10. Унифицированный взгляд на сферу психотерапии на основе фокусирования и метода работы с переживаниями - Фокусирование. Новый психотерапевтический метод работы с переживаниями - Джендлин Ю - Общая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 30      Главы: <   11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21. > 

    10. Унифицированный взгляд на сферу психотерапии на основе фокусирования и метода работы с переживаниями

    Сегодня в практике психотерапии существует много различных подходов. Это фрейдистский и юнгианский психоанализ, гештальт-терапия, психотерапия, центрированная на клиенте, психотерапия первичного крика, бихевиоральная психотерапия, психосинтез, метод Хакоми, трансперсональные техники и другие. Все эти подходы весьма важны, так как обеспечивают функционирование ряда социальных и учебных организаций. Каждый из них связан с определенным духом, со своим типом культуры. Среди людей, практикующих данные направления психотерапии, происходят весьма плодотворные дискуссии, которых не было бы, если бы мы были просто разобщенными индивидами. Поэтому у всех нас и существует потребность в принадлежности к той или иной ориентации, а также способность оценить наши различия и то общее, что есть между нами. Однако с точки зрения знаний, необходимых нам для эффективной практики психотерапии, большое количество различных подходов нередко приводит в замешательство. Говорят, сегодня этих подходов можно насчитать уже несколько сотен, а сфера психотерапии представляет собой хаотический набор радикально отличающихся друг от друга практических методов, теорий и целей.

    Реальные отличия между различными подходами

    Если мы внимательнее рассмотрим различные подходы, то увидим в них много общих процедур, даже если при этом предлагаются различные термины для описания данных процедур. Последователи Фрейда и Юнга интерпретируют то, что происходит во время переноса —“трансфера”; сторонники Кохута и психотерапии, центрированной на клиенте, в одинаковой мере используют рефлексивное слушание, а многие приверженцы юнгианского подхода применяют заимствованную из гештальта процедуру “двух стульев”. Возникает впечатление, что каждый подход состоит из определенной совокупности процедур. Если мы соберем их вместе, то получим довольно большой набор практических техник.

    1. Первый порыв, естественно возникающий у нас, — рассортировать техники вне зависимости от содержания различных подходов. Проделав это, мы увидим, что многие процедуры с разными названиями в действительности обладают значительным сходством. Если освободить их от специфической терминологии, можно сократить количество процедур до гораздо меньшего набора специфических техник, которые может использовать психотерапевт, принадлежащий к любой из школ. Поэтому в последующих главах я буду говорить не о самих подходах, а об этом сравнительно небольшом наборе практических процедур.

    2. Затем возникает потребность во втором этапе. Необходимо учесть, как именно используется каждая из процедур. Различные школы нередко применяют одни и те же процедуры, вкладывая в них свой дух. Кроме того, часто существуют и значительные индивидуальные различия между психотерапевтами одной и той же школы.

    Теории и терминология психотерапии сами по себе четко не определяют, как именно должна использоваться та или иная процедура. Когда психотерапевты, принадлежащие к одной и той же школе, обсуждают случаи из практики, они обнаруживают, что сама их практическая работа довольно заметно отличается. А психотерапевты разной ориентации зачастую имеют даже большее сходство в своей работе, чем психотерапевты одной и той же школы.

    То, как мы используем ту или иную процедуру, нередко включает в себя множество специфических деталей, для которых вообще не существует установившихся терминов. Так, консультируя, мы изобретаем новую терминологию для принципиально важных на практике различий, которые нам необходимо определить. Таким образом, мы можем прийти к заключению: то, что мы в действительности используем на практике, не является ни каким-либо психотерапевтическим подходом, ни конкретными процедурами. На самом деле то, что мы используем в нашей практике, оказывается чем-то гораздо более специфическим.

    Трудно надеяться на успешное интегрирование различных подходов или неспецифических процедур. Заявляя это, мы тем самым пускаемся в свободное плавание по безбрежному морю специфических особенностей, никак не организованных ни в подходы, ни в отдельные процедуры. Можно ли тогда сказать, что процедуры вообще невозможно сгруппировать по значимым признакам? Отчасти это действительно так, но необходимо сделать третий шаг и попробовать разделить интересующую нас область по-иному.

    3. Если мы отложим на время и сами подходы, и современные их описания, то проявятся гораздо более реальные различия между практическими процедурами. Психотерапия может состоять из совершенно разных типов переживаний. Я называю это “путями психотерапии”. Конкретное событие в процессе психотерапии часто состоит из образов, ролевой игры, слов, когнитивных убеждений, воспоминаний, чувств, эмоционального катарсиса, различных форм межличностного взаимодействия, сновидений, мышечных и танцевальных движений и привычных форм поведения. В этих “путях” и проявляется подлинное различие в сути процесса психотерапии.

    Однако сами психотерапевтические подходы не могут быть классифицированы по таким “путям”. Работа с образами играет главную роль в юнгианской процедуре “управляемого фантазирования”. Ни один другой подход не использует такой процедуры, однако в систематической десенсибилизации, аутогенной тренировке и некоторых других подходах применяются свои собственные способы работы с образами. Таким образом мы можем сгруппировать процедуры по “путям психотерапии” вне зависимости от того, что они могут принадлежать к различным подходам, основанным на различных теориях.

    Разделение интересующей нас сферы, следовательно, имеет ряд значительных преимуществ. Существует большее количество процедур, чем мы способны изучить, однако это количество перестанет нас пугать, если сгруппировать их по “путям”. Изучив две-три процедуры, принадлежащие к одному из путей психотерапии, мы получим возможность познакомиться с этим путем в целом и начнем его использовать.

    Насколько хорошо мы используем ту или иную процедуру, в определенной степени зависит от нашего знакомства с соответствующим путем и умением его применять. Так, например, эффективность процедур, ориентированных на работу с образами, зависит от нашего знакомства с природой образов. И если использовать только одну фиксированную процедуру, связанную с образами, знакомство с этим путем может оказаться весьма поверхностным (необходимо применение хотя бы двух-трех процедур).

    В настоящее время различные процедуры, принадлежащие, по сути, к одному и тому же пути, изучаются в разных школах психотерапии. Для того чтобы изучить несколько таких процедур, их необходимо прежде всего найти. Но если изучить три процедуры, принадлежащие к одному пути, можно обрести нечто большее, чем просто знание трех разных вещей, а именно — характеристику пути. Так, например, используя три разные процедуры при работе с образами, мы, вполне естественно, будем применять каждую из них с учетом того, что предлагается двумя другими. При этом мы видоизменяем каждую из процедур весьма специфическим образом, который и определяет нашу восприимчивость к характерным особенностям образов.

    Мы раскрываем для себя не только сущность подхода, но и ряд конкретных процедур в каждом из путей.

    Однако то, насколько хорошо нам удается работать с каким-то одним из этих путей, зависит и от других путей, поскольку они могут быть связаны между собой. Познакомившись со многими путями, мы начинаем лучше понимать, как работает каждый из них. Так мы автоматически воздействуем на то, что делаем на каждом из путей, используя знание, связанное с другими путями.

    Поэтому сущность нашего третьего шага состоит в том, что мы начинаем воспринимать себя в качестве специалистов, работающих не столько с какими-то отдельными процедурами, сколько в русле определенных путей.

    4. Фокусирование и методы работы с переживаниями позволяют нам использовать каждый из путей на основе работы с переживаниями и при необходимости переходить от одного к другому. Таков наш четвертый шаг.

    Поэтапные изменения, которые я уже описывал ранее, возникают не столько от образов, сколько от вызываемых ими чувствуемых ощущений. Если мы считаем, что работаем с чувствуемыми ощущениями клиента, то каждый из путей приводит нас именно к ним. В сущности, каждый из путей является способом выдвинуть на первый план эти ощущения. Тогда из чувствуемых ощущений может возникать следующий шаг, принимающий форму образа, эмоций или межличностных взаимодействий.

    Поскольку каждый из путей может приводить к чувствуемым ощущениям и выдвигать их на первый план, эти ощущения оказываются точкой, где соединяются все пути. А наша восприимчивость к различиям, свойственным разными путям, позволяет нам соответственно корректировать то, что мы делаем на каждом из них, уникальным образом реагируя на неповторимую сложность различных ситуаций каждого из клиентов.

    Чувствуемые ощущения, возникающие внутри клиента, позволяют нам проводить работу, исходя не из определенного психотерапевтического подхода (хотя мы и продолжаем принадлежать к нему), не из фиксированных процедур (хотя можно изучить две-три такие процедуры для каждого из путей) и даже не из самих чувствуемых ощущений (хотя именно они и приводят к поэтапным изменениям и являются точкой, где объединяются различные пути), а ориентируясь на личность самого человека, сидящего перед нами.

    Преимущества отказа от определенной ориентации

    В настоящее время тот, кто осваивает клиническую психологию, изучает подходы, связанные с несколькими ориентациями. Каждая из них по-своему эффективна и полезна. Человек пытается выбрать один из подходов для практического использования. В сущности, это выбор профессионального сообщества, причастность к которому хотелось бы чувствовать индивиду, а вовсе не выбор способа психотерапевтической практики. И не следует ожидать, что человек станет отказываться от уже найденных им эффективных приемов только потому, что они не соответствуют избранной им ориентации. В противном случае, вместо того чтобы устанавливать контакт с клиентом и делать то, что могло бы ему помочь, человек будет пытаться “практиковать” избранный им подход.

    Все подходы и процедуры начинают препятствовать эффективности психотерапии, если жестко их придерживаться. Приоритет всегда должен отдаваться самой личности клиента и установлению связи с ней.

    Подобно различным процедурам, любые теории могут стать деструктивными, если мы будем считать, что человеческая личность является тем, что утверждают теории. На самом деле, личность — не “что”, а “кто”. Это живой человек, сидящий перед нами. Поэтому личность всегда оказывается новой — в гораздо большей мере, чем любые идеи и процедуры.

    В противном случае при неправильным использовании теорий они приведут к утрате нами чувства непредсказуемости переживаний и возникающих в них изменений. Я хочу показать, как один или два шага, сделанных по направлению к той грани, где возникают телесные ощущения, могут принести нечто новое и неожиданное в переживаниях и событиях, кажущихся хорошо знакомыми.

    Процедуры и теории важны, но они должны использоваться только на основе нашего контакта с реальным, конкретным человеком. Тогда они действительно приведут к тому, на что мы рассчитываем, при этом другому человеку ничего не будет навязано и контакт с ним не будет утерян. То, что мы можем выполнить в рамках любого из путей или заимствовать из какого-либо метода, должно быть использовано на основе обстоятельств взаимоотношений.

    Если процесс психотерапии приостанавливается, необходимо опробовать достаточно большое количество различных процедур. Мы не в состоянии разрабатывать все их самостоятельно. Однако если какая-либо из этих процедур имеет для нас смысл, она может стать нашей собственной техникой, и мы начнем использовать ее на основе нашей восприимчивости, при необходимости творческим образом видоизменяя данную процедуру.

    Чтобы иметь возможность сделать это, нам необходимо упорядочить наше понимание сферы психотерапии в терминах ее путей. Это поможет изучить несколько процедур того или иного пути. Например, какая-то одна процедура из направления, ориентированного на межличностное взаимодействие, показывает, что клиенту иногда следует позволять взаимодействовать с нами так, как будто мы являемся персонажем из его прошлого. Другая процедура поможет понять, что порой мы можем выйти за пределы прошлого опыта, реагируя новым, положительным образом на поведение клиента в настоящее время, в течение психотерапевтической сессии. Какая-либо другая процедура основывается на конфронтации с клиентом, третья — на его принятии. В рамках некоторых процедур мы реагируем, оставаясь нейтральными. Однажды испробовав эти процедуры взаимодействия, мы уже не будем чрезмерно цепляться за те приемы, к которым привыкли. И даже применяя один из этих приемов в течение большей части времени, мы не будем использовать его рутинным, жестко фиксированным образом. Мы уже знакомы с путем ориентации на межличностное взаимодействие в целом, и наша реакция на поведение клиента автоматически принимает во внимание возможные варианты развития психотерапевтического процесса.

    Каждый психотерапевт открывает для себя, что его коллеги, обучавшиеся в русле иных методов, оказываются поразительно нечувствительными к определенным вещам. Психотерапевт, практикующий определенный метод, становится восприимчивым к специфическому типу наблюдаемых явлений. Представьте себе психотерапевта, имеющего опыт работы с двумя методами, но сейчас практикующего только один из них. Ортодоксальный последователь одного метода просто не замечает ничего другого. Однако наблюдатель, практикующий другой метод, изученный, но не используемый, отметит, что этот психотерапевт не столь уж плох, как можно было бы ожидать. Он не станет грубо отвергать чувства и наблюдения, связанные со вторым методом.

    Каждый момент процесса психотерапии включает в себя множество специфических нюансов, и способы, с помощью которых психотерапевт применяет данную процедуру, могут довольно сильно различаться. Выполнение этой процедуры на практике естественным образом изменится, чтобы не вступать в противоречие с наблюдениями, приобретенными с помощью других процедур. Вместо того чтобы пытаться соединить противоречащие друг другу процедуры, мы станем соединять специфические формы восприимчивости. А они не бывают противоречивыми! И если у нас есть подобный опыт восприимчивости, мы сможем вести себя естественно, исходя из данного опыта.

    Один из способов изучить две или три процедуры, принадлежащие к одному пути, состоит в том, чтобы принять роль клиента и испытать эти процедуры на себе. Мы довольно легко можем получить такой опыт за несколько часов работы с коллегами, принадлежащими к другой ориентации. А познакомившись с двумя-тремя иными методами, мы сможем остановиться на одном из них. Мы приобретаем способность гибко вводить необходимые нам новшества в рамках данного пути.

    Приведу пример. Некая женщина, довольно яркая личность, так выразила свою неудовлетворенность деятельностью негибкого адвоката: “Если кто-либо в моей области не хочет работать со мной в рамках строгих книжных правил, я могу найти десяток других способов решить его проблему”.

    Предположим, мы изучаем метод систематической десенсибилизации — сложную последовательность инструкций, с помощью которых вызывается образ той или иной ситуации. Кроме того, изучаем юнгианскую технику управляемого фантазирования, согласно которой необходимо позволить образу возникнуть естественным путем, чтобы потом клиент мог активно на него отреагировать так, как будто этот образ является реальным. Дополнительно мы овладеваем техникой работы с воображением, разработанной супругами Саймонтон. Когда мы поняли сущность некоей функции, являющейся частью каждой из этих процедур, то убедились, что они распадаются на совокупность небольших компонентов. Это позволяет нам познакомиться с путем, ориентированным на работу с образом, и по мере необходимости вносить в него естественные и неизбежные новшества.

    Так мы придумываем новые небольшие элементы процедур, соответствующие каждой уникальной ситуации. После этого механическое использование во всех случаях одной и той же процедуры начинает восприниматься как нечто искусственное.

    Существует целый ряд причин, по которым целесообразно уметь работать со всеми путями. Однако в настоящее время большинство психотерапевтов способны применять лишь некоторые из них. Так, некоторые используют только беседу, а другие отвергают ее и настаивают на необходимости работы с образами или же, например, ролевой игры. Третьи работают преимущественно с межличностным взаимодействием во время самой психотерапии; четвертые проводят большую часть времени в исследовании сновидений и того, как новые сновидения “комментируют” работу, проводившуюся во время предыдущей сессии. Такая психотерапия проходит в форме “бесед со сновидениями”. Некоторые терапевты, специализирующиеся в различных формах массажа, работают с мышцами пациента, игнорируя смысл, скрытый в телесном опыте. А иные проводят все время сессии, планируя шаг за шагом то, что клиент должен делать на протяжении недели (такой подход принят, например, в “оперантной бихевиоральной психотерапии”), для того чтобы переструктурировать привычные формы поведения клиента. Они вообще не обращают внимания на межличностное взаимодействие во время сессии как источник достижения успеха психотерапии. Есть психотерапевты, использующие когнитивную сферу в гораздо большей мере, чем чувства; другие же принимают во внимание только чувства, считая когнитивные процессы “просто интеллектуализацией”.

    Одна из причин, заставляющая нас выбирать тот или иной метод, состоит в том, что различные пути кажутся на первый взгляд несовместимыми. Действительно, как соединить когнитивную психотерапию и работу с чувствами или мышцами? Ведь данные подходы ориентированы на работу с разными частями человека.

    Однако необходимо напомнить: практически все пути уже соединены в каждом из нас. Каждый из нас думает и чувствует; видит сны и получает воспитание в семье, где имеются соответствующие семейные отношения; у любого из нас есть не только образы и воспоминания, но и мышцы; каждый имеет привычные формы поведения и взаимодействует с другими людьми. Поэтому мы и говорим, что в человеке все эти функции уже соединены вместе. Их использование в форме психотерапевтических путей не только может, но и должно быть сведено вместе.

    Связь между различными путями

    Всевозможные теории различной ориентации ничего не говорят нам о том, как можно соединить вместе различные пути психотерапии. И только чувствуемые ощущения оказываются принципиально важным связующим звеном.

    Мы часто думаем об индивидуальном опыте так, как будто он состоит только из чувств, взаимодействий, представлений, воспоминаний, действий, образов и т.п. Однако можно ли действительно разделить опыт на такие четко очерченные небольшие фрагменты?

    Эти фрагменты опыта кажутся нам отдельными друг от друга. Действия представляются как некие движения во внешнем пространстве, в то время как чувства воспринимаются как возникающие внутри индивида. Мы считаем, что межличностные события происходят вовне, в отношениях с другими людьми. Воспоминания содержат в себе события из прошлого. Мы определяем сущность всех этих компонентов по отдельности. Однако являются ли все они такими же изолированными в непосредственном опыте?

    Непосредственно испытываемые чувствуемые ощущения оказываются сложно сплетенной сетью переживаний, которую нельзя разделить на компоненты. В зоне, расположенной на грани сознательного и бессознательного, индивид может ощущать в себе процесс переживаний, которому всегда присуща скрытая сложность: он включает в себя весь диапазон образов, чувств, действий и прочих явлений, которые еще не произошли, хотя, в принципе, могли бы произойти.

    Начиная с любой из форм переживаний, индивид может обнаружить в себе чувствуемое ощущение, испытываемое во время этого переживания. Индивид может найти чувствуемое ощущение того, что он только что сказал, почувствовал или сделал; ощущение того, как он отреагировал на другого человека; ощущение, связанное со сновидением, с образом или воспоминанием или проявляющееся как давление в той или иной части тела. То есть все компоненты нашего опыта не являются лишь той четко определенной и изолированной формой опыта, которой они кажутся.

    Необходимо сделать некоторое фундаментальное изменение в самой природе нашего понимания: всякая ситуация и любой человеческий опыт состоят не только из отдельных, четко определенных компонентов. Но обычно мы обращаем внимание именно на отдельные компоненты, хотя в действительности имеет место сложно сплетенная сеть переживаний, гораздо большая, чем каждый ее компонент. (Эта сеть не имеет определенной формы, или, точнее, она является чем-то большим, чем отдельная форма, поскольку включает в себя многие формы, отражающие прошлый опыт. Она оказывается более сложным образованием, чем любая отдельная форма.) Каждый из психотерапевтических путей может возникать из некоего основного процесса переживания, к нему же и приводя. Данный процесс не является ни одним из путей, но в то же время он включает их в себя.

    Должен еще раз подчеркнуть: о чувствуемых ощущениях нельзя сказать, что они уже были в нас до момента своего возникновения, скрыто присутствуя где-то под порогом осознавания. Действительно, основной процесс переживания идет всегда, но чувствуемое ощущение формируется и возникает только в том случае, если индивид обращает на него внимание и некоторое время ожидает. Оно возникает из чего-то (являясь ощущением чего-то), что было прежде, но индивид может почувствовать его возникновение и отметить, что этого чувства раньше не было. Его появление отражается в изменениях на уровне тела.

    Действительно, возникновение чувствуемого ощущения — физическое изменение, с которым связаны иные, дальнейшие изменения, впоследствии формирующие переживания. Слова и образы, возникающие при этом, нередко имеют уникальный и творческий характер и оказываются сложнее нашего обычного опыта.

    Новые слова, образы или эмоции не были частью чувствуемого ощущения. Они возникают из него и они же его изменяют. Поэтому мы говорим, что телесное ощущение развивается с их помощью.

    Само чувствуемое ощущение оказывается поразительно сложным по сравнению с описывающими его словами. Одни слова помогают удержать это смутное ощущение, в то время как другие слова, имеющие такое же значение в словаре, препятствуют этому. Причина заключается в разных оттенках значений слов, которые мы чувствуем.

    При отсутствии чувствуемых ощущений клиент может прямо переходить от образа сновидения к мыслям, потом к эмоциям, а уже после этого — к действиям. Образы, мысли, эмоции и действия обычно отражают одно и то же состояние и обеспечивают путь к обретению нового опыта. Эмоции сами по себе не приводят к возникновению изменений, как не приводят они и к образам, способствующим возникновению иных эмоций. Эмоции, поступки, образы, мысли и взаимодействия могут приводить к каждому из этих компонентов, но сам по себе переход между ними еще не приводит к изменениям.

    Обычно реальные изменения не возникают на основе четко определенных форм опыта. Поэтому мы и не пытаемся комбинировать различные компоненты, даже если бы это и было возможно, поскольку при этом будет упущен сам процесс изменения переживаний.

    Если мы не можем интегрировать фиксированные психотерапевтические процедуры при использовании их в неизменном виде, значит, не можем интегрировать и различные типы переживаний, связанных с различными путями. Возникает вопрос: как же удается этим типам переживаний соединяться и сосуществовать в каждом отдельном че­ловеке?

    Чтобы соединить различные пути, мы обращаем внимание на то место, где они сходятся, — на скрыто присутствующий в каждом из нас процесс переживаний; он будет всегда чем-то большим и не разделенным на части.

    Каждый из путей может быть использован в работе с той взаимопереплетенной сетью переживаний, частями которой являются эти пути. Используемые подобным образом, они всегда оказываются чем-то заведомо большим, чем сформированные виды переживания. Каждое из них будет восприниматься как ведущее к той грани, где возникают неотчетливые чувствуемые ощущения. С другой стороны, новое и более масштабное чувствуемое ощущение может приводить к возникновению нового опыта на каждом из путей.

    Мы будем исследовать различные психотерапевтические процедуры с точки зрения процессов, происходящих в переживаниях клиента во время каждого этапа процедуры. Например, вместо того чтобы работать только с поступками, как это предлагается сторонниками бихевиоральной психотерапии, мы можем проводить работу с источником этих поступков, находящимся в переживаниях клиента, и с их влиянием на поведение индивида. Мы начинаем понимать, какие изменения в переживаниях вызываются теми или иными поступками, приобретая возможность достичь поведенческой цели более эффективным образом, поскольку теперь нам известна роль поступков и действий индивида в масштабе всего психотерапевтического процесса.

    С помощью той связи, которую нам дают чувствуемые ощущения, любой вид психотерапии становится методом работы с переживаниями. И мы можем выразить словами то, что связано с данной проблемой, но в то же время находится за пределами оформившихся переживаний.

    Рассмотрим два возможных способа применения метода работы с переживаниями. Вначале я проанализирую, каким образом специализированные формы психотерапии могут использовать чувствуемые ощущения, превращаясь в методы работы с переживаниями (в рамках того или иного пути психотерапии). Затем покажу, как основанная на фокусировании психотерапия может работать, следуя одновременно по разным путям.

    Выбор варианта психотерапии

    Придерживаться одного из путей

    К сожалению, нет человека, который являлся бы специалистом по всем путям. К тому же, разные пути выдвигают свои требования к личности психотерапевта и включают в себя различные психотерапевтические подходы. Каждая специализация возникает из накопления ценных знаний. В состоянии ли один психотерапевт изучить искусство межличностных взаимодействий, эмпатии и фокусирования; усвоить обширный материал, накопленный Юнгом в попытках установить корреляции между мифами и сновидениями; а в дополнение к этому — приобрести тот опыт телесной работы, который терапевт может получить лишь за годы практики массажа и работы с мышцами? Конечно же, нет. Поэтому нам и приходится иногда направлять клиента на несколько сессий к специализированному психотерапевту.

    Однако такие специализированные методы также могут стать методами работы с переживаниями, оставаясь в пределах своих путей. Например, при работе с образами клиент нередко переходит от образа к телесному ощущению, а от него — к новому образу. Психотерапевт при этом работает не только с образами, но и с переживаниями, являющимися как истоком образов, так и их следствием. Представим другой случай, когда при работе с телом клиенту предлагают испытать чувствуемые ощущения. Это приводит к изменению состояния мышц. Дальнейшая работа с мышцами изменит чувствуемые ощущения. Теперь специалист работает не только с мышцами, но и с переживаниями, являющимися как источником, так и следствием тех или иных форм напряженности мышц.

    Вместо того чтобы работать только с образами, метод работы с переживаниями предполагает анализ всего процесса переживания, происходящего при переходе от одного образа к другому. Нечто подобное наблюдается во всех направлениях психотерапии. Каждый метод зависит от более широкого контекста, чем тот конкретный опыт, с которым приходится работать. Однако сущность вклада, вносимого контекстом, выразить словами довольно трудно. Многие процедуры нередко пренебрегают этим более широким контекстом и не принимают его во внимание. Если намеренно обращать внимание на грань, где возникают телесные ощущения, а также на их систематическое использование, любой метод может стать гораздо более эффективным, оставаясь в пределах своего собственного направления.

    Использование многообразия путей в психотерапии,

    основанной на работе с переживаниями

    Теперь давайте обсудим, как можно проводить работу с различными путями. У нас есть все основания использовать их полный диапазон. Допускаю возражение, что индивид как единое целое может изменяться, даже если использовать только один путь. Для чего же тогда все остальные? Не могут ли необходимые нам изменения возникать при использовании чувствуемых ощущений, независимо от того, с каким из путей связано возникновение данных ощущений? Нет, не могут.

    А теория (Gendlin, 1966a) утверждает, что различные пути психотерапии по-разному способствуют развитию переживаний. Образ способствует проявлению новых возможностей, не выраженных в действиях. Существуют различные способы проживания жизни, следование им дает возможность для проявления различных изменений.

    Пути психотерапии оказывают влияние друг на друга. Возникновение чувствуемых ощущений на основе эмоций прокладывает путь для дальнейших изменений не только в эмоциях, но и в сновидениях. Однако изменения в сновидениях могут быть различными. Подобным же образом, работа со сновидениями меняет поведение, однако это не обеспечивает тех изменений, к которым могла бы привести непосредственная работа с поведением. Так, каждое из направлений привносит нечто свое, незаменимое.

    Может ли один психотерапевт использовать в работе все пути? Да, может, но без глубокой специализации. Но без этого мы утрачиваем некоторые существенные преимущества, однако преимущество может состоять в совместном использовании всех путей. Это позволяет нам открыть для себя то, что является существенным в каждом из путей, — тем, что не способны дать другие пути. Так мы научимся узнавать, когда может понадобиться специфическая сила, связанная с данным путем. При этом мы изменяем свой стиль работы в рамках данного пути, включая в него то, что узнали из других. Даже если нам не придется специально работать с межличностным взаимодействием, мы будем работать с образами клиента так, что это не станет препятствовать психотерапевтическим возможностям взаимодействия. Работая с взаимодействием, мы отмечаем возникновение образов, которые могли бы нам помочь. Таким образом, все знакомые нам пути психотерапии оказывают влияние на нашу работу на каждом из них, в то же время делая эту работу более эффективной.

    Как совместить все пути в рамках

    одной психотерапевтической сессии

    В отсутствии специализации заключается еще одно очень важное преимущество. Когда мы позволяем каждому из путей психотерапии влиять на другие, изменяя их, эти направления больше уже не ассоциируются у нас с различными обстоятельствами. Теперь все эти пути можно совместить в рамках контекста одного психотерапевтического сеанса.

    Так можно работать с телом, не становясь при этом психотерапевтом телесной ориентации, привязанным к массажному столу. Мы сможем использовать ролевую игру, не предлагая клиентам устраивать драматическое представление, как это принято в гештальт-терапии, и не применяя специфический личный стиль работы Фрица Перлза. Можно научиться использовать некоторые приемы работы оперантной бихевиоральной психотерапии, не посвящая ей всю сессию и не становясь последователями Скиннера.

    Принятие решения не посвящать всю сессию какой-то одной процедуре включает в себя изменение представления о нашей профессии. Психотерапия часто мыслится в терминах конкретной процедуры, используемой психотерапевтом. Поэтому клиенты, приходящие к последователю гештальта, ожидают работы в духе гештальт-терапии.

    С другой стороны, если мы думаем о психотерапии как о процессе, происходящем с клиентом, а не о типе процедуры, то оказывается, что психотерапия — это помощь клиенту. Мы не знаем заранее, да и не можем знать, что происходит в разных случаях с разными клиентами. Психотерапевт и клиент могут свободно видоизменить то, что делают, переходя от использования одного пути к другому.

    Процедуры, связанные с различными путями, не являются отделенными друг от друга, как было бы в том случае, если бы мы пытались применять их одну после другой. Если мы уловили сущность каждого из путей, они начинают влиять друг на друга, так что при работе с одним из них вполне естественным оказывается включение других.

    Переход от одного пути к другим возникает естественно, благодаря тому, что мы не пытаемся работать, например, с действиями как таковыми, а используем лишь те из них, что способствуют проявлению и развитию чувствуемых ощущений. Это тот тип поступков, на которые мы естественным образом обращаем внимание, поскольку мы уже знакомы с чувствуемыми ощущениями, возникавшими при использовании других путей. И то, что мы знаем о принципах подхода Скиннера, помогает нам использовать некоторые из них, если они способны привнести что-то действительно существенное. Так обстоит дело и с образами: мы работаем лишь с тем, как тот или иной образ вызывает новое чувствуемое ощущение или способствует развитию таких ощущений.

    Существует процедура работы с образами, которая включает заранее подготовленные последовательные инструкции, охватывающие все время психотерапевтической сессии. Конечно, в течение сессии определенные межличностные отношения вполне могут иметь место, но работа проводится преимущественно с образами. Возникает впечатление, что психотерапевт должен сделать выбор: проводить работу либо с глубинными образами, либо с межличностными отношениями. Естественно, если весь час сессии посвящен работе с образами, кое-что что окажется за его пределами. Однако мы сможем приобрести гораздо больше, чем утратить, если нам удастся найти способ использовать силу образов, не жертвуя для этого всем временем сессии. В следующем фрагменте стенограммы психотерапевт задает клиенту вопросы, ориентированные на работу с образами. Психотерапевт ничем не рискует: эти вопросы никак не умаляют права клиента на принадлежащее ему время психотерапевтической сессии. Наоборот, они вызывают мощный поток образов, проявляющихся одновременно с взаимодействием психотерапевта и клиента; при этом клиент исследует свои чувствуемые ощущения.

    К: Эта (детская) часть меня очень болезненна.

    П: Вы можете почувствовать болезненность в этой детской части?

    К: Да. (Молчание.)

    П: Вы можете ее увидеть?

    К: Да.

    П: Что она делает?

    К: Я вижу ее (тихо плачет). Она внезапно появляется передо мной — в позе эмбриона, с руками, поднятыми над головой.

    П: Можем ли мы с вами просто спокойно посидеть вместе с ней? Не будем ничего говорить, не будем пытаться подталкивать события. Просто будем здесь... Мы с вами составим ей спокойную компанию. Так она получит запас времени... (Молчание.)

    В главе 14, посвященной работе с образами, я подробно опишу, как продолжать работу в подобной ситуации.

    Психотерапевт, знакомый с этим путем работы с образами, добавляет образ к обычной практике работы с переживаниями, когда клиенту предлагается оставаться со своими чувствами и создавать вокруг них безопасную среду. С другой стороны, знание психотерапевтом пути работы на основе взаимодействия приводит к созданию новой процедуры работы с образами.

    Отметьте, что вопрос “Вы можете ее увидеть?” не оказывает насильственного воздействия на дух общения, центрированного на клиентке. Ничего не форсируя, не пытаясь чем-либо управлять, не стараясь контролировать события на протяжении сессии, психотерапевт признает возможность существования образа.

    Различие в теориях

    Возникает впечатление, что существуют некие базовые конфликты — например, между фрейдистской и юнгианской интерпретациями. Одна и та же теория нередко вызывает к жизни противоречивые гипотезы по поводу любой ситуации. В действительности все “интерпретации” — всего лишь гипотезы. Современные теории носят настолько широкий и общий характер, что редко предлагают нам только одну правдоподобную гипотезу для объяснения сложной ситуации. Однако существует своего рода пробный камень. Возникновение нового шага из чувствуемого ощущения позволяет выбрать одну из различных гипотез в любом их сочетании. Поэтому любые теории могут быть использованы для создания гипотез. Но только в том случае, если одна из них позволяет проявить чувствуемое ощущение и развить его, она становится чем-то большим, чем просто гипотеза. Когда после возникновения телесного ощущения из него проливается целый поток подробностей, не должно оставаться никаких сомнений. То, что возникает, изменяет и дополняет первоначальную гипотезу. Но результат не может быть выведен непосредственно из гипотезы, она лишь помогает его возникновению.

    Я преподаю учебный курс “Разработка теории”, студенты обучаются использованию многочисленных существующих теорий и созданию новых понятий на основе чувствуемых ощущений. Как правило, студенты уже имеют достаточно глубокую подготовку во многих различных областях и работают над определенной темой в избранной ими сфере. Обычно я предлагаю им начать с чего-либо, уже им известного, с чем они хотели бы работать, но пока еще не могут выразить словами, — с чувствуемыми ощущениями. На этом пути встречается некий краеугольный камень, с помощью которого они могут оценить формируемые теории. Обычно я говорю в подобных случаях: “Если что-либо не будет резонировать с чувствуемым ощущением, сразу же отбросьте это еще до того, как ощущение покинет вас, поблекнет и станет неразличимым”.

    При этом оказывается, что сначала новая идея не может быть выражена, поскольку пригодные для этого слова обычно означают что-то иное. Чувствуемое ощущение является в этом отношении более точным. Затем появляется возможность выразить его, хотя и довольно грубо, при помощи слов. Так постепенно формируются новые концепции. Их подробно разработанная структура возникает на основе вербализаций, способствующих дальнейшему развитию чувствуемых ощущений.

    Большинство студентов в моей группе не специализируются в сфере психологии. Психотерапия вообще упоминается крайне редко. Поэтому для меня было приятной неожиданностью, когда в конце учебного года одна из студенток сказала: “Спасибо, теперь я могу быть психотерапевтом”. Я даже не сразу понял, что она имела в виду. Избранная ею тема вообще не была связана с психологией. Студентка пояснила, что скоро должна получить диплом клинического психолога, но думала, что практически не будет заниматься этим, так как не могла найти подходящий для себя метод. Она сказала, что сама мысль о попытках изменить природу людей, используя для этого произвольно выбранные способы, вызывала у нее нервную дрожь.

    Мой учебный курс разрешил проблему и показал, что люди могут проверять любое свое действие по тому, способствует ли оно дальнейшему развитию чувствуемого ощущения. На данном пути мы можем без опаски использовать любые методы и теории, а проблема выбора между ними вообще снимается.

    В следующих главах я покажу, как каждый специализированный метод можно превратить в способ работы с переживаниями, если связать его с фокусированием. Затем я опишу некоторые новые процедуры, позволяющие нам в обычных рамках психотерапии использовать силу, заложенную в каждом из ее путей. Мы работаем с использованием всех этих путей, и то, что мы делаем на каждом из них, изменяется благодаря осознанию наличия других путей. Поэтому содержание каждой из глав этой книги как бы развивается в следующей.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 30      Главы: <   11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.