1. Неудача в психотерапии - Фокусирование. Новый психотерапевтический метод работы с переживаниями - Джендлин Ю - Общая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 30      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

    1. Неудача в психотерапии

    Неудача при психотерапии может быть двух видов: во-первых, когда психотерапия состоит из одних лишь интерпретаций и вмешательств психотерапевта без реального процесса переживаний у клиента. Неудача второго вида возникает, если пациент переживает реальные и конкретные эмоции, но они повторяются снова и снова. Далее в настоящей главе я буду подробно обсуждать эти неудачи. Первый ее раздел назван “Тупиковая дискуссия”.

    Тупиковая дискуссия

    Представьте, что на вечеринке вы увидели привлекательную незнакомку, стоящую в другом конце комнаты. Вы хотите подойти к ней, но вдруг понимаете, что эта задача очень сложная. И если вы все-таки попытаетесь сделать это, то окажется, что ваши действия неуклюжи, вы в затруднительном положении и понимаете, что обычных ваших способностей в данном случае явно недостаточно. У вас может возникнуть мысль: “Видимо, мое Супер-Эго слишком сильно. Я все еще сохраняю идентификацию с образом своего отца, в детстве запрещавшего мне любые проявления сексуальности. Но поскольку сейчас я уже не ребенок, мое Супер-Эго должно было бы прекратить отождествляться с запретом, но почему-то этого не происходит” (пример фрейдист­ской терминологии). Или же вы можете сказать себе: “Да, я боюсь быть отвергнутым. Это просто мой давний страх. Но даже если меня отвергнут, будет еще хуже, если я уйду домой, так и не предприняв попытки познакомиться. Так что я должен попытаться” (пример на уровне обычного повседневного языка). Однако использование такого языка и присущей ему логики ничего не меняет, потому что вы оказываетесь вовлеченным в тупиковую дискуссию, а интеллектуальные интерпретации никак не влияют на вашу нерешительность и неловкость.

    Психотерапевт тоже может подталкивать клиента к тупиковой дискуссии; все мы время от времени делаем это. При этом можно использовать теоретические построения Фрейда, Юнга, когнитивной психотерапии или любой другой теории, либо же просто язык здравого смысла. Однако действительно хороший психотерапевт не ограничится простой попыткой заменить один язык на другой, если разница только в словах. К тому же никто не станет спорить, что простая замена одного неэффективного образа мысли на другой не сделает психотерапию успешной.

    В приведенном примере действительно в уме может возникать довольно долгая дискуссия, но она, в сущности, ничего не изменяет. К примеру, ответственны ли вы за эту неудачу или же все дело в ваших родителях? Это очень важный вопрос, но он ничего не решает. Действительно, что изменится, если вы назовете это “робостью” или “динамической проблемой”? Подобные вопросы очень существенны для нашего восприятия жизни, но в данном случае какую бы позицию мы ни заняли, ничего не изменится, как не изменится и в том случае, если вы будете разделять социологический подход, согласно которому нормы нашей культуры или субкультуры не позволяют обращаться к незнакомому человеку противоположного пола. Вот почему это оказывается для вас столь затруднительным. Да, социальные нормы кое-кто призывает разрушить, но тем не менее они слишком прочно усвоены вами. Вы можете сказать, что ваши проблемы связаны с недостатком “безопасности”, поскольку ваше самоуважение будет ущемлено, если вас отвергнут, но любые из этих объяснений ничего не изменяют.

    Чтобы завершить этот пример, представим, что человек принимает ту или иную из предложенных интерпретаций, убедившись в ее истинности, — а сам механизм интерпретации может быть поразительно мощным. У вас возникает вопрос: “Ну хорошо, если дело обстоит таким образом, что же делать?” Вам кажется, что вы знаете причину, но как противостоять ей?

    Раньше у вас была надежда, что если узнать причину, можно понять, что делать дальше, — сразу устранить причину, разобраться с ней постепенно или же просто зафиксироваться на ней. Однако потом вы обнаруживаете, что все не так просто. Возникают проблемы, с которыми вы не можете справиться. Это и есть тот случай, который мы называем “неудачей”.

    В большинстве случаев неэффективная психотерапия представляет собой аккумулирование таких неудач без непосредственного соприкосновения с их сущностью и без изменения ситуации. Часто верным признаком отсутствия непосредственного соприкосновения с сущностью проблемы становится слово “должен”. Вы можете сказать себе: “Я понимаю: должно быть, отец проявлял силу по отношению ко мне. Я знаю, он действительно был сильнее меня. Все это, наверное, и стало причиной происходящего сейчас”. Однако “должно было быть” — это умозаключение. Люди обычно не говорят “должно быть, это так”, если находятся в непосредственном соприкосновении с ситуацией. В данном случае они могут сказать “это есть” или “так я чувствую”. Конечно, это лишь вербальное различие, но оно указывает на различие реальное. В следующих главах я объясню подробнее, что представляет собой такое непосредственное соприкосновение и как его достичь.

    Тем не менее некоторых психотерапевтов удовлетворяют правдоподобные интерпретации, особенно если клиент принимает их. Они не интересуются сами и не пытаются научить своих клиентов чувствовать на внутреннем уровне, может ли предлагаемая интерпретация привести к неудаче психотерапии. Однако отказ от стремления узнать, приводит ли интерпретация к прямому внутреннему соприкосновению с сущностью происходящего, превращает все происходящее в “неудачу”, а весь процесс психотерапии становится просто “беседой”.

    Поэтому хороший психотерапевт должен испытывать неудовлетворенность, когда клиент соглашается с интерпретацией, но это в конечном счете приводит к неудаче. “Да, вы правы; все это именно так, — говорит клиент. — Но что с этим делать? Как изменить то, что есть?”

    Еще хуже, когда психотерапевты предлагают интерпретации, правдоподобные только для них самих, а не для клиентов. После того как они целый час пытаются доказать клиенту правоту своих интерпретаций, его отправляют домой. И даже если клиент поверит в интерпретации психотерапевта, при подобном подходе реальные изменения происходят весьма редко и развиваются очень медленно. Тысячи клиентов не отмечают вообще никаких изменений на протяжении многих лет психотерапии (бывает, девяти или даже четырнадцати), по несколько сессий каждую неделю.

    Эти критические замечания относятся не только к классическому психоанализу. Некоторые психотерапевты экзистенциальной ориентации просто ведут беседы с клиентами, пытаясь убедить их в своей правоте. Вместо того чтобы говорить: “Это запреты, основанные на вашем эдиповом комплексе”, они скажут: “Это ваше неумение делать выбор и противостоять реальным другим”. При интерпретациях такого рода изменения либо вообще не происходят, либо бывают весьма незначительными.

    Психотерапевты, называющие свой метод трансактным анализом, также используют психоаналитические понятия, хотя и в более простой форме. Вместо Супер-Эго они говорят о “плохом Родителе”. Многие из них пытаются убедить клиентов в том, что они должны преодолеть этот образ. Но если клиент спрашивает: “Как это сделать?”, то психотерапевту нечего ему ответить. Опять неудача!

    Более новые методы (когнитивное переструктурирование или рефрейминг) показывают, как можно по-другому взглянуть на проблему. Они могут помочь вам (если взять приведенный пример) переструктурировать ситуацию принципиально новым образом, рассматривая ее как некий вызов или возможность учиться преодолевать препятствия. Иногда это работает, а иногда нет. Чтобы определить, является ли эффективным такой рефрейминг, вам необходимо выяснить, создает ли он какие-либо изменения на уровне телесных ощущений. Вы должны почувствовать, что в действительности происходит в вашем теле в ответ на рефрейминг. Реальные изменения отражаются не только в изменении образа мысли, но и в изменении того, как проблема реально представлена на уровне тела.

    В современной психотерапии существует много разнообразных подходов. В последние годы все больше осознают, что одних только интерпретаций недостаточно для создания реальных изменений, поскольку все интерпретации обычно ведут лишь к тупиковым дискуссиям. Все новые направления психотерапии предлагают свои способы обретения реального опыта, который мог бы преодолеть бесконечные дискуссии. (Хотя и эти направления психотерапии нередко приводят к неудачам второго рода; подробнее я рассмотрю это в следующем разделе). Некоторые из психотерапевтов старой ориентации принимают новые техники. Так, ряд авторов современных работ психоаналитической ориентации в полной мере осознают ту ловушку, которой являются тупиковые дискуссии, и предлагают дополнительные способы справиться с данной проблемой. Например, обогащение Кохутом концепции Карла Роджерса идеей “рефлексии чувств” позволяет клиентам почувствовать переживаемое ими в данный момент и глубже погрузиться в переживания. Многие психотерапевты юнгианской ориентации применяют позаимствованный из гештальта метод двух стульев (подробнее см. главу 12). В любом случае находятся психотерапевты, которых интересует собственно “процесс” психотерапии, то есть то, что конкретно происходит.

    Точно так же есть психотерапевты, понимающие тот телесный аспект, о котором я говорю, а есть и не понимающие его. Далее мы перейдем к обсуждению того, что именно клиент и психотерапевт могли бы сделать в том случае, когда возникает тупиковая дискуссия, чтобы предпринять конкретные шаги, способствующие процессу реальных переживаний.

    Первое заключение

    Вне зависимости от того, что человек говорит или делает, необходимо в каждый момент быть внимательным к тому, как слова и действия проявляются на уровне непосредственных переживаний.

    Является ли данное высказывание, интерпретация, когнитивное переструктурирование или любая другая форма символического выражения реальным шагом по направлению к тому, как именно проблема переживается на соматическом уровне? Если это действительно происходит, то непосредственно ощущаемый эффект необходимо развивать. Если же эффект не наблюдается, нам следует признать неудачным то, что мы говорим или делаем, и отказаться от этого. Так мы можем избежать тупиковой дискуссии или попытаться уменьшить ее масштабы, если она уже началась. Такая проверка на уровне телесных ощущений должна применяться не только к вербальным интерпретациям, но практически ко всему, что клиент и психотерапевт могли бы сделать во время сессии. Все виды психотерапевтического воздействия требуют, чтобы клиент проверял таким образом наличие их конкретного эффекта. При этом некоторые виды воздействия действительно оказывают подобный эффект, а некоторые нет. Соответственно, все, что клиент говорит или делает сам, также нуждается в проверке с помощью телесных ощущений. Часто клиенту довольно сложно объяснить, как проверить на телесном уровне, оказало ли эффект то, что он сказал. Далее мы обсудим подробнее, как помочь ему сделать это.

    Первое наше заключение само по себе не содержит ничего нового; новым является то, как именно осуществить проверку на уровне телесных ощущений. Еще Фрейд подчеркивал, что цель всякой интерпретации — проявить утраченный или вытесненный опыт. Интерпретации оказываются просто “строительными лесами”, временно воздвигающимися вокруг постройки и разбирающимися после ее завершения.

    Психоаналитик Отто Фенихель так описывает данный процесс:

    “Предлагая свою интерпретацию, аналитик ищет способ вмешаться в динамическую игру внутренних сил, чтобы изменить их сложившееся равновесие и помочь подавленному бессознательному материалу в его борьбе за достижение разрядки. Степень, в которой эти изменения происходят в действительности, и является критерием правильности всякой интерпретации”. (Fenichel, 1945)

    Все эффективные психотерапевты, начиная с Фрейда, соглашались в том, что в качестве реакции на всякую интерпретацию у пациента должно возникать конкретное переживание; в противном случае ничего реального не будет достигнуто, и от интерпретации и необходимо отказаться, хотя бы временно.

    Фрейд уже очень давно говорил, что психотерапевту необходимо обращать внимание на последствия интерпретации, но это требование не было понято в достаточной мере. Один из выводов, следующий из совета Фрейда, о котором часто забывают, состоит в том, что психотерапевт может использовать много различных интерпретаций и различных методов, а отнюдь не один! Поскольку критерием, позволяющим оценить успешность психотерапевтического воздействия, является хотя бы небольшое продвижение, психотерапевт имеет право выбирать между интерпретациями и практическими процедурами, проистекающими из многочисленных теорий и методов. Если избранная процедура оказывается неудачной и не способна привести к реальным изменениям у клиента, психотерапевт может попробовать технику, связанную с иной теорией или методом. Однако при многообразии подходов современной психотерапии всякий выбор метода, применяемого к отдельному пациенту, неизбежно будет носить случайный характер. Проверка физических (возникающих на телесном уровне) последствий применения конкретного метода будет способствовать тому, чтобы такой выбор не был полностью произвольным. С помощью этой проверки психотерапевт сможет более эффективно использовать то, что предлагают различные подходы и быстро отказаться от тех из них, которые не вызывают реального эффекта, испытываемого на физическом уровне.

    Иногда психотерапевт хотел бы продолжить какую-либо интерпретацию, даже если немедленного эффекта и не наблюдается. Однако в большинстве случаев, когда эффект на уровне переживаний не наблюдается, психотерапевту следует отбросить все сказанное им и вернуться к начальной точке (“Да, я вижу, не происходит ничего, о чем стоило бы рассказывать; хорошо, вспомним то, что вы сказали раньше...”). В этом случае ни минуты психотерапевтической сессии не будет потрачено даром на споры или замешательство.

    Следовать естественному ходу психотерапевтического процесса клиента — наиболее простой способ избежать тупиковой дискуссии. Психотерапевту необходимо осознавать, что просто быть вместе с клиентом, в точности чувствуя то, что он испытывает, — задача весьма нелегкая. Но если это достигнуто, все эффекты, возникающие у пациента на уровне телесных ощущений, будут вызывать “резонанс” и у психотерапевта. Присутствие другого человека, готового разделить все, что бы ни проявилось во время психотерапии, вызывающее чувство безопасности и стабильности, — наиболее мощный положительный фактор. Если мы не пытаемся ничего улучшить или изменить, не стараемся что-либо добавить от себя (даже если у клиента проявляется нечто отрицательное), а просто говорим, что очень точно понимаем происходящее, предлагая свое присутствие, — это помогает клиенту оставаться в своих переживаниях, погружаясь в них все глубже и глубже. Возможно, это наиболее важная вещь, о которой необходимо знать всякому, кто пытается оказывать помощь другим. Кроме того, это самое простое средство избежать возникновения тупиковой дискуссии.

    Но такая ответная реакция (называемая рефлексией чувств) требует физической проверки. Говоря иными словами, клиенту необходимо на внутреннем уровне проверить и найти для себя ответ на вопрос: “Действительно ли я сейчас нахожусь в соприкосновении с этими переживаниями? И содержит ли сказанное психотерапевтом то, что я с таким трудом стараюсь выразить?”. Если это действительно так, клиент может почувствовать некоторое физическое облегчение. Вслушиваясь в сказанное, он чувствует, что это действительно нечто большее, чем выраженное словами. И больше не нужно бороться за то, чтобы быть услышанным. Оно просто присутствует здесь и сейчас; оно обрело жизнь. Когда это происходит, возникает ощущение, что внутри возникло больше свободного пространства — пространства, из которого может проявиться что-либо еще.

    Без такой внутренней проверки все попытки отрефлексировать то, что пытается передать клиент, становятся просто пустыми разговорами. Затем неизбежно начинается тупиковая дискуссия, хотя и начатая не столько психотерапевтом, сколько самим клиентом.

    После того, что психотерапевт сказал или сделал, неизбежно наступает момент, когда становится действительно ясно, имеет ли все это реальный эффект на уровне переживаний. Я не имею в виду, что клиент должен соглашаться с утверждениями психотерапевта. Речь идет скорее в том, что сказанное психотерапевтом или клиентом связано с непосредственными переживаниями клиента. Если такой связи нет, то все сказанное можно считать неудачным.

    Если же действительно существует связь, ощущаемая на внутреннем уровне, либо любая другая заметная физическая ответная реакция, необходимо обратить на нее внимание и оставаться сосредоточенным на ней, поскольку все дальнейшие шаги в процессе психотерапии будут исходить именно отсюда, из этой внутренней ответной реакции, даже если она будет представлять собой лишь едва заметное волнение. (Многие психотерапевты не знают, как искать такой эффект, не говоря уже о том, чтобы научить клиента находить его. Вместо этого они много говорят, часто даже не замечая этого эффекта!) Если такой эффект действительно возникает, необходимо немедленно прекратить все разговоры. Клиенту надо быть безмолвным и внимательным, пребывая в своих ощущениях и следуя их естественному течению.

    Предположим, что психотерапевт и клиент “застряли” в какой-то точке процесса на некоторое время (измеряемое минутами, а может быть, и месяцами). Они произнесли много всяких слов, но ничего не изменилось. Психотерапевт что-то говорит и пытается что-либо сделать, но в переживаниях клиента не происходит никаких изменений. Допустим, существует многое, о чем психотерапевт мог бы рассказать клиенту. Предположим также, что хотя бы что-то из сказанного (наконец) привело к небольшому проявлению внутренних ощущений, связанных с проблемой. Что-то чуть сдвинулось там, где раньше был тупик. Нужно ли психотерапевту в такой ситуации снова возвращаться к разговорам, при которых малейший шанс на прогресс снова будет утрачен? Нет, необходимо оставаться там, где что-то сдвинулось; сосредоточить на этом внимание, почувствовать, позволить раскрыться, чтобы можно было пойти по новому пути.

    Далее я подробно объясню, как психотерапевт предоставляет клиенту возможность “войти” туда, где могут происходить реальные изменения в переживаниях. Необходимость этого — казалось бы, столь очевидная — не осознается многими психотерапевтами. Они могут соглашаться, что все произнесенные слова должны иметь какой-то эффект на уровне реальных переживаний и что в этом состоит цель предпринимаемой работы. Но они не знают, как осуществить это на практике, а когда у клиента действительно происходит нечто подобное, психотерапевт не может вовремя заметить этого и последовать за переживаниями клиента.

    Неудача в попытках следовать за реальными ощущениями клиента приводит нас ко второму типу неудачи всего процесса психотерапии, о чем я уже упоминал ранее.

    Неудача: не изменяющиеся чувства

    Во время психотерапии люди часто испытывают довольно сильные эмоции, ощущаемые на телесном уровне (“нутром”) и воспринимаемые как нечто очень конкретное. Хотя при этом клиент не просто ведет пустые разговоры или углубляется в интеллектуальные интерпретации, а погружен в реальные эмоциональные переживания, эти переживания не изменяются и человек снова и снова испытывает одни и те же чувства.

    Основная тема этой книги как раз связана с тем, что можно было бы предпринять в случае не изменяющихся чувств: как сделать, чтобы на уровне переживаний произошел хотя бы небольшой сдвиг, который и характеризует эффективность психотерапии, — в том случае, если она, конечно, вообще “работает”.

    Сегодня существует много психотерапевтических методов, позволяющих вызвать глубокие физические ощущения, связанные как с прошлым, так и с будущим. Такие методы часто приводят к тому, что пациент испытывает и выражает сильные эмоции, однако эти эмоции не изменяются на протяжении многих месяцев или даже лет. Использование других методов приводит к тому, что пациент погружается в свои эмоции, оставляя при этом то, что можно было бы назвать “Эго”, столь же ограниченным и хрупким, каким оно было до того. Иногда эти методы погружения сочетаются с “интегративными сессиями” — в большинстве случаев это все те же хорошо известные дискуссии. Однако реальные изменения происходят не во время этих обсуждений, не во время “погружения” и даже не от самого факта переживания интенсивных эмоций.

    В большинстве случаев тупиковые чувства возникают и остаются неизменными, потому что они кажутся очень ясными и завершенными. У этих чувств нет того неясного края, который можно было бы предложить исследовать клиенту. Клиент не может сказать: “Я испуган, но причина страха мне не известна. С этим связано нечто большее, но я еще не все знаю”. Вместо этого клиент обычно говорит: “Я боюсь того-то”, а психотерапевт предлагает: “Расскажите мне о своем чувстве. Погрузитесь в него. На что похоже ваше чувство страха?”. На это клиент говорит: “Я просто напуган, вот и все. Неужели вы не понимаете? Были ли вы когда-нибудь напуганы? Ну вот, это как раз то, что я сейчас чувствую”.

    Ну и что дальше? Конечно, клиент может рассказать что-то о том, почему у него возникает страх, когда это происходит, вспомнить о других подобных случаях и т.п. Однако сам страх будет оставаться неизменным, как будто это целостное, законченное переживание без каких-либо внутренних компонентов.

    Хотя каждый из психотерапевтических методов имеет свои средства для устранения тупиковых эмоций и временами эти методы действительно работают, часто они оказываются недостаточно эффективными. Несмотря на различия, все они имеют одну цель: психотерапевтический прогресс. При этом “психотерапевтический прогресс” описывается в терминах используемой теории личности. Однако в действительности живые люди состоят не из тех компонентов, которые предполагаются данными теориями. И сам психотерапевтический прогресс нередко происходит отнюдь не в тех грубых формах, в которых он обычно описывается, — он принимает гораздо более тонкие формы. Далее я покажу, как можно использовать все существующие сегодня методы, несмотря на их противоречия, а также объясню, как происходят малейшие изменения в переживаниях. Затем мы увидим, каким образом подобные изменения могут быть вызваны каждым из методов.

    Изучение процесса изменения в переживаниях позволит по-новому взглянуть на природу самих переживаний. Всякое переживание уже содержит в себе потенциальную возможность дальнейшего продвижения. Этот опыт никогда не бывает завершен полностью, не является лишь тем, чем кажется с первого взгляда и не состоит из законченных неизменных элементов.

    Один из наиболее уважаемых мною психоаналитиков однажды спросил меня: “После того как человек прошел курс психоанализа, он понимает природу всех вещей, всегда может войти с ними в соприкосновение и заново открыть их. Так что же вы имеете в виду, когда говорите, что есть нечто большее?”

    Он задал этот вопрос, услышав мои слова о психотерапевтическом процессе, когда клиент достигает чего-то большего, чем познание своих эмоций и переживаний; большего, чем обретение возможности соприкасаться с ними снова и снова по своему желанию. Мое заявление, что существует нечто большее, привело аналитика в замешательство. Во время проводимого им анализа внутреннее содержание переживаний никак не изменялось — оно просто становилось известным, с ним можно было соприкоснуться и научиться входить в эти переживания снова и снова. Конечно, как говорил Фрейд, это тоже большое достижение. Когда мы на уровне непосредственных переживаний снова и снова соприкасаемся с чем-либо, это высвобождает энергию, раскрывает новые перспективы и новые формы поведения. Тем не менее Фрейд упустил возможность тех, пусть небольших, изменений, происходящих внутри того, с чем мы “соприкасаемся”, — то ли потому, что в его собственном анализе данный процесс не происходил, то ли из-за того, что он не настолько подробно его описывал.

    Изменения, наблюдавшиеся Фрейдом, были ограничены лишь осознанием переживаний. Никакие изменения в содержании переживаний даже не предполагались. Само же содержание определялось либо инфантильными желаниями, либо событиями, происходившими в прошлом. Фрейд считал, что это содержание не изменяется, но по мере осознавания постепенно “утрачивает энергию”, и эту энергию приобретает Эго. В определенных случаях данное описание действительно можно считать точным, и по отношению к некоторым вещам оно вполне применимо. Однако если считать, что содержание переживаний никак не изменяется, то процесс психотерапии, личностных изменений и личностного роста не может быть полностью понят в одних лишь терминах утраты и обретения энергии.

    В теории Фрейда психопатология складывалась из определенных законченных компонентов. Однако если проблема состоит из неких “законченных” компонентов, они действительно никак не способны измениться, а лишь утрачивают энергию. Но данная теория оставляла непроясненными некоторые принципиально важные вопросы (как теоретические, так и практические), которые она даже не пыталась рассматривать.

    Как я покажу в дальнейшем, когда психотерапия оказывается эффективной, мы довольно скоро начинаем наблюдать нечто иное: постепенное, поэтапное изменение в том, что (как нам кажется) является содержанием переживаний. Мы хотели бы знать, как научиться распознавать такие этапы в изменении содержания.

    Рассуждая теоретически, хотелось бы понять, как и почему переживания и события не являются фиксированными структурами и, соответственно, как в них могут происходить изменения.

    Переживания настоящего — не просто совокупность элементов переживаний прошлого. Это довольно широко распространенная ошибка в существующем сегодня способе “объяснения” механизмов переживаний и приобретения опыта, когда пытаются объяснить событие, происходящее в более позднее время, с помощью обращения к прошлому и нахождения в нем чего-то подобного. Событие “объясняется” как реорганизация более раннего опыта переживания прошлых событий. Мы уже привыкли к подобным объяснениям, довольно часто предлагаемым физиками и математиками. Очевидно, что результат, равный 96, является либо результатом умножения 6 на 16, 2 на 32 или 8 на 12, либо же результатом деления 192 на 2. Кроме того, в физике суммарное количество вещества и энергии при всех реакциях сохраняется, и по этой причине любые изменения могут быть прослежены в прошлое к некоторым энергиям, формам вещества или силам, уже присутствовавшим ранее и продолжающим оставаться здесь же, просто принимая иные формы. И если происходят какие-либо изменения, можно разделить их на более мелкие части, сами по себе неизменные, а просто меняющие форму и взаимосвязи. Если мы локализуем эти неизменные элементы, то почувствуем, что обрели понимание и получили необходимое объяснение.

    Но существует и другой вид объяснений, не требующий предположения о наличии неизменных составных частей. Например, можно объяснять какое-либо событие, показывая, что оно является частью более общей картины. Допустим, некто делает что-то, вызывающее недоумение. Но если будет известен более широкий контекст ситуации, нам станет ясно, какой смысл имеет такое поведение, и тогда можно говорить, что мы понимаем происходящее; у нас есть объяснение. Так, с помощью изменений, которые мы опишем далее, возникает совершенно иная картина.

    В математике и логике мы имеем дело лишь с фиксированными элементами анализа. При процедуре умножения или при логической дедукции нет необходимости обращаться к другим элементам или отбрасывать те, которые были у нас перед началом процедуры. Однако переживания и ситуации нельзя разделить на четко фиксированные элементы. Любая ситуация может быть разделена множеством различных способов. При этом возникают весьма разные логические умозаключения. Всегда найдутся два или несколько дополнительных элементов, сводящих на нет все логические доказательства. Вот в чем заключается та причина, по которой логика не способна дать действительно корректное умозаключение в отношении живого человеческого опыта. И если вы посмотрите на факты под несколько иным углом зрения, логика окажется ниспровергнутой.

    Конечно, для процесса психотерапии и возникающих в нем изменений большой удачей является то, что прошлые и настоящие события не организованы таким образом, что имеют лишь одну форму с фиксированным результатом. Именно поэтому ничто не бывает полностью завершенным. Все явления и переживания можно продолжить, и когда это происходит, возникают новые изменения. Они не обязательно будут логически вытекать из того, что мы наблюдали в более ранний момент, но тем не менее эти изменения оказываются весьма плодотворными, и их меньше всего можно считать произвольными. Обычно они имеют гораздо больше аспектов и граней, чем их исходная форма.

    Прошлое не является простой совокупностью оформленных и фиксированных событий. Все, что происходит в настоящем, должно включать в себя прошлый опыт, но при этом настоящее нельзя считать всего лишь реорганизацией прошлого опыта. Настоящее — это некое совершенно новое событие. Оно придает прошлому новую функциональную направленность и новую роль. В новой роли прошлое и структурировано будет совершенно по-иному. Более того, оно будет не только по-новому интерпретироваться, но и совершенно по-новому функционировать в новых событиях настоящего, даже если индивид не будет осознавать всех этих изменений. Говоря метафорически, происходящие в настоящем переживания изменяют прошлое. Это открывает новый способ взаимодействия прошлого и настоящего.

    Настоящее — это всегда новая целостность, даже если индивид в точности оживляет и повторно переживает прошлое событие. Эмоции и воспоминания, связанные с прошлым, возникают как часть личности, существующей уже в настоящем. Так прошлое изменяется в совершенно новое настоящее. И даже если присутствие прошлого скрыто не отмечается, оно может продолжать себя, может быть включено в новую целостность как часть процесса переживаний, происходящих в настоящем. Таким образом, прошлые события не фальсифицируются задним числом — примерно так, как это делалось в отношении прошлого в Большой Советской Энциклопедии, — но при этом их роль на уровне тела нередко приобретает совершенно иную функцию.

    Второе заключение

    Каждое переживание и событие скрыто содержит в себе возможность дальнейшего развития. Но чтобы обнаружить это, необходимо почувствовать неотчетливое ощущение данной возможности, неясную грань переживания.

    Действительно, каждое переживание может быть продолжено и получит свое развитие. Получая даже незначительную помощь, индивид почувствует ту грань переживания, которое всегда будет более сложным и многогранным, чем любые слова или концепции. Именно этой грани и следует уделять особое внимание, потому что именно там и возникают все изменения.

    В дальнейшем мы обсудим, что делать в том случае, если возникает впечатление, что у переживания нет никакой “грани” и поэтому непонятно, какие шаги необходимо предпринять, чтобы вызвать изменения. Действительно, как можно продолжить в будущее переживания, кажущиеся завершенными? И как можно помочь человеку найти “эту грань” переживаний — то, что всегда находится за пределами сказанного? Дальше мы обсудим все эти вопросы, а также рассмотрим, как вызвать процесс изменений, начинающийся на “грани” переживания. Все изменения редко происходят скачкообразно, обычно они состоят из множества небольших шагов, и только изредка — больших.

    В этой главе я попытался объяснить природу двух типов неудач в психотерапии: при тупиковой дискуссии, не приводящей к каким-либо конкретным переживаниям; а также неудачу на уровне конкретных эмоций и чувств, с которыми установлен непосредственный контакт, но которые снова и снова повторяются. В отличие от этого, нам хотелось бы иметь возможность вызывать у клиента ряд переживаний, приводящих к постепенным, поэтапным изменениям. Но каковы эти поэтапные изменения? Как можно работать с ними и что делать, если такие изменения не происходят?

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 30      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.