2. Восемь характерных черт процесса поэтапного проявления переживаний - Фокусирование. Новый психотерапевтический метод работы с переживаниями - Джендлин Ю - Общая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 30      Главы: <   2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12. > 

    2. Восемь характерных черт процесса поэтапного проявления переживаний

    Чтобы понять суть этапов процесса проявления переживаний, способных вызвать реальные изменения, следует проанализировать их изну­три самого процесса. Мы рассмотрим, как развиваются переживания у клиента, не вдаваясь пока в обсуждение вопроса о терапевтических интервенциях.

    Сама идея “взгляда изнутри” для большинства читателей может показаться непривычной. Имеется в виду точка зрения того человека, который испытывает переживания, относящиеся как к внутреннему, так и к внешнему миру. В этом “поле переживаний” нередко обнаруживаются мысли и образы восприятия, а также определенные телесные ощущения, которые впоследствии становятся более отчетливыми, если им уделяется достаточное внимание.

    Непосредственное ощущение “источника” переживаний

    Некоторые вещи возникают из бессознательного таким образом, что индивид не имеет возможности почувствовать их источник. Например, человек вспоминает сновидение и к нему приходит какая-то мысль, возникает образ или сильные эмоции. Так же спонтанно могут возникать действия или определенные поведенческие роли. Обычно в этом случае мы предполагаем, что все это появляется “на бессознательном уровне”, настолько глубоком, что индивид не имеет возможности почувствовать их источник. Однако такой источник можно почувствовать непосредственно, хотя и с разной степенью глубины. Это может быть достигнуто путем осознания “пограничной зоны” между сознательным и бессознательным. Например, если человек плачет, он обратит внимание вовнутрь и почувствует там то “плачущее место”, из которого текут слезы. Если возникают сильные эмоции, можно сосредоточиться на внутренних чувствах, частью которых являются эти эмоции. Возникающий образ не обязательно будет только зрительным, он может сопровождаться физическими ощущениями, окружающими его, подобно ауре. Такой образ уже не будет казаться полностью непонятным и приводящим в замешательство, а для его объяснения уже не потребуются подробные интерпретации. В самом образе теперь будет присутствовать внутреннее понимание, не имеющее концептуального характера. Оно не может быть прямо выражено словами. Так, сосредоточение на образе нередко приводит к непосредственному ощущению его значимости.

    Даже при простой беседе индивид может обратить свое внимание вовнутрь; в это время начнет проявляться нечто, ощущаемое им непосредственно. Можно остановиться и ощутить то “место”, из глубины которого человек говорит во время беседы. Это чувство всегда будет глубже всего выраженного словами, хотя индивид может и не знать того, что скрывается за ним. Я называю это содержание, заключенное в непосредственно испытываемом ощущении, неявно присутствующим и скрытым.

    Без такого прямого контакта с “источником” переживаний клиент может испытывать лишь то, что будет возникать из него. Как правило, индивид добавляет свои интерпретации. Однако обычно клиент не имеет возможности непосредственно почувствовать этот источник и получить из него необходимый импульс, подталкивающий его к дальнейшим шагам. Он имеет перед собой лишь сам поверхностный материал и интерпретации психотерапевта.

    Однако по мере дальнейшего изложения мы увидим, что источник возникновения переживаний действительно можно ощутить непосредственно, что будет иметь большое значение как для процесса психотерапии, так и для развития индивида. Далее я попытаюсь описать основные особенности непосредственного ощущения этого первоисточника.

    Изначальное отсутствие ясности

    Прежде всего, непосредственное ощущение скрытого источника переживаний всегда сначала неясно. Это нечто неопределенное, трудноуловимое, не распознаваемое и не похожее на знакомые нам чувства или эмоции. Однако этот источник действительно может ощущаться вполне отчетливо.

    Действительно, переживание чего-то неотчетливого существенно отличается от обычно испытываемых нами эмоций, когда мы знаем, что ощущаем гнев, печаль или радость. Это отличается и от знакомых нам “чувств”, в том числе и тех, что не вписываются в общепринятые универсальные категории. “Я так чувствовал, когда...” — эти слова понятны и знакомы всем. Однако то, что ощущается в “пограничной зоне” между сознательным и бессознательным, оказывается смутным и неясным, а индивид не знает, как это описать и охарактеризовать. Однако испытываемое в этой “пограничной зоне” имеет свое собственное, специфическое, уникальное и неповторимое качество. И хотя нам не удается выразить словами это уникальное и неповторимое качество или сказать, на что оно похоже, его можно считать чем-то вполне определенным.

    Представьте себе человека, рассказывающего о своей проблеме. Примерно через 20 минут он прекращает говорить. И хотя все, что можно было сказать, уже сказано, возникает ощущение, что проблема является чем-то большим, чем произнесенные слова. Эта грань явно ощущается, но четко описать ее не удается и нет возможности приблизиться к ней. Это некий дискомфорт, создаваемый проблемой. Иногда человек может почувствовать, что пришло время что-то сказать, потому что если не говорить ничего, дискомфорт лишь усиливается. Но в процессе произнесения слов существовавшее на телесном уровне ощущение грани утрачивается.

    Неотчетливость такой грани можно видеть и в приводившемся ранее примере, когда вы не решаетесь подойти на вечеринке к привлекательной незнакомке. Некоторые могут выразить это неясное ощущение примерно так: “Я думаю, мне понятна причина моего страха; это то, чего я всегда пугался, — необходимость самостоятельно принять решение. Я боюсь, что это решение будет неправильным. Однако... хм-м... как бы вам это объяснить...” Человек явно чувствует грань, о которой мы говорим, и “хм-м” — верный тому признак. Или подобное определенное, но неясное ощущение может возникнуть позднее.

    Иногда на протяжении долгого времени в переживаниях не удается различить такой грани. Но гораздо чаще возникает впечатление, что это чувство просто осталось незамеченным, потому что человек слишком быстро говорил. Для того чтобы оставаться в непосредственном контакте с чем-либо, обычно требуется несколько секунд молчания. Может возникать ощущение тревожности, поэтому люди стремятся побыстрее начать говорить, переходя к чему-то другому. При этом говорящий обычно остается как бы снаружи, не погружаясь в себя. Еще один способ, позволяющий клиенту не погружаться в себя, состоит в том, что он как бы критикует себя с точки зрения внешнего наблюдателя. Чувство беспокойства вызывает у него гнев, и хотя индивид испытывает его непосредственным образом, он не позволяет чувству беспокойства что-либо сказать ему. Все эти тонкие грани игнорируются, а клиент остается со своими проблемами (Hendricks, 1986).

    Дальше я покажу, как помочь клиенту остановиться, погрузиться в себя и почувствовать эту неуловимую грань.

    Это происходит на уровне тела

    Непосредственный опыт переживания пограничной зоны возникает всегда на уровне тела как некие физические, соматические ощущения. Обычно это ощущается где-то в животе, в груди или в горле — в особой области примерно в середине тела. Это весьма специфический вид телесных ощущений, которые позднее я опишу подробнее. Такие ощущения возникают внутри и не похожи на внешние физические ощущения, например напряженность мышц или щекотание в носу (хотя подобные ощущения тоже играют свою роль, но эта роль иная).

    Странно, но многие вообще не могут почувствовать свое тело изнутри. Так, например, некоторые люди ощущают пальцы на ногах только после того, как предварительно пошевелят ими. Другие говорят, что должны для этого ощутить давление обуви. Такие люди также испытывают интенсивные эмоции, но они локализуют все эмоции либо “снаружи”, либо в голове и вокруг нее. Если не использовать специальные процедуры, тело вообще не будет вовлечено в психотерапевтический процесс. Однако даже эти индивиды довольно быстро могут научиться чувствовать тело изнутри (“Что вы чувствуете сейчас в груди или в желудке?”) и открывают, что все воспринимаемое ими может вызывать уникальные телесные ощущения. Для этих ощущений характерно, что вначале они кажутся неясными, но скоро становится понятным, что именно они и являются тем источником, из которого возникает все многообразие переживаний, связанных с любой проблемой.

    Предложенный Фрейдом термин “подсознание” относится к иному — к тому, что мы не осознаем, но могли бы осознавать, например, некоторые доступные нам воспоминания и чувства. Что же касается “бессознательного” материала, то Фрейд считал, что мы в принципе не можем осознавать его, даже если захотим. В данном случае Фрейд рассуждал с точки зрения содержания переживаний, которое называл “материалом”. Поэтому подсознание было для него областью доступного материала.

    Я же в данном случае говорю о слое бессознательного, который вскоре может достичь уровня сознания. Этот слой ощущается прежде всего на соматическом уровне, не будучи известным субъекту и не находясь в “подсознании”. Фрейд не приводит специального термина для обозначения этого слоя. Нет для него подходящего слова и в нашем повседневном языке. Здесь мы называем его “чувствуемым ощущением”, “чувствованием”. Иногда я называю это “прямой связью”. Предложенной Фрейдом технике свободных ассоциаций и юнгианской технике управляемого фантазирования как раз не хватает именно таких соматических ощущений. Иногда они присутствуют, но специально не отмечаются, например, если во время процесса свободных ассоциаций возникал так называемый “блок”, Фрейд обычно интерпретировал этот блок. Неявно предполагалось, что пациент сосредоточивается на блоке — возможно, на связанном с ним ощущении дискомфорта, казавшимся сначала непонятным. Но на данном непосредственном ощущении внимание обычно не заострялось. Считалось, что правильная интерпретация помогает устранить блок.

    Для некоторых читателей рассматриваемое нами внимание, направленное вовнутрь, окажется знакомым явлением, и они будут знать, как перевести внимание от слов и мыслей к телесным ощущениям или хотя бы к чувствам. Другим для этого потребуется небольшая помощь. Например, иногда вы считаете, что голодны, потому что давно не ели. Но обычно чувство голода вы ощущаете непосредственно в теле. Соответственно, и в других ситуациях необходимо просто проверить свои непосредственные ощущения, чтобы выяснить, насколько комфортно вы себя чувствуете.

    Непосредственное, хотя вначале и неясное, телесное ощущение в пограничной зоне между сознательным и бессознательным — это не обычные телесные ощущения, не эмоции, не мысли и не какое-то определенное содержание переживаний.

    Наш обычный способ мышления разделяет переживания на отдельные дискретные единицы: мысли, чувства, воспоминания, желания, ощущения в теле и т.п. В нашем примере вы думали, что ничего не потеряете, если подойдете к незнакомке. Вы чувствуете напряженность и испуг, даже злость на самого себя. Можно вспоминать другие подобные случаи и даже какие-то события из детства. Вы когда-то хотели подойти к незнакомке. У вас есть образ того, как это необходимо сделать. И вы физически чувствуете, как бьется ваше сердце.

    Эти переживания отделены одно от другого. И если вы спросите себя: “Как я мог бы физически почувствовать данную ситуацию, почувствовать целостно?” — то даже сам вопрос вызовет у вас замешательство. Ответ на него предполагает не вполне обычный тип ощущений. По отношению к этим ощущениям мы используем слова “физический” и “тело”. Но можно ли физически почувствовать ситуацию? Обычно мы думаем о “ситуации” как о чем-то внешнем и отделяем ее от всего внутреннего.

    Предположим, вы чувствуете, что у вас слишком сильно затянут ремень. Вы ослабляете его и чувствуете, что вам гораздо приятнее. Тугой ремень — это реальное физическое ощущение. Предположим, вы ослабили ремень, но чувство напряженности все равно осталось. Это и есть физическое ощущение ситуации.

    Под словом “чувствовать” мы обычно подразумеваем хорошо известные нам эмоции, такие, например, как “быть испуганным” или “быть разгневанным”. Но человек испытывает различные чувства, содержание которых бывает трудно раскрыть. Это и есть “чувствование на уровне телесных ощущений”.

    Иногда возникают переживания, в которых перепутаны мысли, чувства, желания, образы и чисто телесные ощущения, но это случается довольно редко. Как правило, чувствуемое ощущение не является простой совокупностью этих компонентов. И хотя такое “чувствование” может как возникать на основе любого из этих компонентов, так и снова приводить к любому из них, оно принципиально отличается от всего вышеперечисленного. Это именно телесное ощущение ситуации, проблемы или определенного аспекта жизни человека.

    Обычно такому ощущению необходимо дать возможность проявиться, поскольку оно отнюдь не всегда присутствует явно. Чувствуемое ощущение — нечто принципиально новое, оно не возникает в нас автоматически, как реакция на воспринимаемый объект. Оно приходит к нам так же неожиданно, как неожиданно возникает зевота или, например, слезы.

    В нашем примере чувствуемые ощущения не тождественны чувству испуга, хотя испуг можно считать частью этих ощущений, так же как и все другие аспекты целостной проблемы. Эти ощущения — не осознание того, как бьется сердце, не воспоминания, не желание подойти к незнакомке и не гнев на свою неспособность сделать это. Это нечто иное, и если сосредоточить внимание внутри тела, то “чувствование” может возникнуть. Оно появляется где-то “под” чувством страха, параллельно с ощущением сердцебиения или как некое физическое, телесное качество, присутствующее в воспоминаниях.

    По мере приобретения некоторого практического опыта человек постепенно начинает воспринимать возникновение этого необычного вида переживаний, называемых нами чувствуемыми ощущениями. Людям, сталкивавшимся с психотерапией (а также многим из тех, кто не имел к ней никакого отношения), удалось научиться воспринимать эти неотчетливые ощущения (Gendlin, 1981). Затратив некоторое время, практически любой человек может научиться выделять подобные ощущения — от пациента-психотика, находящегося в стационаре, до студентов колледжа, детей и представителей творческих профессий.

    Чувствуемые ощущения целостны

    Характерный признак чувствуемых ощущений состоит в том, что они переживаются как сложное целое и могут восприниматься как состоящие из многих взаимопереплетенных волокон. В отличие от куска железа или, например, масла, эти ощущения неоднородны. Это скорее сложная целостность, имплицитно заложенная в едином ощущении.

    Когда возникает такое телесное ощущение, обычно приходит чувство облегчения, как будто тело благодарно за то, что ему позволили проявить целостность своего бытия. Так телесное ощущение становится очевидным фактом, “вещью в себе”, чем-то просто присутствующим как данность. Это нечто такое, что просто есть у вас. И если раньше вы просто были, то есть определенным образом существовали, то сейчас вы — новое живое существо, сущность которого определяется тем, как вы чувствуете свое бытие. Теперь вы можете испытать это чувствование своего бытия — оно становится объектом, на который может быть направлено ваше внимание.

    Чувствуемые ощущения создают возможность для изменений

    Если из телесных ощущений возникает первый шаг, ведущий к реальным изменениям, это трансформирует вас в целом. Это может быть как очень значительный, так и весьма небольшой шаг, но тем не менее он изменяет всю природу целого. Подобное изменение или “сдвиг” можно испытать на уровне тела и распознать его безошибочно. При этом человек может испытывать чувство непрерывности и целостности происходящего, и когда такая целостность начинает изменяться, изменения ощущаются непосредственно, на физическом уровне.

    Первый шаг приближает человека к тому,

    чтобы быть самим собой

    Когда делается такой шаг, индивид может ощущать себя по-разному. Скорее всего, возрастет понимание того, что такое “я сам”. Поэтому такой шаг становится развитием (пусть даже небольшим) и проявлением целостной сущности, являющейся центром личности.

    Когда у индивида возникает целостное чувствуемое ощущение как объект, доступный восприятию, приходит понимание различия между “я” и этим ощущением. “Это присутствует здесь, а мое “я” есть сейчас”. Совершенно конкретное и непосредственно ощущаемое раз­отождествление (правда, лишь один из способов его осуществления): “Это не есть “я”! Чувствуемые ощущения позволяют сделать открытие, что наше “я”, в сущности, этим ощущением не является. Так человек, испытывая чувствуемое ощущение, может в большей мере стать самим собой.

    Все шаги направлены на рост

    Каждый шаг направлен на рост*. Человек не может предопределить направление роста, однако знание самого факта, что рост имеет направление, нередко оказывает существенную помощь.

    Я не удивлюсь, если сейчас читатель захочет получить объяснение моего заявления, что процесс изменений всегда имеет направление — направление, которое я (и другие психотерапевты) нахожу в самом процессе. Давайте пока отложим спорный вопрос, задаю ли это направление я или же оно возникает само. И в том и в другом случае данное направление представляет собой личностный рост.

    Сравнение с катарсисом поможет понять, что я имею в виду. Предположим, человек переполнен гневом и яростью — может быть, он не способен с ними справиться и контролировать. В процессе психотерапии переживание гнева может включать в себя плач и избиение подушки, даже разрывание ее на части. Позднее человек может почувствовать себя лучше. Или узнать, что гнев не разрушил его. Но в процессе самого переживания он чувствует себя сметенным собственным гневом, будто скорлупка в океане.

    Центральное ядро личности, его внутренняя “сущность”, раскрывается и расширяется в направлении своего проявления и развития. “Я” также становится более сильным. При этом человек (я имею в виду сейчас нечто, не различимое с первого взгляда) в большей мере возвращается к самому себе, к своей подлинной сущности. Такое проявление “Я” индивида, раскрытие и развитие его личности оказывается принципиально важным для успеха психотерапии.

    С помощью катарсиса индивид также может осуществлять процесс своего развития, но часто возникает чувство, что человек остается столь же ничтожным и малым, как ранее. При катартическом переживании индивид может “соприкоснуться со своими чувствами”, в том числе и с самыми “телесными”, поэтому процесс развития происходить не будет.

    Развитие человека происходит, когда его желание жить и совершать те или иные поступки достаточно глубоко затрагивает его личность вместе с присущими ей надеждами и стремлениями, когда восприятие и оценка самого себя придают новое чувство уверенности, способность “прочно стоять на ногах” усиливается и человек при этом приобретает возможность лучше понимать других. Последнее ни в коей мере не противоречит всему остальному. Так индивид обретает чувство своего бытия, он ощущает себя отдельной личностью, достаточно сильной для того, чтобы испытывать желание быть ближе к другим людям, принимая их такими, какие они есть. Человека влечет все, что представляет для него непосредственный интерес, у него возникает желание снова и снова играть в эту игру. Внутри пробуждается нечто, долгое время бывшее неподвижным и безмолвным, стесненное и почти полностью онемевшее; тогда и сама энергия жизни начинает течь по новому пути.

    Однако как начинается этот рост? Конечно, если он уже продолжался достаточно долгое время, мы можем довольно легко отметить результат. Но как можно распознать начало роста, чтобы оказать ему содействие или по крайней мере не мешать? Каковы его первые “зеленеющие побеги”? И что именно делает человек в эти первые моменты (возможно, нечто не столь эффективное, но приводящее к важному результату)?

    Прежде чем такое развитие станет очевидным, можно будет наблюдать появление многих тонких струек энергии, борющихся за свое выживание и развитие. Каким образом это происходит, мы увидим в следующих примерах из первого интервью с клиентом.

    Клиент: Она все время говорила, что я бесчувственный — на протяжении многих лет, до самого нашего развода. Действительно, она умела насквозь видеть других людей, а я ничего не замечал.

    Психотерапевт: То, о чем она говорила, выглядит вполне правдоподобным.

    Клиент: Да, действительно. Я стремился как-то изменить свою бесчувственность, и в этом одна из причин моего обращения к психотерапевту. Мне бы не хотелось оставаться бесчувственным. Однако я прошел достаточно долгий путь. Когда я был молод, то ничего не знал о своих чувствах.

    Психотерапевт: Когда вы оглядываетесь назад, у вас возникает чувство удовлетворения от того, насколько длинный путь вы прошли?

    Клиент: Да. Моя нынешняя работа близка к вершине всей моей жизненной карьеры, и мне бы не хотелось в конце концов признать, что я плохой человек.

    Психотерапевт: Раз вы достигли определенных жизненных успехов, то, очевидно, не являетесь таким уж плохим.

    Клиент (плачет): Будь я проклят... Не знаю, почему я плачу. Конечно, это глупо.

    Психотерапевт: Видимо, когда вы сказали, что вам не хочется оказаться плохим человеком, что-то всколыхнулось в вас, поднявшись на поверхность.

    Клиент: Вы действительно так думаете?

    Некоторые психотерапевты не знают, что следует предоставить клиенту возможность остановиться на тех чувствах, которые он испытывает, говоря, что прошел достаточно длинный путь (см. выше, выделенное курсивом). Тогда клиент не отметил бы и других положительных моментов. Некоторые психотерапевты привыкли работать только с отрицательными явлениями и зачастую просто игнорируют положительные стороны человека.

    В приведенном примере можно довольно легко увидеть, что я подразумеваю под направленностью на рост, поскольку клиент говорит о многих позитивных качествах и результат оказывается драматическим. Его внутренняя сущность оживает, когда положительные мотивы и усилия признаются как им самим, так и психотерапевтом. И по мере углубления в самого себя клиент начинает плакать.

    Психотерапевту не обязательно становиться на чью-то сторону и говорить клиенту, что его бывшая жена плохая, а сам он хороший. Достаточно просто относиться к мнению пациента, как к мнению, имеющему право на существование и отличающему от мнений других людей. Весьма вероятно, может обнаружиться, что это мнение внутренне вполне последовательно. В данном примере психотерапевт признает и понимает мнение клиента, постоянно подвергавшегося критике. В результате и сам клиент признает собственную позицию. Его внутренняя сущность, долгое время вынужденная пребывать в скрытом и безмолвном состоянии, постепенно начинает проявляться. Клиент приятно удивлен этим, хотя и не знает, что происходит.

    Иногда нечто подобное может происходить и менее заметным образом. Необходимо просто принимать то позитивное, что клиенту удается сказать о себе, и говорить ему об этом. Интересно, что такой подход оказывается применимым ко всему, что есть в личности клиента — ко всему, что он любит, ко всему уникальному и неповторимому в нем. Хотя не всегда можно наблюдать такое проявление внутренней сущности, мы нередко явственно ощущаем, что, реагируя на подобные вещи, испытываем контакт с этой внутренней сущностью.

    Нет ничего важнее, чем внутренняя сущность. Сама психотерапия существует для человека только в приложении к его внутренней сущности, и у нее нет каких-либо иных целей. И когда внутреннее бытие приходит в движение, пусть даже в незначительной мере, этот факт оказывается более реальным и важным, чем любые диагностические оценки.

    В стенограмме, приводимой в следующей главе, можно увидеть, как психотерапевт активно предлагает клиенту определенные ценности. Понятно, что это само по себе еще не приводит к положительному результату. Далее мы обсудим этот вопрос подробнее, а здесь же я еще раз подчеркну, что для процесса изменений характерна его направленность на рост.

    У нас сейчас нет необходимости обращаться к общему предположению, что все человеческие процессы всегда направлены к душевному здоровью — подобный наивный оптимизм нам ни к чему. Учитывая, сколько страданий и деструктивных моментов постоянно присутствуют вокруг нас, для испытывающего эти страдания человека оптимизм просто оскорбителен. Но и пессимизм столь же оскорбителен для самой жизни. Ведь жизнь, несмотря на все происходящее, всегда устремлена вперед.

    Следование направленности на рост и поощрение этого роста явно отличается от навязывания психотерапевтом клиенту определенной системы ценностей и своих представлений о “хорошем” или “плохом”. Содержание переживаний никогда не остается неизменным. И то, что сейчас кажется плохим, потом может повернуться другой своей стороной, изменяя сами наши представления о том, что такое “плохое”. Поэтому понятия о хорошем и плохом должны подвергаться постоянному пересмотру — так же, как и все остальное во внутреннем содержании личности.

    Как мы уже обсуждали ранее, никакие теоретические представления не могут направлять реальный процесс переживаний, так как данный процесс имеет свое собственное направление. Но теории (особенно нового рода) иногда помогают найти эти “направления”, даже если их трудно определить в терминах конкретного содержания.

    Я осознаю, что заявление о превращении плохого в хорошее звучит весьма неубедительно. Я бы и сам себя не убедил в этом на основании лишь той информации, которую я представил выше. Предлагаемый в следующем разделе фрагмент стенограммы позволит нам подробно рассмотреть, как происходит каждый шаг изменений в переживаниях.

    Этапы изменений в переживаниях

    можно объяснить лишь ретроспективно

    Мы не можем заранее предсказать или вывести логически, какими будут следующие этапы процесса. Они почти всегда оказываются гораздо более специфическими и осязаемыми, чем позволяют предполагать любые теоретические построения — даже в тех редких случаях, когда нам удается правильно угадать эти шаги. Но когда такой шаг происходит, появляется возможность ретроспективно восстановить логику изменений и соотнести ее с сущностью проблемы клиента. После возникновения изменений человек может осознать достигнутый им прогресс. Однако индивид не в состоянии предвидеть эти изменения и должен ожидать, пока произойдут конкретные шаги.

    Подведем итог и сформулируем восемь характерных черт чувствуемых ощущений.

    1. Такие ощущения возникают в пограничной зоне между сознательным и бессознательным.

    2. Ощущения вначале носят неотчетливый характер (хотя при этом они бывают уникально неповторимыми и узнаются безошибочно).

    3. Ощущения испытываются на телесном уровне.

    4. Они имеют целостный характер, это некая данность, но обладающая внутренней сложностью, комплексностью.

    5. Ощущения возникают поэтапно, проявляясь шаг за шагом.

    6. Эти шаги приближают человека к его подлинной сущности, которая не сводится к какому-либо содержанию.

    7. Процесс проявления ощущений направлен на рост.

    8. Разрабатывать теоретические объяснения этапов проявления ощущений имеет смысл лишь ретроспективно.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 30      Главы: <   2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.