных соревнованиях). Еще одна ситуация, требующая управления извне, - это когда гипнотерапевт сам погружается в транс во время работы с клиентом; этот метод и его преимущества будут охарактеризованы в главе 3.

    Подобная особенность - длительная концентрация внимания на внутренних переживаниях - характерна как для гипнотических, так и для "симптоматических" трансов. Можно заметить, как у человека, которого беспокоит вновь и вновь возникающая проблема, появляется своеобразная фиксация на этом проблемном процессе. Как и при гипнотическом трансе, человеку, одержимому проблемой, не приходится прилагать усилия, чтобы сохранять такую сосредоточенность: этот процесс самоподдерживается без всяких сознательных усилий. Однако, в отличие от загипнотизированного субъекта, такой человек постоянно пытается нарушить эту сосредоточенность с помощью различных регуляторных стратегий. Это приводит к диссоциации - разобщению сознательных и бессознательных процессов, причем последние остаются сосредоточенными на проблеме. Другими словами, бессознательное остается зафиксированным на незавершенных внутренних взаимосвязях, в то время как сознание пытается уйти от них (т.е. отвергнуть или отрицать их); это ведет к противостоянию сознательных и бессознательных процессов. Как мы увидим позже, эриксоновские стратегии наведения направлены на то, чтобы объединить оба типа процессов с целью их интеграции.

    2. Самопроявление, не требующее усилий. Загипнотизированный субъект обычно почти не испытывает потребности в том, чтобы попытаться что-то сделать, или необходимости "строить планы на будущее". Ощущения "как будто просто возникают" и "текут без всяких усилий". Это проявление транса не обязательно объясняется тем, что субъект передоверяет управление гипнотизеру: оно столь же обычно в состоянии самогипноза и отражает переход от сознательной переработки информации к бессознательной.

    Эта особенность отражает принцип идеодинамики (превращения "идей" в "динамику"), согласно которому идеи могут трансформироваться в динамические проявления (например, образы, поведение, ощущения, познание и т.д.) независимо от волевых сознательных процессов, и иногда без их ведома. Как указывал Бернгейм (1895), в трансе идеодинамические процессы более интенсивны и происходят чаще. Например, у субъектов, которым внушают, что рука у них начнет автоматически подниматься, нередко появляется идеомоторное ощущение, будто рука непроизвольно движется вверх: слова гипнотизера могут вызывать у них идеосенсорную визуализацию ощущений. Многократно наблюдая проявления идеодинамических процессов у загипнотизированных субъектов, Эриксон и Росси (1979) определили гипнотическое воздействие как внушение идей, которые психика человека утилизирует способами, лежащими вне обычного диапазона управления со стороны его "эго".

    Другими словами, в контексте гипнотерапии у клиента поощряется автономное самопроявление его бессознательных процессов. Такого поощрения Эриксон нередко добивался косвенным образом. Например, он часто вызывал реакцию транса, рассказывая истории о других людях, испытывающих такие феномены транса, как левитация руки или релаксация. У человека, внимательно слушавшего Эриксона, начинали возникать аналогичные образы. При этом субъект идеомоторным путем выражал общий смысл происходящего с помощью минимальных сигналов - незначительных изменений таких физических признаков, как цвет лица, ритм дыхания и расширение зрачков. Эриксон внимательно наблюдал за этими минимальными сигналами и руководствовался ими при дальнейшем воздействии на субъекта в ходе наведения. Такой межличностный "контур обратной связи" часто приводил к тому, что человек впадал в транс без всякого прямого внушения. Этот и другие методы позволяют использовать идеодинамические процессы в терапевтических целях.

    Следует также сказать о том, как идеодинамические процессы характеризуют трансы, снижающие чувство собственной ценности (симптоматические трансы). Главная особенность всякого проблемного контекста состоит в том, что его симптомные компоненты проявляются автоматически. Словно само по себе возникает чувство собственной никчемности, то и дело возвращаются беспокоящие образы, навязчиво повторяется внутренний диалог. Эриксоновский гинотерапевт воспринимает такие автоматические проявления как закономерное идеодинамическое выражение бессознательного и стремится дать им возможность привести к повышению чувства собственной ценности сбалансированными и разнообразными способами. Например, с клиентом, жаловавшимся на ощущение тревоги в груди, после установления достаточного раппорта были произведены следующие гипнотические воздействия:

    "Ну, хорошо, Мэри. Я только хочу обратить ваше внимание на одну мысль, которая сначала может показаться немного необычной, но я думаю, что вы будете все больше ею проникаться, применяя ее к своим ощущениям по ходу нашего разговора. Так вот, о какой мысли я говорю? Попросту говоря, вот о какой. Ваши бессознательные процессы могут выражаться самостоятельно множеством разных способов... так бывает у всех нас... Например, у вас могут самопроизвольно появляться какие-то ощущения... правильно, Мэри... какие-то ощущения у вас в груди... Вы знаете, что называете их по-разному и по-разному о них думаете... И я хочу только подтвердить вам, что ваше бессознательное способно порождать и такие ощущения, и разные другие тоже... потому что с какой стати все это должно доставаться только на долю вашей груди? Не знаю, сможет ли сейчас же подключиться к этому ваша рука, или это в ногах вы почувствуете теплоту, или холод, или щекотание, или онемение... Я знаю только одно: вы вполне можете проявлять эту непроизвольную бессознательную способность вызывать ощущения множеством разных безопасных способов..."

    При таком разговорном гипнозе симптом определяется как частный случай общих способностей бессознательного. Субъекту внушается, чтобы он разнообразил проявления этих способностей через посредство соответствующих идеодинамических реакций (повышающих самооценку) с целью реконтекстуализации симптома как (неосознаваемого) дара, имеющего определенную ценность. Таким путем автоматизм, свойственный как гипнотическим, так и симптоматическим феноменам, используется для трансформации последних в терапевтический эффект.

    3. Переживаемое, неконцептуальное участие. Люди, находящиеся в состоянии транса, обычно полностью погружены в мир ощущений, а не понятий. У них повышается способность непосредственно ощущать "вещи как они есть" и обычно почти не возникает потребность логически осмыслять или концептуально анализировать свои ощущения. Мыслительные процессы, как правило, становятся менее критичными, менее оценочными, менее словесными и менее абстрактными; в то же время они становятся более описательными и образными, более сенсорными и более конкретными. Такой чувственный способ переработки информации позволяет устанавливать более глубокие связи с собственными ресурсами и с текущей реальностью. Эта способность особенно важна для клиентов, подвергаемых гипнотерапии. "Познавая себя на ином уровне внутреннего опыта" (Эриксон, личное сообщение, 1977) путем отвлечения от привычных, дисфункциональных сознательных процессов, человек получает возможность исследовать свой опыт под разнообразными углами зрения.

    Подобное освобождение чувственных процессов от концептуальных рамок отличает терапевтические трансы от симптоматических. При последних человек, как правило, поглощен процессом переживания и в то же время привязан к жесткой концептуальной структуре, которая формирует и искажает значимость переживаемых сигналов. Это приводит к повторяющимся (и поэтому предсказуемым) переживаемым результатам. Цель гипнотического навежения состоит в том, чтобы разрушить фиксацию на этих жестких структурах, тем самым позволяя процессам переживания разворачиваться в соответствии с глубинным разумом человека.

    4. Готовность экспериментировать. В гипнотическом трансе человек обычно проявляет готовность экспериментировать с новыми открывающимися перед ним возможностями. Хотя это свойство обычно определяют как внушаемость, такой термин иногда подразумевает ошибочную предпосылку, будто субъект - это пассивный автомат, у которого ощущения возникают как результат команд другого человека (гипнотизера). Эриксон был с этим не согласен и категорически утверждал (1948):

    "Слишком часто высказывается необоснованное и неверное предположение, будто... все, что происходит вследствие гипноза, должно непременно и полностью быть результатом и первичным проявлением внушения. В противоположность этим неправильным представлениям загипнотизированный человек остается тем же, кем и был... Изменения в его поведении определяются жизненным опытом пациента, а не гипнотерапевтом. Самое большее, что может сделать гипнотерапевт, - это лишь повлиять на способ его самопроявления. Наведение и поддержание транса нужны для того, чтобы обеспечить особое психологическое состояние, в котором пациент может перестроить и реорганизовать свои внутренние психологические сложности и использовать свои собственные способности в соответствии со своим внутренним опытом. Это позволяет ему больше узнать о самом себе и более адекватно себя выразить" (Rossi, 1980d, p.38).

    Гипнотические субъекты не столь легковерны и, как правило, не склонны выполнять команды, несовместимые с их собственными жизненными ценностями. Попытки заставить погруженного в транс человека сделать что-нибудь такое, чего он делать не хочет, почти всегда выводят его из транса; обычно такие попытки порождают недоверие к гипнотерапевту и гнев, тем самым серьезно вредя их взаимоотношениям.

    Загипнотизированный человек сохраняет полную свободу относительно своих переживаний; эту внутреннюю свободу обычно усиливает чувство безопасности и удовлетворенности, возникающее во время терапевтического транса. Подобно замученному делами бизнесмену, оказавшемуся в отпуске, субъект транса, на время освободившись от господства беспокоящей его фиксированной точки зрения, определяемой обычными сознательными процессами, проявляет гораздо большую готовность и способность экспериментировать с творческим и спонтанным поведением.

    5. Гибкость пространственно-временных соотношений. Феноменологические переживания обычно имеют место в определенном пространственно-временном контексте. В состоянии транса человек может по-разному соотносить себя с временем и пространством. Он может полностью диссоциироваться от настоящего момента и переместиться в альтернативную пространственно-временную реальность. Например, он может испытать субъективную возрастную регрессию в прошлое или возрастную прогрессию в будущее; он может испытать искажение времени, когда минута ощущается как час (растяжение времени) или час - как минута (сокращение времени); он может испытать позитивную галлюцинацию, вообразив что-то такое, чего на самом деле нет, или негативную галлюцинацию, вообразив, что не существует чего-то такого, что на самом деле есть.

    В основе этих и других феноменов транса лежит способность соотносить себя с временем и пространством как с переменными величинами, которыми можно манипулировать, а не как с ограничивающими константами. Другими словами, загипнотизированный человек освобождается от  приуроченности к единственной пространственно-временной координате ("настоящему"), что делает доступным для него бесконечное число других потенциальных реальностей. Огромная терапевтическая ценность такой гибкости (например, для реорганизации прошлого, изменения усвоенной в настоящем точки зрения, перемены убеждений относительно будущего) подробнее рассматривается в последующих главах.

    Прекрасный пример такой вариабельности пространства-времени можно найти в "Волшебнике Страны Оз". В начальном эпизоде книги сознание Дороти "депотенциализируется" в результате удара по голове. Сразу же вслед за этим ей начинает казаться, будто она вихрем носится по своему дому ("между небом и землей"). Вокруг нее вращаются различные предметы ее повседневного мира: кухонные мойки, велосипеды, корзинки и т.д. Все эти парящие в воздухе предметы "оторваны" от своего обычного контекста. Точно так же в трансе различные элементарные единицы, у бодрствующего человека обычно связанные в жесткие конфигурации, высвобождаются, что делает возможной реорганизацию этих элементарных познаний в новые, более подходящие конфигурации (структуры).

    6. Изменение сенсорных ощущений. Субъекты транса часто испытывают изменения своих сенсорных ощущений, такие как искажение восприятия, обострение всех чувств, селективное восприятие и галлюцинации. Эти изменения могут возникать в любой из сенсорных модальностей. Например, очень обычны кинестетические изменения. Субъекты могут чувствовать полную расслабленность и сонливость (тело становится тяжелым и теплым) или же моторную неподвижность (каталепсию) с ощущением легкости или освобождения от собственного тела. Иногда возникает искажение восприятия отдельных частей тела: человек может чувствовать, будто у него непропорционально велика голова, будто рука у него действует независимо от остального тела (как при левитации руки), и т.д. Иногда ощущаются различные сдвиги в вестибулярной системе, такие как приятное чувство вращения или верчения.

    Обычны также изменения зрения. У субъектов, глаза которых остаются открытыми, может возникать туннельное зрение, когда периферия поля зрения темнеет или затуманивается. Туннельное зрение наблюдается особенно часто, если внимание субъекта зафиксировано на единственном раздражителе (например, на глазах гипнотизера) и он сидит неподвижно, не моргая. У субъектов с открытыми глазами может усиливаться цветовое восприятие, или он начинает видеть все черно-белым, или в чередующихся цветах. Если субъект смотрит на гипнотизера, он видит, будто его лицо искажается и превращается в лицо кого-нибудь другого (знакомого или незнакомого). В состоянии глубокого гипноза человек может также испытывать позитивные или негативные зрительные галлюцинации.

    Субъект транса, глаза которого закрыты, часто погружается в мир ярких зрительных образов. Это могут быть ожившие воспоминания, геометрические узоры и фигуры или же интересные символические образы (как во время гипнотического сновидения).

    Могут происходить и изменения в области слуха. Субъект часто избирательно прислушивается к голосу гипнотизера до такой степени, что не слышит других звуков извне. В то же время голос гипнотизера может начать звучать для субъекта совершенно иначе: субъекту кажется, что меняется его высота, что он приближается, или удаляется, или вообще замирает. (При этом субъект, как правило, сохраняет раппорт с гипнотизером, о чем свидетельствует его реакция на гипнотические команды.) Наконец, у субъекта иногда возникает повышенная чувствительность к невербальным воздействиям гипнотизера: подчеркиванию тоном голоса, изменениям интонации (особенно в связи с его собственными невербальными "ритмами", например дыханием) и слуховой локализации в пространстве (см., например, Erickson, 1973). Из-за этого у субъекта могут наблюдаться трудности с возникновением или поддержанием транса, если гипнотизер говорит грубым или отрывистым голосом либо если темп его речи намного быстрее или медленнее, чем внутренние процесссы переработки информации субъектом.

    Эти разнообразные сенсорные изменения обычно воспринимаются как вполне приятные и интригующие. Они помогают нарушить ориентацию субъектов на их обычную реальность и тем самым способствуют развитию транса. Они особенно эффективны в качестве "средств убеждения", когда субъект встревожен и не уверен, находится ли он в трансе, - это позволяет ему избавиться от беспокойства и глубже погрузиться в транс.

    Эти же сенсорные изменения характеризуют и симптоматические трансы. Они легко заметны у сильно диссоциированных личностей (например, у психотиков), но встречаются и при других проблемах. Например, у одной клиентки, испытывавшей сильную ревность всякий раз, когда рядом с ее мужем оказывалась любая другая женщина, в такие моменты возникало туннельное зрение (полное затемнение периферии поля зрения), за которым следовала высокоизбирательная зрительная ориентация. У другого клиента, бизнесмена, боявшегося публичных выступлений, перед самым выступлением появлялось ощущение, будто он отделился от собственного тела и смотрит на него откуда-то сверху. Подобные необычные изменения восприятия часто сопровождаются мышечным напряжением (обычно от страха) и аритмичными поведенческими реакциями (обычно - попытками перебороть свое ощущение), тем самым создавая диссоциированное проблемное состояние.

    Однако в обстановке гипноза, способствующего повышению чувства собственной ценности (когда двигательные реакции могут оставаться расслабленными и ритмичными), подобные симптоматические явления могут рассматриваться как спонтанные и автономные проявления бессознательных процессов, которые можно утилизировать в качестве решений. Например, ревнивая клиентка была обучена с помощью гипноза утилизировать туннельное зрение различными способами, повышающими чувство собственной ценности, в том числе путем сосредоточения внимания на муже, что вызывало чувство безопасности и удовольствия. Диссоциирующийся бизнесмен научился в состоянии гипноза наблюдать за собой с другого конца комнаты, что позволяло ему быть "частью самого себя" и одновременно "отдельно от себя". Таким образом, изменения восприятия в зависимости от их контекстуальной значимости и проявлений могут быть как проблемой, так и ее решением.

    7. Изменения степени вовлеченности. Традиционные метафоры, касающиеся "глубины транса", - например, легкий, средний и глубокий транс - говорят о том, что транс - это скорее непрерывный континуум вовлеченности, чем состояние "все или ничего". "Глубина вовлеченности в гипноз" на протяжении транса может колебаться, особенно у субъектов-новичков. У субъекта может, например, возникнуть глубокий транс, который затем переходит в легкий или средний, а потом он пробуждается от транса вообще, после чего вновь погружается в глубокий транс. Транс с такими колебаниями уровня можно назвать "плавающим трансом".

    Уровень транса характеризует соотношение сознательного и бессознательного способов переработки информации. Чтобы это было понятнее, можно выделить три основных уровня: сознательный, смешанный и диссоциированный. В сознательном состоянии (обычно называемом состоянием бодрствования) у субъектов доминируют главным образом рациональные и ориентированные на реальность сознательные процессы; они вообще не находятся в трансе. В смешанном состоянии (обычно называемом легким трансом) субъекты испытывают взаимодействие сознательных и бессознательных процессов. Например, они могут все еще воспринимать внешние сигналы, но не чувствовать себя обязанными активно ориентироваться на них; внутренний диалог может присутствовать, но в не столь директивном и доминирующем виде. В этом состоянии релаксации субъекты обычно не чувствуют себя привязанными к единственной точке зрения или зафиксированными на ней. В диссоциированном состоянии (обычно называемом глубоким трансом) субъекты полностью переходят на бессознательную переработку информации и обычно испытывают многие характерные особенности транса, описанные в настоящем разделе.

    Гипнотерапевт поступит правильно, если будет следить за этим эффектом плавания, потому что различные уровни транса требуют различных способов его утилизации. Например, индуцирующие воздействия имеют целью перевести субъекта из сознательного состояния в смешанное или диссоциированное. Многие процедуры гипнотерапевтической утилизации предпринимаются лишь тогда, когда осуществлено достаточное наведение (что оценивается способами, описанными ниже). И даже тогда гипнотерапевт должен суметь уловить возможный переход в более легкий транс, поскольку это может снизить эффективность процедуры, особенно если она требует диссоциированного состояния. (Это не означает ошибочного утверждения, будто "чем глубже транс, тем больше вероятность терапевтических изменений"; как мы увидим ниже, многие гипнотерапевтические процедуры требуют всего лишь смешанного состояния, лишь бы сознательные процессы у субъекта не слишком мешали гипнотическому самоисследованию.)

    Уровень транса у субъекта может также быть использован для принятия решения о наиболее подходящей манере воздействия. Например, когда субъект находится в сознательном или смешанном состоянии, часто оказывается лучше всего пользоваться косвенными воздействиями (например, метафорическими историями), чтобы избежать возможных помех со стороны сознательных процессов. При диссоциированном же состоянии субъекта необходимость применения косвенных воздействий значительно меньше, поскольку сознательные процессы неактивны.

    8. Моторно-вербальная заторможенность. Люди, находящиеся в гипнотическом трансе, обычно не склонны двигаться или вести сколько-нибудь сложный разговор. Повторим еще раз: такое отсутствие подвижности отчасти отражает идеологию, лежащую в основе большинства гипнотических ритуалов. В других ритуалах вызывания транса используются танцы (например, вокруг костра, в хороводе), монотонные песнопения и другие экспрессивные ритмы. Важно, что транс может вызываться и поддерживаться путем как затормаживания движений, так и ритмичных (повторяющихся) движений, т.е. путем исключения беспорядочных и аритмичных ориентировочных реакций (и мышечного напряжения), порождающих сознательные процессы. Относительная неподвижность гипнотического субъекта могла возникнуть как необходимое комплементарное состояние по отношению к непрерывному движению (целенаправленному действию), характеризующему стиль жизни в бодрствующем состоянии, свойственный западной культуре; она может отражать также диссоциацию от своего физического "я" (человек господствует над природой, и в том числе над собственным телом), обычно присущую нашей культуре.

    Таким образом, в состоянии транса субъекты могут двигаться или говорить, если пожелают, но часто они воспринимают такое внешне-ориентированное поведение как ненужное и отвлекающее от внутренне-ориентированных переживаний. Чтобы понять это, представьте себе, что вы поглощены взаимодействием с кем-то другим, а экспериментатор начинает расспрашивать вас о ваших ощущениях; естественно, такие расспросы будут прерывать поток ощущений. Кроме того, вербализация обычно прочно связана с сознательной переработкой информации и поэтому имеет тенденцию подталкивать субъекта к этому виду деятельности.

    Из потенциальной деструктивности подобных действий следуют несколько выводов. Во-первых, гипнотерапевт должен сводить до минимума просьбы разговаривать или двигаться. Действительно, я редко прошу погруженных в транс субъектов рассуждать, объяснять или подробно описывать свои ощущения во время гипноза. Такое ограничение не следует воспринимать как помеху в работе, поскольку информацию о текущих ощущениях субъекта легко можно получать по минимальным сигналам, идеомоторным реакциям, обсуждению после транса или автоматической речи. Однако, как мы увидим ниже, задача эриксоновского гипнотерапевта состоит в том, чтобы вызвать общие процессы, которые субъект сможет самостоятельно использовать для достижения желаемых изменений. Другими словами, гипнотерапевт не пытается навязывать решения; вместо этого он вводит клиентов в контекст (терапевтический транс), в котором они могут вырабатывать свои собственные решения. В силу этого ему часто необязательно знать конкретные подробности переживаний клиента; однако он должен весьма тщательно наблюдать за текущими общими реакциями (например, эмоциональным состоянием, глубиной транса), чтобы гибко приноравливать к ним гипнотические воздействия. Как мы увидим ниже, об этих общих реакциях можно судить по невербальному поведению клиента.

    Второе важное обстоятельство, связанное с затормаживанием двигательно-словесных реакций как индикатором транса, заключается в том, что усиление таких реакций часто служит сигналом о переходе в более легкий транс. Например, если субъект начинает ерзать на стуле, это, как правило, означает, что он переходит на более легкий уровень транса. Возможно, что все дело лишь в описанном выше феномене "плавающего транса", но это же может указывать и на возникновение неких специфических затруднений. Однако в любом случае это следует немедленно утилизировать. Например, гипнотерапевт может, применяя индуцирующие воздействия, заговорить о "способности изменять глубину транса, полной возможности сейчас ненадолго перейти в более легкий транс, немного отдохнуть, собраться с мыслями, а потом снова погрузиться глубже".

    Наконец, ритмичное повторение или затормаживание действий, характерные для гипнотического транса, имеют место также и при симптоматических трансах, хотя и связаны в этом случае со снижением самооценки. В число ритмически повторяющихся симптомов входят такие навязчивые действия, как мытье рук, укачивание беспокойного ребенка, пораженческие внутренние причитания, характерные для депрессии ("Я не справлюсь, у меня ничего не выйдет"), медленное и методичное поглощение пищи у некоторых лиц, страдающих перееданием, и т.д. (Одна такая моя клиентка обладала невероятной способностью на протяжении почти часа поглощать пищу, запихивая ее в рот ритмично и непрерывно, словно в трансе, и при этом не отрываясь от телевизора.) Симптомы двигательного торможения проявляются, например, в паническом оцепенении у людей, которые боятся публичных выступлений, в уходе в себя при депрессии, в застывании на месте от ужаса. Любое из этих состояний (ритмичные движения или неподвижность), если оно поддерживается, имеет тенденцию перехода в транс. Повторю еще раз: реконтекстуализация и диверсификация проявлений таких процессов могут привести к трансформационным изменениям.

    9. Логика транса. В состоянии транса субъекты переживают свой внутренний опыт в иной логике, нежели в состоянии бодрствования. Повторю еще раз: бессознательные (первичные) мыслительные процессы обычно более ассоциативны, метафоричны и конкретны (образны), чем рациональная, линейная (последовательная) и причинно-следственная логика, которую предпочитает сознательное мышление. В частности, логика транса (см. Orne, 1959) допускает соотношения "оба/и". Например, субъекты, погруженные в транс, не видят ничего особенного или неудобного в том, что воспринимают самих себя как находящихся одновременно в двух разных местах или действующих в фантастических мирах, законы или структуры которых противоречат существующим в реальном мире. Такая логика транса накладывает намного меньше ограничений, чем рациональная, и поэтому лучше подходит для тех случаев, когда требуется максимально широкое разнообразие возможностей (например, в гипнотерапии). Соотношение "оба/и" (в противоположность "или/или") в логике транса позволяет одновременно принимать противоречащие друг другу, на первый взгляд, соотношения, тем самым позволяя выйти на ситуацию, в которой оба альтернативных пути ведут к выигрышу. Поскольку конфликты всегда предполагают (кажущиеся) противоречия, логика транса особенно полезна для интеграции (восстановления целостности) в клинике.

    Интересно отметить, что логика "оба/и" лежит в основе двойных связок, как служащих терапевтическим средством (например, коанов Дзэн-буддизма), так и нетерапевтических (например, шизофреногенных систем Бейтсона) (Rossi & Jichaku, 1984). Так, в религии Дзэн учитель говорит ученику: "Если ты скажешь, что это палка, я тебя ударю. Если ты скажешь, что это не палка, я тебя ударю. Что у меня в руке?" Структурную аналогию этому представляют собой слова шизофреногенного родителя: "Если ты скажешь или сделаешь то-то, ты плохой мальчик. Если ты не скажешь или не сделаешь того-то, ты плохой мальчик. Будь хорошим мальчиком и действуй". Разница заключается в контексте: учитель Дзэн (предположительно) создает глубинный контекст повышения чувства собственной ценности, который позволяет ученику проникнуть глубже мира противоположностей и открыть для себя "срединное третье", или "срединный путь", описываемый буддизмом.

    Аналогичным образом большинство клинических проблем можно рассматривать как подобные двойные связки, или "гипнотические коаны". Клиент имеет дело одновременно с обеими сторонами кажущегося противоречивым соотношения: "Я хочу измениться/я не хочу изменяться", "Я хочу остаться в одиночестве/я хочу быть среди людей", "Я хочу уйти/я хочу остаться". С точки зрения сознания нужно выбрать или то, или другое; другими словами, сознание отождествляет себя с какой-то одной стороной в противовес другой. Это создает проблему, поскольку обе стороны имеют одинаковую силу, несмотря на неоднократные попытки предпочесть одну из них. Транс же разрушает ограниченность структуры "или/или" и позволяет ощутить единство, скрытое в основе обеих позиций, тем самым предоставляя возможность для конструктивной интеграции.

    10. Метафорическая обработка информации. Это центральное и объединяющее понятие эриксоновского подхода, которое поэтому будет рассмотрено подробно. Символ определяется здесь как нечто заменяющее собой то, чем он не является; под символической (или метафорической) переработкой информации имеется в виду сильная тенденция субъектов транса понимать и представлять себе те или иные воздействия, соотнося их с собой. Например, они могут начать погружаться в транс в то время, как слушают историю о ком-то другом, кто погрузился в глубокий транс; или получить доступ к своей проблеме (проблемам) и исследовать ее, слушая описание другой проблемы, не связанной с ней по содержанию (например, с другими действующими лицами и ситуацией), но подобной ей по структуре; или решить проблему, порождая гипнотические сновидения, которые в символическом виде развивают и затем трансформируют проблемное состояние; или корректировать самореализующиеся пессимистические пророчества путем возрастной прогрессии на несколько месяцев в будущее, чтобы там "увидеть", как много непредвиденных изменений они сумели произвести; или даже выработать у себя желаемый навык, идентифицируясь в трансе с каким-нибудь человеком, этот навык воплощающим (т.е. превращаясь в него). Каждому из этих процессов посвящена глава в готовящейся к печати книге "Гипнотические трансформации: чувственный рефрейминг в эриксоновской гипнотерапии", которую я написал как продолжение настоящей.

    Необычность некоторых таких процедур не должна отвлекать внимания от того факта, что метафорическая переработка информации - обычный и естественный процесс. Например, любой человек был свидетелем бесчисленных разговоров, в которых слушатель отвечает рассказом об аналогичном случае, происшедшем с ним самим (см., например, Bower & Gilligan, 1979). Так, описание моей "первой любви" способно вызвать у вас воспоминания о том же, особенно если налицо какое-то сходство. Как мы увидим, многие другие феномены также наводят на мысль о широком распространении этого естественного процесса (например, популярность такого кинофильма, как "Рокки"). Мы также рассмотрим подробно, в какой степени подобная переработка информации зависит от таких переменных, как манера изложения говорящего (например, сосредоточенность на себе или обращение к слушателю), ситуационный контекст (например, гипноз или деловая беседа) и состояние слушателя (транс или бодрствование). Важно здесь то, что транс облегчает символическую переработку информации.

    Метафоры играют важную роль и в проблемных процессах. Повторю еще раз: повторяющиеся симптомы можно рассматривать как символическое соединение парных комлементарностей, т.е. сосуществование кажущихся противоположными мотиваций или запретов. Другими словами, это бессознательные попытки примирить стороны конфликта, подобно тому как симптомы проблемного ребенка нередко отражают конфликт между родителями. Когда подобные символические проявления (симптомы) налицо, метафорические воздействия окажутся прекрасным способом подстроиться под особенности клиента.

    11. Искажение времени. Как упоминалось выше, ощущение времени у человека, находящегося под гипнозом, резко меняется. Многие даже говорят об "исчезновении времени" в состоянии транса. Если попросить субъекта оценить, сколько времени продолжался транс, он, возможно, окажется несколько озадачен или смущен, как будто это понятие в трансе теряет силу. Я понимаю это так, что нужно различать два вида времени: биологическое время - ритмичное, циклическое, пульсирующее и первичное, и психологическое время - культурное, линейное, последовательное и вторичное. Психологическое время - это, по-видимому, конструкция, создаваемая аналитическим мышлением и полезная для организации целенаправленных действий и последовательных событий, связанных с некими социальными маркерами. Снижение аналитической ориентации в состоянии транса разрушает эти маркеры, а вместе с ними и линейное чувство времени.

    Из-за снижения чувства психологического времени в состоянии транса субъекты могут давать оценки, разительно отличающиеся (обычно в меньшую сторону) от действительно прошедшего по часам времени. Например, час такого времени может оцениваться как 10 минут. Как показали Купер и Эриксон (Cooper & Ericson, 1959), а также Мастерс и Хьюстон (Masters & Houston, 1972), это искажение времени имеет много терапевтических применений, особенно в области ускоренных процессов обучения.

    12. Амнезия. Нередко субъекты гипноза, пробуждаясь от транса, могут вспомнить лишь немногое (частичная амнезия) или не помнят вообще ничего (полная амнезия) из того, что происходило во время транса. Интересно, что когда-то считали, будто у субъектов транса всегда наблюдается полная амнезия. Начало этому убеждению положил маркиз Пюисегюр, который в 1784 г. "месмеризировал" молодого пастуха, впоследствии не помнившего своих ощущений во время транса. Сегодня, однако, мы знаем, что амнезия не является ни необходимым, ни достаточным условием транса (Cooper, 1972; Orne, 1966). Хотя у субъектов иногда появляется спонтанная амнезия, большинство случаев такого временного забывания объясняется методами, примененными гипнотерапевтом, или же процессами обучения, зависящими от состояния (см. Gilligan & Bower, 1984).

    Эриксоновский гипнотерапевт часто пользуется амнезией, чтобы "защитить" бессознательные процессы изменения от вмешательства сознания. В частности, ход гипнотерапии может существенно замедлиться, если клиенты сознательно отдают себе отчет в усвоенном под гипнозом или в полученных командах, прежде чем смогут удовлетворительно интегрировать их (отразить в сознании). Подобное преждевременное осознание особенно нежелательно, например, у клиентов, у которых сознательное воспоминание о вытесненных детских травмах может вызвать крайнее расстройство или подавленность; или у тех, кто сознательно подвергает сомнению и постоянно оспаривает ценность усвоенного во время транса или постгипнотических команд, тем самым мешая их закреплению и консолидации; или у тех, кто пытается сознательно "помочь" усвоению новых типов поведения, тем самым вновь подключая те самые сознательные процессы, которые изначально создали проблему. В подобных случаях амнезия и другие диссоциативные методы позволяют человеку осознавать свои бессознательные процессы в такой степени и таким образом, чтобы это было наиболее благотворно для его "я" в целом.

    В этом отношении крайне важно понять, что цель внушения амнезии состоит не в том, чтобы заставить клиента навсегда о чем-то забыть. Скорее она состоит в том, чтобы обеспечить беспрепятственное усвоение нового знания. Любая попытка навсегда стереть воспоминание приведет к самым вредным последствиям.

    Бесполезность применения метода (естественной) амнезии для стирания воспоминаний наблюдается при многих клинических проблемах. В подобных случаях те, кто пытается перестать думать о тех или иных событиях или ощущениях, в конечном счете обычно оказываются во власти именно этих процессов. Поэтому эркисоновский гипнотерапевт стремится предоставить клиенту возможность думать о других процессах, тем самым защищая бессознательно усвоенное. Естественные методы достижения этого описаны у Зейга (Zeig, 1985c).

    Как гипнотерапевт может организовать ход транса

    Как отмечалось выше, на переживание транса и его концептуализацию влияют ситуационные контексты. В клиническом контексте, где основная цель - терапевтические изменения, я считаю наиболее полезным организовывать ход транса в виде четырех главных фаз: 1) подготовка; 2) наведение; 3) утилизация транса; 4) консолидация усвоенного в трансе. В реальной практике эти фазы нередко перекрываются и взаимодействуют друг с другом. Они могут быть использованы как для описания единичного сеанса гипноза, так и для организации более общего многосеансного курса гипнотерапии.

    Создание контекста: подготовка к трансу

    Эта первоначальная фаза, представляющая собой главную тему главы 5, имеет две цели. Первая - получить информацию от клиента. Гипнотерапевт должен иметь некое общее представление о модели мира, свойственной клиенту, и для этого собирает сведения о его наиболее существенных убеждениях, занятии, уровне образования, интересах, квалификации, семейной жизни и т.д. Кроме этого, гипнотерапевт выясняет, каких изменений желает клиент, а также определяет, какие стратегии или препятствия способны помешать развитию таких изменений. Гипнотерапевт должен также выяснить общие представления клиента о гипнозе и его прежний опыт в этом отношении.

    Вторая главная цель - сообщить клиенту нечто о природе гипноза. Возможно, важнее всего, прежде чем начинать наведение, добиться раппорта и доверия. Гипнотерапевт должен также создать у клиента ощущение, что может и должно произойти нечто существенно важное, и установить взаимопонимание по поводу участия клиента в процессе изменений. Наконец, во время этой фазы гипнотерапевт косвенным образом начинает получать доступ к реакциям транса.

    Осуществление перехода: наведение транса

    Наведение гипноза - это последовательность взаимодействий, в результате которой достигается сосредоточенность субъекта на своем внутреннем опыте и вершиной которой является измененное состояние сознания, когда происходит самопроявление, не подвергающееся сознательному анализу и не требующее усилий. Существует бесчисленное множество способов достижения такого состояния. Эриксоновский гипнотерапевт не пользуется искусственными или стандартными средствами воздействия. Вместо этого он исходит из того, что для эффективного наведения следует использовать уникальные потребности и стереотипы данного клиента, и поэтому стремится постоянно приспосабливать свои воздействия к его текущим переживаниям. При этом гипнотерапевт руководствуется тремя общими принципами наведения:

    1) привлечь и сфокусировать внимание субъекта;

    2) подстроиться к сознанию клиента и депотенциализировать его;

    3) получить доступ к бессознательному и утилизировать его.

    Разнообразные способы применения этих принципов составляют основное содержание глав 6, 7 и 8.

    Осуществление желаемых изменений: утилизация транса

    Как только наступает транс, возникает вопрос: "Что делать дальше?" Назначение этой третьей фазы - дать продуктивный ответ на такой вопрос, утилизируя транс для достижения терапевтических изменений личности. Другими словами, после дефрейминга внутреннего опыта (т.е. наведения транса) перед гипнотерапевтом открываются разнообразные возможности для рефрейминга внутреннего опыта. Для этого существует множество гипнотерапевтических процедур, особенно использующих диссоциативные методы, гипнотические сновидения, метафорические истории, возрастную регрессию, возрастную прогрессию и модификацию личности. Каждая из этих процедур обычно включает в себя: а) получение доступа к неприемлемым переживаниям (лимитирующим факторам) с последующей их трансформацией и/или б) получение доступа к мощным, но до тех пор диссоциированным ресурсам (возможностям) клиента и превращение их в постоянно доступные. Вместо того чтобы пытаться что-то привнести или устранить, эти стратегии обычно помогают клиенту осознать и реорганизовать те ресурсы, которыми он уже располагает.

    Консолидация усвоенного во время транса: завершение и продление транса

    Эта заключительная фаза состоит из двух основных этапов:

    1) завершение транса;

    2) обобщение усвоенного во время транса.

    Первый этап предусматривает выведение клиента из транса. Этот переход обычно включает в себя общие внушения, повышающие чувство собственной ценности, постгипнотические внушения, общие или конкретные указания по поводу амнезии и воздействия, прекращающие транс. Все это занимает обычно 10-15 минут.

    После этого усвоенное во время транса может быть распространено на другие контексты жизни клиента. Этот второй этап часто включает 10-15 минут послетрансовой беседы, посвященной самоисследованиям клиента во время транса. Однако, что, возможно, еще важнее, гипнотерапевт прибегает и к дополнительным процедурам, таким как задания на дом (например, ведение дневника, определенное поведение, практическая деятельность в новых направлениях), указания, касающиеся самогипноза, а также "негипнотические" стратегии (например, поведенческая терапия, семейная терапия, работа с телом, профессиональное совершенствование). Гипнотерапевт может также работать с клиентом в направлении практического применения гипнотического обучения. Например, для усвоения конкретных поведенческих стратегий и выявления возможных препятствий к их применению может быть использовано разыгрывание ролей. Как мы увидим далее, один лишь гипноз часто оказывается недостаточным для достижения стойких терапевтических изменений личности; поэтому для большей эффективности гипнотерапевт дополняет гипноз различными другими подходами.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 14      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.