9. Фрагменты из стенограммы психотерапии одной клиентки - Фокусирование. Новый психотерапевтический метод работы с переживаниями - Джендлин Ю - Общая психология - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 30      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19. > 

    9. Фрагменты из стенограммы психотерапии одной клиентки

    Фрагмент 1

    Клиентка, с которой проводилась психотерапия, год назад обучалась приемам фокусирования на занятиях, которые проводили различные психотерапевты. Данный пример взят из четвертой беседы клиентки со мной. Она обладала способностью очень быстро и глубоко погружаться в себя в силу склада своей личности, а также потому, что техника фокусирования была хорошо ею освоена.

    Специфическое содержание переживаний, проявление которого можно видеть в данном фрагменте, не является чем-то необычным. Сам по себе такой материал может проявляться во время психотерапии довольно часто; необычным является довольно быстрый прогресс. Обычно на протяжении одного часа не удается сделать так много шагов в изменении переживаний.

    Цель этой книги состоит в том, чтобы показать, как происходит такой процесс и как психотерапевт может помочь возникновению этого процесса, а также отметить средства, с помощью которых клиентам удается достичь успеха. Поэтому в данном фрагменте я хотел бы отметить скорость продвижения вперед, этапы возникновения новых переживаний и изменение его содержания. Именно эти моменты являются наиболее важными в приводимых ниже стенограммах.

    Я хотел бы, чтобы при чтении стенограммы вы помнили о главном: всегда ли раскрытие и возникновение следующих шагов происходит так же легко, как у этой клиентки? Тщательно проследите, как клиентка переходит от одного шага к другому. Что делает она для своего продвижения и какого рода вмешательство необходимо для этого? Каковы действия клиентки на внутреннем уровне? Задайте подобные вопросы по отношению к каждому из шагов.

    Действительно, в данном случае новые шаги и изменения в характере чувств происходили очень быстро. В середине сессии я решил, что клиентка нуждается в отдыхе, поскольку человеку трудно выдерживать такой темп на протяжении всего лишь одного часа психотерапии. Телу необходим отдых. Необходимо время, чтобы изменения на телесном уровне были пережиты наиболее полно.

    В начале сессии клиентка жаловалась на чувство скуки, собственной никчемности. Я предложил ей почувствовать, где именно на внутреннем уровне “привязана” ее положительная энергия. Сможем ли мы увидеть, как человек в состоянии, подобном состоянию этой клиентки, обращается внутрь себя, испытывает непосредственное ощущение места, где “привязана” энергия и находит там свою утраченную силу?

    Естественно, я предложил клиентке попытаться почувствовать, как эти “путы” развязываются и энергия освобождается; почувствовать энергию изнутри (а не со стороны блокирующего ее барьера). Каким образом у клиентки происходило практически немедленное раскрытие (за период длительного молчания)? За счет чего ей удалось сделать все это?

    Затем к ней пришло понимание “скрытой части”. Какая же это часть? Это сторона личности клиентки, которая (если ее не скрывать и не замалчивать) могла бы сказать, когда у нее возникают проблемы; она могла бы не сдаваться и сопротивляться, не подчиняться давлению со стороны других людей. Естественно, я надеюсь, что она сможет сохранить в себе ощущение этой части своей личности, “остаться с ней” и не утратить ее. Совершив ряд шагов, клиентка приходит в состояние, когда эта ее “часть” оказывается наиболее активной — она издает крик жизни!

    Затем совершаются дальнейшие шаги. При чтении стенограммы каждый раз задавайте себе вопрос, что именно означает всякое успешное раскрытие и связанные с ним изменения в физических ощу­щениях.

    К1: Я была готова, что на этот раз произойдет нечто гораздо большее, чем во время других сессий. У меня была очень тяжелая неделя — моя работа ужасна. Я устала от обстановки дома, и все на свете вызывает у меня чувство скуки, как будто я просто наблюдаю происходящее, не участвуя в нем. Я не включена во все это, но знаю, что на самом деле причина во мне самой.

    П1: Итак, все вызывает у вас чувство скуки, и вы лишь наблюдаете происходящее, не принимая в нем участия. Но вы знаете, что скука не связана ни с проблемами на работе, ни с чем-либо подобным — причина внутри вас.

    К2: Да, хотя моя работа действительно плохая и все там происходит не так, как надо. Однако в других подобных случаях я знала, что могу сделать что-либо с этим.

    П2: Ваши чувства по отношению к работе справедливы, но, кроме того, кое-что внутри вас тоже явно не в порядке.

    К3: Да.

    П3: Итак, мы хотим понять, куда делась ваша положительная энергия.

    (Длительное молчание.)

    К4: У меня здесь очень много энергии, но она действительно связана.

    П4: Итак, вы чувствуете энергию здесь, но она оказывается связанной.

    К5: Да.

    П5: А не могли бы вы почувствовать, что именно связывает эту энергию?

    (Длительное молчание.)

    К6: Это подобно массивной стене, возникающей на пути движения энергии; она останавливается перед стеной.

    П6: Итак, вы можете чувствовать массивную стену.

    (Длительное молчание.)

    К7: Это целая часть моей личности, скрытая внутри.

    П7: Вы сказали “целая” часть? (Я думал, что клиентка, быть может, скажет “старая часть” личности.)

    К8: Да, целая часть меня. Как будто я говорю: “Все в порядке”, когда на самом деле далеко не все в порядке, я таким образом все сдерживаю в себе.

    (Длительная пауза.)

    Одна часть меня мертва, а другая — жива.

    П8: Итак, одна часть умерла, а другая ...

    К9: Выжила.

    (Молчание.)

    К10: Она хочет подать голос, закричать.

    П10: Мертвая часть хочет за­кричать и высвободиться.

    К11: Чтобы жить...

    (Длительная пауза.)

    К12: И есть еще что-то, довольно смутное и неуловимое, я не могу понять, что это такое.

    П12: Создайте в себе пространство, в котором могла бы проявиться эта смутная и неопределенная вещь. Пока вы еще не знаете, что это такое — просто нечто неотчетливое, но ясно, что оно присутствует здесь.

    К13: Я чувствую сильное напряжение.

    П13: Хорошо, сделаем перерыв. Давайте немного отступим. Действительно, это неопределенная вещь, к тому же у вас возникло чувство напряженности. Давайте просто немного поговорим. Вы и так сделали уже довольно много важных шагов.

    (Клиентка несколько расслабляется, изменяя позу.)

    П14: Да, правильно. После того как мы прошли длительный путь, необходимо сделать небольшой перерыв, чтобы тело снова смогло обрести свою целостность.

    К15: Сейчас сделать перерыв довольно сложно.

    П15: Это я просто так выразился. Я буду сам что-нибудь говорить, а у вас в это время будет как бы перерыв.

    К16: Да, понимаю. Я буду слушать то, что вы говорите, и в это время у меня будет перерыв.

    (Она снова меняет положение на стуле.)

    К17: А сейчас я возвращаюсь...

    П17: Да, это была смутная, неопределенная вещь и связанное с ней напряжение.

    К18: Как будто мне хочется убежать.

    П18: Сделайте небольшой шаг назад, чтобы оказаться ближе к желанию убежать.

    П18: Это инструкция, типичная для фокусирования. Клиентка говорит: “Мне хочется убежать”. Моя реакция на ее слова превращает их в нечто новое, в желание убежать, т.е. в нечто такое, к чему клиентка может попытаться приблизиться.

    (Длительная пауза.)

    К19: Если я позволю этой своей части ожить, кое-кто сойдет с ума от моего поведения, и это будет очень неудобно.

    П19: Итак, если вы позволите этой части ожить, то кое-кто сойдет с ума от вашего поведения, и это трудно будет перенести.

    К20: Да.

    (Долгое молчание.)

    К21: Мне хотелось бы убежать и никогда не оглядываться; просто быть свободной.

    П21: Итак, вы хотели бы убежать, не оглядываясь, чтобы быть свободной.

    (Молчание.)

    К22: И это печально...

    П22: Получается, что почему-то вы почувствуете печаль, если убежите и не оглянетесь.

    К23: Да. Убегать от чего-то неопределенного — печально.

    (Длительное молчание.)

    К24: Какая-то часть меня хочет найти то, что означает эта неопределенная вещь. А какая-то часть не хочет.

    П24: Итак, вы чувствуете, что одна часть вас хочет найти эту не­определенную вещь, а другая не хочет.

    (Клиентка выглядит рассерженной.)

    П25: Будьте дружественны к этому месту, просто немного отступите назад и скажите себе: “Да, это займет некоторое время. Даже если мне понадобится неделя — это нормально, торопиться не стоит”. Предоставьте место для проявления и той части себя, которая не желает, чтобы значение “чего-то неопределенного” обнаружили, и для той, которая этого хочет.

    К26: Я не испытываю никакого дружественного отношения. Мне хочется... убежать подальше.

    П26: Я так и думал. Ну, хорошо, давайте создадим свободное пространство и для гнева тоже. Он уже возник и присутствует здесь. Однако не позволяйте ему распространяться.

    (Длительное молчание.)

    К27: Я испытываю очень сильный гнев.

    П27: Да, оказывается, вы действительно сильно разгневаны.

    (Длительное молчание.)

    К28: Это большая утрата, чувство, что чего-то не хватает. Это и есть та самая “неопределенная вещь”...

    П28: Итак, большая утрата... утеряно что-то важное...

    (Длительное молчание.)

    К29: И еще — моя энергия, она ощущается прямо здесь...

    П29: Итак, стало ясно, где находится ваша энергия. Она здесь, вместе с чем-то смутным, неопределенным, которое затем превращается в чувство большой утраты.

    К30: Да, я действительно чувствую облегчение!

    П30: Вот видите, вы чувствуете себя лучше.

    К31: Не знаю, что я утратила, но даже если я и думаю об этом, то все равно испытываю облегчение. Да, я снова чувствую, что внутри у меня все в порядке!

    Приведенный фрагмент представляет собой (вместе с периодами молчания) лучшую часть психотерапевтической сессии. И мне, и клиентке было известно, что произошло достаточно много важного и был достигнут особенно благоприятный момент, чтобы остановиться. Остальная часть психотерапевтической сессии могла бы быть проведена в беседах о чем-то другом; в данном случае мы с клиенткой пили чай на кухне.

    Так как клиентка провела довольно большую часть сеанса в молчании, а также поскольку она знала о моей вере в эффективность фокусирования, я почувствовал, что должен задать ей вопрос:

    П: Вы ведь занимаетесь фокусированием не просто потому, что мне это нравится. Не так ли? Но мне нравится и просто говорить с вами о различных вещах.

    К: Черт возьми, я никогда не делаю ничего, что бы мне не хотелось. В большинстве случаев, если я в спокойном состоянии, я не могу говорить о чем-либо. Это слишком тяжело. Если бы мне надо было говорить, мне не удалось бы сосредоточиться.

    П: Хорошо, хорошо. Я вовсе не имел в виду, что вам необходимо сейчас говорить о чем-то. Просто мне хотелось убедиться, что вы сможете беседовать со мной, если почувствуете потребность.

    У нас уже бывали случаи, когда я спрашивал клиентку, не пора ли нам остановиться. Это происходило, если я чувствовал, что на протяжении одной сессии уже совершено достаточно важных шагов, и предполагал, что тело клиентки нуждается в отдыхе. Для меня — человека, многие годы потратившего на поиск способов углубления психотерапевтического процесса, — определенная ирония заключалась в том, что я предлагал клиентке провести небольшую беседу за чашкой чая. Однако наша беседа за чашкой чая оказалась довольно оживленной и взаимно приятной.

    Обсуждение фрагмента 1

    Сегодня мы уже привыкли к факту, что люди могут чувствовать различные части самих себя. Однако мы не будем фиксироваться на отдельных частях. Иногда они кажутся вполне устойчивыми, но порой могут очень быстро изменяться.

    Например, в данном случае клиентка почувствовала, что какая-то часть ее личности, “сдерживающая все в себе”, находится как бы за некоторой стеной. Затем, немного позже, клиентка сказала: “Одна часть моей личности мертва, а другая — жива”. Сейчас нам нет необходимости знать, соответствует ли одна из двух этих частей личности той упомянутой ранее “части”, которая “сдерживала все в себе”. Возможно, подобное соответствие существует; а может быть — нет. Внутренняя “география” этих частей может оставаться постоянной, а может изменяться в процессе психотерапии. Хотелось бы, чтобы эти части, когда мы их обнаруживаем и чувствуем, оставались такими, какие они есть. Если клиент или психотерапевт попытаются искусственно стабилизировать эти части или соединить их, процесс может приостановиться. Отметьте, как процесс идет своим естественным путем, возникая изнутри, по мере того как клиентка просто чувствует то, что происходит.

    Потом клиентка заявляет, что ее мертвая часть хочет закричать и ожить. После периода молчания она говорит: “Есть еще что-то смутное”. У нас нет необходимости выяснять, является ли “что-то смутное” новой, третьей частью, помимо “мертвой” и “живой”, либо внутренняя “география” ее личности изменилась как-то иначе. Кроме того, у клиентки появляется желание убежать. Потом оказывается, что позади останется некая смутная и неопределенная часть личности. Итак, мы снова видим две части: желающую убежать и неопределенную. Однако у нас нет необходимости прерывать процесс для выяснения, являются ли эти части теми двумя, о которых речь шла раньше.

    Нам удалось бы выяснить это лишь в том случае, если мы составим когнитивную “карту” частей и попытаемся удерживать их в стабильном состоянии или соединить. Однако если бы клиентка или я сам и создали подобную концептуальную карту, всякий последующий шаг неизбежно стал бы изменять ее. Я надеюсь, читатель уже заметил, что каждый раз новый шаг не являлся логическим следствием предшествующего ему состояния. То, что возникало при совершении этих шагов, всегда отличалось, оказывалось гораздо сложнее, чем то, что можно было бы предвидеть с помощью любой концептуальной “карты”.

    Фрагмент 2

    Этот и следующие фрагменты взяты из стенограммы сессий, происходивших через год после первой. Были моменты, когда суицидальный исход казался весьма вероятным. Клиентка соприкоснулась с чувством ненужности, восходящим к раннему детству и достигшим своей кульминации в некотором весьма негативном детском опыте. Она часто испытывала состояния интенсивного гнева, а также настроение, в котором все бывшее “тогда” воспринималось как происходящее сейчас.

    Все, что я мог сделать, это в конце каждой сессии брать с нее обещание, что она позвонит мне, если желание покончить с собой станет слишком сильным. Каждый раз, перед тем как дать такое обещание, клиентка долго колебалась. Поэтому наше соглашение имело принципиально важный характер.

    Еще я сказал ей: “Если ход процесса будет ослабевать и давать вам передышку — хорошо; не подталкивайте ход событий. Если же процесс начнет снова активизироваться, звоните мне”. Однако предложение звонить в любое время следует делать лишь в том случае, если психотерапевт действительно сможет долго разговаривать по телефону.

    Иногда клиентка испытывала чувство сильного гнева и слышала внутри себя голос, говоривший ей, что необходимо все бросить, что она ничем не связана. Клиентка знала, что это чувство связано с прошлым, но одного понимания было недостаточно, и оно ничем не могло помочь ей.

    Во время наших небольших бесед мне становилось очевидно, что сейчас клиентка в нормальном состоянии. Несколько раз, если мне так не казалось, я прерывал нашу беседу и задавал клиентке вопрос: “Итак, сейчас у вас не все в порядке. Не так ли?” Она вздыхала и отвечала: “Да, не в порядке”. Тогда мы возвращались в кабинет для более длительного разговора.

    На ранних этапах психотерапии я иногда говорю клиентам, что они могут свободно делать то, что им захочется, например, кричать в подушку или бить по кушетке. Обычно я говорил это, когда чувствовал, что у клиента накопилось много сдерживаемых эмоций, не находящих выхода. Я сам демонстрировал, как это можно делать, становясь на колени перед кушеткой, поднимая над головой руки, сжатые в кулаки и несколько раз ударяя по кушетке. При этом я говорил клиентам: “У вас тоже может возникнуть желание сделать нечто подобное. Если оно появится, сделайте так”. Это весьма универсальное предложение, и его следует делать всегда, когда оно уместно.

    Клиентка дважды била и пинала ногой кушетку на протяжении 10 минут или даже более, после чего ей становилось лучше. Каждый раз это было связано с тем или иным прошлым опытом. Таким образом, вам следует учесть, что в то время, с которым связаны приводимые фрагменты стенограмм, клиентка знала, что может сделать нечто подобное. Я не принимал решения, когда именно клиентке необходимо было бить кушетку, оставляя возможность выбора за ней. Правда, временами я мог предлагать такую разрядку, когда видел, что клиентка начинает нервно постукивать ногой. В приводимых ниже фрагментах стенограммы она не проявляла таких признаков, за исключением тех случаев, когда я отмечал их сам.

    К1: Мне было очень тяжело в течение всей недели.

    П1: М-да...

    К2: Я чувствовала... как бы вам сказать... В предыдущую неделю у меня было все в порядке, а сейчас тягостное чувство ненужности снова вернулось ко мне.

    П2: Да, все эти переживания... чувство своей постоянной нежелательности... все это было очень тяжело для вас.

    К3: Такое чувство, что я рассыпаюсь на части... Чувство внутреннего потрясения... Я ведь действительно долго колебалась, прежде чем прийти сюда.

    П3: Было бы очень хорошо, если бы для начала вам стало легче. Давайте создадим немного свободного пространства, станем немного позади... и скажем: “О да... пусть все это будет здесь... Я чувствую, что здесь все начинает распадаться на части... Все становится шатким и ненадежным...” Знаете, это чувство похоже... как будто дом начинает рассыпаться на части, а вы отходите подальше.

    К4: Хм-м... Мы не знаем, многое ли будет распадаться, но...

    (Длительное молчание.)

    К5: Да, я чувствую, как я стою немного в отдалении, но...

    П5: Сохраните это ощущение еще в течение нескольких минут, до тех пор, пока у вас не возникнет приятное чувство, как будто должна произойти какая-то большая перемена, и...

    К6: Я думаю, мне удалось соприкоснуться с этим чувством, и его нельзя назвать плохим. И на некоторое время во мне возникло пространство... (неразборчиво), но сейчас осталось чувство испуга.

    П6: Итак, вы как бы на одной стороне... (Клиентка: Хм-м...) Давайте сосредоточимся на этом чувстве “испуганности” хотя бы одну минуту; может быть, вы впервые испытали его. Я предпочитаю чувствовать себя комфортно с дискомфортными вещами; чувствовать себя в безопасности с вещами небезопасными... Давайте послушаем, что скажет вам ваше чувство испуга... Вы увидите, что чувствуете себя хорошо... хотя действительно испуганы...

    (Молчание 80 секунд.)

    К7: Та часть меня, которая испытывает страх... чувство распада... (Молчание 30 секунд.) Эта часть знает, что мне предстоит все время быть одной... но если все во мне распадается, то как же... (неразборчиво).

    П7: Как же вы тогда будете создавать?

    К8: Правильнее сказать, как я буду воссоздавать...

    П8: Да, да, правильно. Воссоздавать. Действительно, это совершенно разные вещи. Еще у меня есть вопросы по поводу чувства испуга. Один из них связан с одиночеством.

    К9: М-м-м... (Молчание 10 секунд.) Да, разные вещи... Обычно мне хочется быть одной, но сейчас я чувствую нечто иное.

    П10: Это не то “одиночество”, которое вы знаете...

    К10: Да, правильно, и когда я прикоснулась к этому чувству, то поняла, что не быть одной гораздо приятнее... (П: Хм-м...) Но сейчас каким-то образом я оказалась между этими двумя полюсами.

    П10: Да, действительно, можно испытать испуг от знания того, как не быть одинокой; а может быть, это изменяет отношение к тому, приятно ли быть одной... Существует определенное различие: теперь вы уже не находитесь в своем безопасном, непоколебимом месте...

    К11: Да, это так... Я чувствую себя в меньшей безопасности. Это подобно чувству (молчание 15 секунд)... как будто я не могу почувствовать себя комфортно (далее неразборчиво).

    П11: Итак, в таком промежуточном положении вы чувствуете себя не совсем комфортно.

    К12: Нет, не комфортно.

    П12: И необходимо что-то делать с переживаниями некоей близости... связанности... не одиночества.

    (Молчание 50 секунд.)

    К13 (сначала неразборчиво): Я чувствую свою уязвимость, ранимость.

    П13: М-м-м...

    (Молчание в течение минуты.)

    К14: Всех моих защит сейчас нет. Сейчас у меня возникла иная сила. Да, я уязвима, но в этом есть что-то новое.

    П14: Вы продолжаете чувствовать уязвимость, но у вас возникает нечто новое, новая сила.

    Обсуждение фрагмента 2

    Здесь мы видим, как возникают последовательные шаги процесса. Никто не мог бы по своему желанию создать “иную, новую силу”, о которой говорит клиентка в приводимом выше фрагменте. Мы могли бы обсудить, как такое новое содержание возникает в данной ситуации в связи с тем, что процесс основан на взаимосвязи и личностной близости (психотерапевта и клиента), либо, быть может, по какой-то другой причине. Однако в любом случае можно считать, что новое содержание возникает оттого, что два человека нашли для него подходящее время, место и проявили готовность к восприятию того, что возникает у них внутри.

    Между К12 и К14 произошло нечто очень важное. В К12 клиентка находит в себе чувство соединенности (с кем-либо) и больше не испытывает чувства одиночества, к которому уже привыкла. Все это вызывает у нее тревогу. Я же в своих словах просто отражаю обратно то, что она пытается мне передать. В К14 можно видеть, что тревожность остается, но клиентка обнаруживает “что-то новое... некоторую другую силу...”.

    Мы надеемся, что когда разрушится старая тенденция к изоляции, клиентка сможет обрести новую силу, проявляющуюся в желании поддерживать отношения с другими людьми. Но если это чувство новой силы не придет само, мы не сможем узнать, как его вызвать.

    Следовало бы задаться вопросом: почему я не упомянул наши взаимоотношения, которые можно было бы прорабатывать? В некоторых случаях, когда клиенты сами косвенно упоминают о взаимоотношениях (и в нашем случае тоже) правильным будет, если психотерапевт сам поднимет этот вопрос или, по крайне мере, спросит: “Вы имеете в виду наши с вами отношения в данный момент, не так ли?”

    Я был близок к уверенности, что взаимоотношения, которые клиентка находила угрожающими, связаны с моим поведением. Если бы она сказала об этом, я был бы готов обсудить наши взаимоотношения. Она могла бы сказать больше о том, что именно заставляло ее считать эти отношения угрожающими. Я бы подтвердил на уровне слов полную безопасность наших взаимоотношений. После чего клиентка могла бы погрузиться в свою личную историю, пытаясь выяснить, почему все отношения с другими людьми воспринимались как угрожающие. Во время психотерапии такое исследование часто оказывается полезным. Однако гораздо более полезным бывает конкретное переживание без­опасности в реальных взаимоотношениях.

    В данном случае я не говорю ничего такого, что усиливало бы труднопереносимое чувство угрозы. Когда я повторяю слова клиентки, то просто возвращаю обратно то, что сказала она сама, и это в большей мере делает наши взаимоотношения действительно безопасными, чем заострение внимания на том, почему они небезопасны. Пережитое мгновение действительной безопасности является гораздо более ценным, чем сосредоточение на чувстве небезопасности.

    В следующий момент клиентка чувствует обретение новой силы вместе с появлением тревожного чувства. В этот момент она находится во взаимоотношениях. Оказывается, когда клиентка вступает во взаимодействие, то (совершенно неожиданно для себя) чувствует появление в себе новой силы.

    Роль межличностных отношений мы видим в том, что они определяют то содержание, которое клиенты находят в себе. То, что индивид находит внутри себя, прямо зависит от того, каким образом он проживает текущее мгновение. А наше проживание бытия по самой своей природе основано на взаимодействии. Так качество взаимодействий определяет и обусловливает то, что человек находит, пытаясь почувствовать происходящее в данный момент.

    Психотерапевту необходимо осознавать качество действительного взаимодействия, постоянно заботясь о его безопасности, в особенности в то время, когда клиент фокусируется на чувстве небезопасности. Если возникает действительное переживание, действительное чувство безопасности, прежняя угроза переживается в более широком контексте новых безопасных взаимоотношений. Затем, если клиент продолжает фокусирование, возникают новые шаги, подобные новому чувству силы, упоминавшемуся в нашем примере.

    Фрагмент 3

    27 мая

    К1: Сегодня я чувствую себя не очень хорошо.

    (Пауза 1 минута.)

    К2: Это подобно желанию убежать или что-то вроде того...

    П2: “Желание убежать” — это возврат назад.

    К3: Но сейчас загорелся желтый свет светофора и сказал мне: “Жди!”

    П3: Да, сейчас у нас есть нечто, удерживающее вас от желания убежать и предлагающее подождать — хотя бы одну минуту...

    К4: Это подобно внутреннему чувству неуверенности; весь день я чувствую себя разбитой, не могу нормально работать.

    П4: Хм-м... Это чувство внутренней неуверенности говорит о том, что нечто может раскрыться.

    (Молчание 15 секунд.)

    К5: Но я не знаю, что оно говорит мне.

    П5: Пока мы этого еще не знаем...

    (Молчание 2,5 минуты.)

    К6: Это чувство подобно запруженной реке.

    К6: Во время молчания в процессе фокусирования на чувстве “неуверенности” возникает что-то совершенно новое.

    П6: Что-то действительно сильное и мощное, стремящееся нестись свободным потоком, но остановленное и запруженное... Оно стремится разрушить плотину...

    (Пауза 60 секунд.)

    К7: Однако оно отравлено.

    П7: Хорошо, давайте попробуем пойти дальше... мягко и осторожно... (Молчание 15 секунд.) Вы думаете, там действительно что-то отравлено или это просто такое чувство?

    Обсуждение фрагмента 3

    Нужно ли было поощрять клиентку, чтобы она била кушетку или отдалась течению этой реки, “перегороженной плотиной”? Можем ли мы почувствовать, как единственное слово — “отравлено” — говорит, что, возможно, не стоит отдаваться течению “реки” и натиску чувств, связанных с прошлым и пока еще сдерживаемых плотиной.

    Прочтите еще раз К6 и К7. Слова клиентки (К6) можно рассматривать как стремление к катарсису, как желание “дать выход”. Действительно, многие психотерапевты могли бы именно так и подумать. Но слова клиентки (К7) указывают на то, что качество “запруженной реки” не совсем такое, как хотелось бы. Сначала необходимо проработать очень многое — возможно, с помощью небольших шагов, постепенно изменяющих характер переживаний, прежде чем “прорыв запруды” станет желательным. В любом случае психотерапевт не должен принимать решение, ему не следует подталкивать клиента или же, наоборот, сдерживать его. Клиентка хорошо знает, что если она захочет, то может начать бить кушетку.

    Когда в первый раз возникают особенно тонкие или проблемные чувства, моя реакция обычно бывает следующей: “Сейчас осторожно продвигайтесь дальше”, или: “Сейчас продвигайтесь мягко”, или “Давайте будем продвигаться очень медленно...”. Подобные чувства требуют создания особенно мягкого пространства, чтобы клиент мог погрузиться в них без попыток психотерапевта грубо подталкивать ход событий, пытаясь ускорить их.

    Клиентка начала с образа желтого света светофора, символизирующего предупреждение. Затем почувствовала некую “запруду”, преграждающую течение жизненной энергии. Услышав это, я обрадовался. Жизнь стремится к движению вперед! Поэтому так больно было услышать следующие слова клиентки: “Но она чем-то отравлена”. Чем бы ни оказалось это “что-то”, мы не должны просто подталкивать к нему клиентку. Нам хотелось бы сохранить близость к этому ощущению, не делая никаких внезапных движений, хотелось бы создать “мягкое” внутреннее пространство, чтобы просто быть в нем.

    Отметьте, что ни я, ни клиентка никак не пытаемся направлять ход процесса. Никто из нас не пытается ни добавлять в него что-либо, ни избегать того, что будет возникать. Я предлагал клиентке инструкции, относящиеся к тому, как она должна принимать и чувствовать происходящее, чтобы ощущать его непосредственным образом.

    Фрагмент 4

    11 июня

    (Сессия начинается с 70-секундного молчания.)

    К1: Я чувствую внутреннее беспокойство...

    П1: М-м-м...

    К2: ...как будто я не хочу сидеть, не хочу стоять на месте... Такое чувство, как будто я плачу во время работы...

    П2: Итак, кое-что стремится выйти наружу, и нам лучше установить с ним контакт, поздороваться с ним, не так ли?

    (Мы сдвигаем стулья ближе. Молчание 2,5 минуты.)

    К3: Это подобно тому, как будто внутри меня что-то вот-вот лопнет...

    (Молчание 50 секунд.)

    К4: Мне бы хотелось побыть одной.

    П4: Может быть, это голос, говорящий вам, что вы не должны быть здесь?

    К5: Хм-м...

    П5: Это “нечто” говорит вам, что вы не должны здесь находиться; вам необходимо быть одной. (Молчание 25 секунд.) Итак, что-то внутри близко к раскрытию, к взрыву, и это создает у вас неуверенность, не так ли?

    К6: Да, верно.

    П6: Это подобно тому, как будто вы не можете ни стоять, ни сидеть... что-то одно присутствует здесь, а другое говорит, что ему здесь делать нечего. Правильно?

    К7: Правильно.

    П7: Говорит, что вам лучше одной. Это та недружественная часть вас самой, которая заявляет: “Если вы не можете ничего сказать, то почему вы вообще здесь находитесь?”

    К8: Нет.

    П8: По-другому?

    К9: Нет, не то. Если мне вообще не хочется говорить, ни черта я... не скажу.

    П9: Да, хорошо.

    (Молчание 2 минуты.)

    К10: Как будто что-то толкает меня в разные стороны... где-то внутри меня...

    (Молчание 10 секунд.)

    П10: М-м-м...

    К11: Это похоже... как будто сейчас я нахожусь в большей близости...

    П11: М-м-м...

    К12: Подобно чувству... как будто мне хочется, чтобы вы просто сели рядом со мной... но не держали меня...

    П12: М-м-м... два разных желания... Нечто хочет большей близости... а нечто иное... (неразборчиво). Можем ли мы сделать это? (Мы подходим к дивану и садимся рядом, но я не беру клиентку за руку.)

    П13: Это “нечто” в вас точно знает, что вам сейчас нужно.

    Обсуждение фрагмента 4

    Клиентов необходимо поощрять, чтобы они могли почувствовать, что является “правильным” в данный момент, а что нет. Таким образом, и психотерапевт, и клиент в одинаковой мере направляют ход процесса. Если это происходит, я выражаю свою радость.

    В П12 указывается на то, что у клиентки возникло решение, весьма характерное для процесса фокусирования: ей хочется большей близости, но она не может вынести ее.

    Клиентка относится к тому типу лиц, которым необходим физический контакт, для того чтобы почувствовать реальность связи, возникающей между людьми (а иногда — для того чтобы почувствовать: что-то реальное все еще существует). Когда клиентка явно просит об этом, я охотно соглашаюсь на физический контакт, очевидно не носящий сексуального характера.

    Однако в данный момент детские переживания, вернувшиеся к клиентке, являются слишком болезненными, чтобы она могла позволить себе испытать их в присутствии другого человека. И тем не менее, именно из-за их болезненности она еще более нуждается в контакте. То, что возникает, оказывается явно более сложным, чем две стороны этого противоречия.

    Когда клиентка просит меня сесть рядом (опять-таки не в сексуальном смысле), я не отказываю ей. Но сам не стал бы предлагать этого. Психотерапевт должен всегда воздерживаться от действий, которые могут восприниматься как сексуальные или смущающие клиентов. Однако клиенты часто просят о физическом прикосновении, подчеркивающем реальность возникшего контакта.

    “Сядьте возле меня, но не держите меня”. В некотором смысле это делает меня ближе к клиентке, но при условии, что не будет никаких объятий и прикосновений. Однако поскольку теперь я не сижу напротив клиентки, я уже не смотрю ей в глаза. В этом отношении контакт оказывается не столь непосредственным.

    Конечно, я приветствую подобное решение, но тем не менее, прежде чем сделать шаг к дивану, я спрашиваю: “Можем ли мы сделать это?” Я даю ей шанс произнести: “Нет... подождите...” в том случае, если бы ей не хотелось, чтобы я действительно это сделал прямо сейчас.

    Подчеркну снова, что если обсуждение происходящего будет необходимо, мы с клиенткой будем готовы его начать. Такое обсуждение также может служить примером близости, являющейся в то же время вполне безопасной. Реальные взаимоотношения всегда значат больше, чем отношения обсуждаемые.

    Фрагмент 5

    16 июня

    К1: Мне совсем дерьмово...

    П1: М-м-м...

    К2: Я не могу, чтобы это продолжалось.

    (Молчание 50 секунд.)

    П2: Можете ли вы утверждать, что эти отрицательные чувства... часть вашего прошлого?

    К3: Я чувствую... что это подобно кораблекрушению... или чему-то, что я не могу (неразборчиво).

    П3: Все это...

    К4: Да, я чувствую, как будто оно происходит сейчас, но...

    П4: Да, вы чувствуете это как то, что происходит в настоящее время, хотя на самом деле тема связана с прошлым.

    (Молчание 40 секунд.)

    К5: Да, я чувствую это, как будто оно происходит сейчас, хотя на самом деле все не так. Я понимаю, что это просто не имеет значения.

    П5: Это сейчас оно воспринимается так.

    К6: И это только...

    П6: Единственное, что важно: все это было тогда.

    (Молчание 30 секунд.)

    К7: Единственное, с чем все в порядке ... (неразборчиво). А все остальное...

    П7: Оно действительно воспринимается вами как происходящее сейчас.

    (Молчание 2 минуты.)

    К8: Я чувствую это как ... (неразборчиво) боль внутри меня, и не могу справиться с ней, она просто возникает...

    П8: Эта боль сильнее, чем вы можете перенести? Она просто возникает... можете ли вы сказать, что именно вы ощущаете?

    К9: Мне становится хуже.

    П9: Становится хуже... М-да... То, как мы испытываем эти переживания прямо сейчас, то, как они связаны друг с другом, — это углубление... приводит к ухудшению вашего состояния... (Молчание 15 секунд.) Необходимо подойти к этому как-то иначе, посмотреть под другим углом.

    (Молчание 12 секунд.)

    К10: Нет... я просто чувствую, что мне хуже. Все это уже присутствует здесь... и там нет ничего скрытого.

    П10: На что это похоже?

    К11: На раскрытость... обнаженность...

    П11: Значит, раскрытость... И не мы виноваты в том, что вам становится хуже... А то, что я сказал перед этим, было неверным. Все уже есть здесь.

    (Молчание 5 минут.)

    К12: Это похоже... как будто оно больше не мертвое... оно живое, оно волнуется.

    П12: М-м-м (делает глубокий выдох)... Ну что ж, на некотором глубинном уровне мы можем радоваться тому, что все это до сих пор живо...

    (Молчание 5 минут.)

    П13: Алло...

    К14: Да...

    К15: Это действительно... (неразборчиво).

    К15: Действительно?

    К16: Как будто я действительно изрезана...

    П16: О! (вздыхает).

    (Молчание 50 секунд.)

    К17: Когда я лежу здесь, на кушетке, мне кажется, что я истекаю кровью.

    П17: М-да... значит, вы действительно чувствуете себя изрезанной, истекающей кровью...

    (Молчание 2,5 минуты.)

    К18. (неразборчиво).

    П18: Истекающая кровью и брошенная на произвол судьбы...

    К19. (неразборчиво).

    П19: М-м-м... вам кажется, что я пытаюсь причинить вам боль?

    К20: Я чувствую прошлое как происходящее сейчас. И это вызывает у меня тревогу.

    П20: М-м-м... у вас возникает тревога от чувства, что сейчас я пытаюсь причинить вам боль?

    К21: Да, все, что бы вы ни сказали прямо сейчас... все причиняет мне боль.

    П21: Я не могу сказать ничего, что не причинило бы вам боль?

    (Молчание 10 секунд.)

    К22: Это похоже... Внезапно у меня возникло чувство, что есть нечто, не являющееся... (неразборчиво); как скрытое послание, которое... (неразборчиво).

    П22: Вы можете почувствовать себя... И вам не нравится то, что вы чувствуете... Вы можете попробовать почувствовать, что ожидаете... предполагаете найти какое-то негативное послание с моей стороны...

    (Молчание 10 секунд.)

    К23 (сначала неразборчиво): Причина, по которой я сказала: “Когда вы уезжаете...” была в том, что вы сами сказали: “Я уезжаю только на пятницу и субботу...”

    П23: Вот еще одно подтверждение, что все это для вас болезненно. М-да...

    (Молчание 50 секунд.)

    К24 (неразборчиво).

    П24: Вы имеете в виду, что вы это так чувствуете. Почему... вы критично настроены? Правильно ли я понимаю, что вы имеете в виду? Сам я не уверен в этом.

    К25: Мне кажется, что это послание, подобное... (неразборчиво).

    П25: Возникает впечатление, что сказанное мной повторяет старое: “И почему она столь чувствительна?”

    К26: Я не настолько плоха...

    П26: А я и не имел это в виду.

    К27: Да понимаю.

    П27: Я понимаю, вы хотите сказать, как тягостно вам прямо сейчас.

    (Молчание полторы минуты.)

    П28: Эй!

    К29: Слишком много... в этом...

    П29: Вы сталкиваетесь с более интенсивными чувствами, чем можете перенести... во всяком случае, одновременно. Это... больше, чем мы можем рассортировать... (Молчание 10 секунд.) Это прежде всего чувство неприятия вас другими. Возможно, насилия над вами, как его кульминация...

    (Молчание 5 минут.)

    К30: Мне хочется быть поближе к вам.

    (Молчание 20 секунд.)

    П30: Это не так сложно... (Сдвигаем стулья ближе.) Я думаю, сейчас вы почувствуете, что я стал несколько ближе.

    К31: Да, я действительно чувствую ваше присутствие — если вы не собираетесь поучать меня.

    П31 (смеется): Очень мило!

    К32: Я никому не позволяю поучать себя.

    П32: А я это делал?

    К33: Нет... во всяком случае, не очень часто... несколько раз... но не очень часто...

    П33: Не очень часто...

    (Молчание 60 секунд.)

    К34 (начинает шевелиться, шуршать, потом поднимает глаза).

    П34: Может быть, чаю? Мне кажется, как раз подходящее время.

    К35: Да, было бы неплохо.

    Обсуждение фрагмента 5

    Предпринимая попытки помочь клиентке, я часто говорил ей, чтобы она попыталась провести различие между тем, что было “тогда”, в прошлом, и происходящим “сейчас”. Я говорил, что если она сможет почувствовать свои переживания в контексте событий, происходивших “тогда”, это поможет ей освободиться от ситуации “сейчас”. Однако здесь это не помогло, и клиентка назвала мои слова попытками “поучать” ее. Я понял, что больше этого делать не следует.

    Клиентка повторно пережила очень болезненный опыт и сказала, что чувствует себя “истекающей кровью”, хотя понятно, что это просто метафора. Гораздо позже она смогла рассказать о своем переживании больше. Одна из угрожающих ситуаций действительно была связана у нее с кровью. Я знал, что клиентка вскрыла и повторно пережила некий целостный опыт таким образом, как будто события происходили прямо сейчас, хотя она смогла выразить словами лишь небольшую часть своих переживаний.

    Другой клиент мог бы спросить, почему я проявил защитную реакцию в отношении того, что уезжаю “только” в пятницу и субботу. Тогда я, наверное, нашел бы внутри себя нечто, что говорило бы: “Да, я пытался зафиксировать эти дни. Я беспокоился, что это окажется трудным для вас. Да, действительно, я избегал возникшего у вас чувства, вместо того чтобы смело задать вопрос о нем. Я избегал его бессознательно”. Если бы я открыл клиентке свои внутренние переживания, это позволило бы ей понять, что я вовсе не собирался критиковать, и как бы говоря: “Как вам не стыдно! Как можно так переживать из-за каких-то двух дней?” Но подобные дискуссии в данном случае были просто не нужны. Она уже знала, что я вовсе не критиковал ее, и чувствовала, что события ее детства привели к тому, что она восприняла мои слова как критику. Если бы нам не было так легко сразу понять друг друга, необходимо было бы сказать друг другу больше слов. Однако в данном случае конкретное и целительное межличностное взаимодействие оказалось более ценным, чем любые дискуссии.

    Выразив свои чувства по поводу того, что ее, как ей казалось, критикуют, и открыв после этого новые стороны в нашем взаимодействии, клиентка вновь возвратилась к воспоминаниям о своем детском опыте (следующий период довольно длительного — полторы минуты — молчания). Затем она снова обратилась к нашим взаимоотношениям, выразив стремление к большей близости. Я подвинул свой стул поближе. После этого клиентка, дразня меня, стала говорить о том, что я читаю проповеди и пытаюсь ее поучать (о различии между бывшим “тогда” и происходящим “сейчас”).

    На протяжении всего этого периода психотерапии, длившегося примерно год, клиентка находилась в состоянии тяжелой депрессии, чувствуя, что от психотерапии “нет проку”, жизненная энергия за­блокирована где-то глубоко внутри, как будто находится под тяжелым гнетом. Она уходила от меня (как и сейчас) явно в лучшем виде, ее энергия частично высвобождалась. Так происходило регулярно, хотя другим клиентам я довольно часто позволял уходить от меня домой в таком же депрессивном состоянии, в каком они пришли ко мне. Однако наше взаимодействие во время этой психотерапевтической сессии имело особое значение для клиентки, что видно из следующего фрагмента.

    Фрагмент 6

    Сессия, к которой относится данный фрагмент, была посвящена рассказу клиентки о своем сновидении и работе с ним.

    18 июня

    К1: Вместе с братом мы катались на коньках, получая от этого большое удовольствие.

    П1: Кто-то (в сновидении) хочет узнать, умеете ли вы кататься на мысках. А вы действительно умеете это делать?

    К2: Да.

    П2: А как вы это делаете?

    К3: Необходимо стать прямо и просто начать вращаться...

    П3: Что все это значит для вас?

    (Молчание 10 секунд.)

    К4: О, это означает не так много... Просто очень приятно... И я делала это иногда просто для удовольствия или чтобы покрасо­ваться.

    (Молчание 10 секунд.)

    П4: Итак, можно ли сказать, что вопрос: “Умеете ли вы вращаться на мысках?” означает: “Мо­жете ли вы сделать себе приятное? Можете ли вы покрасоваться перед другими людьми?”

    (Молчание 10 секунд.)

    К5: Это подобно вопросу: “Можете ли вы найти время на то, чтобы сделать себе приятное?”

    П5: М-м-м...

    К6: Потому что это приятно мне.

    П6: В этом есть нечто, подобное глотку свежего воздуха!

    К7: Да, подобно всему остальному, что несерьезно... Могу ли я позволить это, позволить другой части себя...

    П7: Итак, это важная вещь. Давайте будем стараться удержать ее, хорошо?

    К8: Во сне мне приятно бы­ло говорить об этом... как был приятен человек, говоривший об этом...

    П8: Это как приглашение повеселиться... в то самое время, когда вы погрязли в семейных делах. Правильно? Держу пари, это стоящая вещь... если вы, конечно, мне позволите... и тогда вы сами увидите...

    К9: Хорошо, говорите, что мне необходимо делать.

    П9: Скажите, можете ли вы веселиться в разгар семейной драмы?

    (Молчание 30 секунд.)

    К10: Думаю, что да. (Молчание 5 секунд.) В этом есть некий контраст с серьезностью происходящего, подобно тому, как в моем сне есть много различных частей (молчание 10 секунд), как бы переход от серьезного к несерьезному. Не все ведь...

    П10: Не все ведь серьезно, не так ли?

    К11: Да, не все...

    П11: Есть в нас некая часть, способная веселиться, в то время когда происходят другие события... Например, когда кого-то собираются повесить, не так ли?

    (Позднее в ходе этой же сессии мы снова обсуждаем тот же сон.)

    К12: Мне не нравится серый цвет.

    П12: Почему?

    К13: Он слишком скучный. Я люблю более яркие вещи.

    П13: Подходит ли серый цвет?

    (Молчание 10 секунд.)

    К14: Хорошо... Если я смотрю на это с другой стороны, то иногда чувствую... но после последнего дня я была здесь...

    П14: Да?

    К15: Я помню, что чувствовала... и думала... думала, почему все вокруг такое темное, мрачное? Не знаю, что произошло, но я стала чувствовать себя гораздо лучше — впервые за столь долгое время... Мне казалось, я уже говорила вам это, как только вошла...

    П15: М-м-м...

    К16: Как будто во мне что-то поднялось и внутри стало по-настоящему хорошо. Я смогла почувствовать это и вспомнила свои мысли: “Сейчас все вокруг — просто серость. Оно не полностью хорошее и не полностью плохое... скорее, просто серое...

    П16: О да!

    К17: И я почувствовала, что все это действительно хорошо...

    К18: Это... как некое место, расположенное где-то глубоко внутри меня, говорящее: “Да, все вокруг так и осталось серым... но теперь оно воспринимается положительно; оно изменилось, перестало быть для меня окрашенным в черный цвет и стало просто серым. Это действительно произошло — на следующий день после нашей встречи”.

    П18: Просто удивительно... а что касается серости...

    К19: Еще я чувствовала, что это похоже... На следующий день мне было гораздо легче, но я знала... как будто не хотела остановиться на этом... Просто продолжать чувствовать все это... ему необходимо измениться, и оно продолжает изменяться...

    П19: Это не безнадежная серость... Нет, это серый цвет, который теперь никогда не будет черным.

    К20: Да, оно не будет таким...

    П20: Кое-кто в вашем сновидении с уважением относится к этому, не так ли?

    К21: Думаю, что это я сама. Действительно другое отношение... как будто вы говорите мне о том, как найти выход из положения. “Если ваш процесс стремится к дальнейшему раскрытию, проявлению... в следующие два часа, следующей ночью... когда угодно...” И вы говорите мне... да, вы говорите мне... это место внутри меня было действительно скрыто столь глубоко... Это было действительно что-то другое, что-то новое... Обычно я всегда знаю, что произойдет и что я буду делать, но теперь это исходило из места, скрытого глубоко внутри меня. Как будто какая-то часть не хочет бороться за то, чтобы он раскрылся.

    П21: Да, да... и даже негибкая часть вашей личности с уважением относится к этому.

    К22: Негибкая часть моей личности? А да, это неплохой способ подтолкнуть ее...

    П22: Если она вообще есть. (Смеется.)

    К23: Да, есть.

    П23: Понимаете, я просто проявляю заботу...

    К24: Сейчас вам нет необходимости быть столь заботливым, потому что... Я уже чувствую связь, установившуюся между нами... но этой связи нет — будьте начеку. (Смеется.)

    Обсуждение фрагмента 6

    Мои интерпретации всегда являются вопросами, и я стараюсь испробовать их понемногу. Только если они “приняты” клиенткой, я иду дальше. В П1—П5 мы находим как раз такие краткие вопросы о сновидении клиентки и о ее катании на коньках. Поскольку на все эти вопросы было получено подтверждение, я смог сказать нечто большее в П6.

    Психотерапевту необходимо отмечать все положительные, жизнеутверждающие моменты, в особенности если они связаны с материалом, вызывающим у клиентки страх. Более подробно я буду обсуждать этот вопрос в главе 13, посвященной работе со сновидениями. Развлечения могут быть совершенно тривиальными, но они привносят чувство свободы и бесконечности в тривиальность всех тех дел, которые мы обычно считаем важными.

    Турбер (Thurber) говорил когда-то, что самое драгоценное — это смех сквозь слезы.

    Фрагмент 7

    21 июня

    П1: Привет!

    (Молчание 18 секунд.)

    К2: Сегодня мне тяжело сидеть здесь.

    П2: Вы хотите сказать, что вам лучше сесть как-то иначе или вам вообще тяжело сидеть на одном месте?

    К3: Мне тяжело находиться здесь с этим чувством беспокойства.

    П3: То есть вам тяжело сидеть неподвижно с этим действующим на нервы чувством беспокойства внутри вас.

    (Молчание 45 секунд.)

    К4: Да, и испытываю своего рода нервозность.

    П4: М-м-м... нервозность...

    (Молчание 45 секунд.)

    К5: Это похоже... как если бы мне необходимо было стоять непо­движно. После понедельника мне постоянно приходится придумывать себе какое-то занятие.

    П5: Понятно. Значит, существует потребность сидеть неподвижно и просто наблюдать за своими чувствами...

    К6: Да.

    П6: А почему бы вам не попробовать прекратить суетиться, за­глушая свои чувства?

    (Молчание 65 секунд.)

    К7: Как будто я могу чувствовать только тревогу.

    П7: Действительно, трудно оставаться с этим, потому что как только вы направляете свое внимание на себя, все, что у вас возникает, — это тревога, с которой трудно спокойно усидеть на месте. Я правильно говорю?

    К8: М-м-м...

    П8: Да, с тревогой трудно спокойно усидеть на месте... Алло! Хотя, несмотря на то, что я сказал только что “алло”, мне бы хотелось, чтобы мы сейчас сделали перерыв на секунду.

    К9: Вы уже вернулись? (Эти слова относятся к поездке, которую мне необходимо было предпринять.)

    П9: Да.

    К10: Что-то вы не очень хорошо выглядите...

    П10: А, да... в аэропорту была забастовка.

    К11: Понятно...

    (Мы говорим примерно минуту о другой поездке, которую собиралась предпринять клиентка. Затем следует молчание, примерно в течение 15 секунд.)

    П11: Ну что, попробуем снова прикоснуться к вашим чувствам?

    К12: То, что пришло ко мне прямо сейчас... как будто я что-то знаю... потому что это началось на следующий день, когда я печатала на машинке, записывая содержание моего сна. У меня началось что-то вроде сна наяву, с яркими образами... А потом я заплакала и не могла остановиться... все плакала и плакала, потому что действительно глубоко погрузилась во все это... пугающее... и с тех пор я не могла...

    П12: Вы погрузились глубоко в сновидение и не могли выйти оттуда, не так ли? И это заставляло вас нервничать...

    К13: Та часть сновидения, куда я погрузилась и не могла потом оттуда выйти... с людьми, стоящими на платформе, все было в порядке. Это напоминало печаль, и здесь все было в порядке, но другая часть — когда мой отец вышел... я не была готова справиться с этим.

    П13: Подождите, это ведь часть работы с активным воображением?

    К14: Да.

    П14: Но есть и другая часть, связанная с вашим отцом.

    К15: М-м-м...

    П15: Вы погрузились в нее, а потом застряли на чувстве “плохого” или почувствовали заранее, что все будет плохо?

    К16: Когда я начала, эта часть казалась мне хорошей; но когда я действительно погрузилась в нее... хм... она оказалась печальной. Если я пыталась проработать ее отдельно, она действительно менялась. Да, она изменилась, потому что раньше я могла с ней работать. С ней было связано действительно сильное чувство одиночества. Просто ужасно!

    П16 (смеется): Способность уста­навливать отношения с другими людьми — это нечто совершенно особое. Раньше вы все делали в одиночестве, но вместе с другими людьми вы сможете сделать гораздо больше, чем сами.

    К17: Да, сейчас у меня действительно появилось желание находиться с другими людьми, и для меня это нечто новое.

    П17: Ну вот, мы и общаемся здесь с вами.

    К18: Я так и знала, что вы скажете это.

    П18: Это может быть кто угодно... в том числе и я...

    К19: Что?

    П19: Я прервал ваши мысли? Ну ничего, не страшно.

    К20 (поднимает глаза).

    П20: Куда это вы так глубоко погрузились?

    К21: Я просто прикоснулась к чувству боли.

    П21: М-м-м...

    К22: А потом снова попытаться ходить вокруг да около.

    П22: Итак, вы знаете, где все это происходит, и... вы действительно можете прикоснуться к этому чувству, но это оказывается достаточно неприятным.

    К23: М-м-м...

    (Молчание 10 секунд.)

    П23: Да, нет ничего плохого в том, чтобы просто прикоснуться к этому, а затем вернуться... Можете ли вы теперь сказать, что у вас все в порядке? (Молчание 10 секунд.) Теперь вам не нужно ходить вокруг да около. Вы уже знаете, что можете сделать это... и потом сделаете перерыв. (Молчание 10 секунд.) Да, это правильный способ... просто прикоснуться, а потом сделать перерыв.

    (Молчание почти две минуты.)

    К24: Я хотела бы сказать, что на моем пути возникло какое-то препятствие...

    П24: М-м-м...

    (Молчание больше двух минут.)

    П25: Препятствие?

    К25: Да.

    П26: Оно где-то рядом с болезненной областью? (Клиентка соглашается.) Где-то между вами и этой областью...

    К27: М-м-м... Как будто я пытаюсь взобраться на гору... и не могу.

    П27: Давайте представим, что вы поднимаетесь на гору на грузовике (образ из сновидения).

    К28: М-м-м...

    П28: Итак, вы пытаетесь забраться на гору, но не можете.

    К29: М-м-м...

    П29: Вы знаете, что это за го­ра?

    (Молчание дольше полутора минут.)

    К30: Она подобна... Я хотела бы подняться на вершину горы, чтобы ясно рассмотреть оттуда все, но я не думаю, что мне удастся преодолеть болезненные ощущения, связанные с подъемом.

    П30: М-м-м... Итак, с вершины горы вы можете ясно увидеть все вокруг, но это связано с достаточно сильными болезненными ощущениями... Где-то между вами и... способностью увидеть все ясно находится нечто, которое не хочет испытывать боль... Не так ли?

    (Молчание 10 секунд.)

    К31: Да... При попытке взобраться на гору я начинаю испытывать боль... (Молчание 10 секунд.) Мне кажется, я продолжаю искать дорогу, по которой можно подняться на гору.

    П31: Искать дорогу?

    К32: Я ищу другие пути.

    П32: А, я понял. Вы хотите найти другую дорогу, чтобы подняться на гору, не испытывая боли, не так ли?

    К33: Ну...

    П33: Да, да, я понял вас...

    (Молчание 10 секунд.)

    К34: А затем что-то приходит ко мне и говорит: “Ты уже достаточно долго искала дорогу, не так ли?”

    П34: Да... (Смеется.)

    К35: Это не работает.

    П35: Да, я вижу... Хм-м...

    (Молчание 155 секунд.)

    К36: Давайте выпьем чаю.

    П36: М-м-м...

    (Мы переходим на кухню, где у нас происходил небольшой разговор, и пьем чай. Немного позже, на кухне, клиентка успокаивается.)

    П37: Прикоснулись ли вы к этому снова?

    К38: Да. Когда я не испытываю боли, у меня опять возникает чувство беспокойства.

    П38: Возможно, есть место, где вы оказываетесь ближе к болезненной области, но не входите в нее в полной мере.

    (Молчание 4 минуты.)

    К39: Сейчас уже все в порядке. Я отбросила и беспокойство, и боль... Знаете, что мне помогло? Я представила себя играющей!

    Можно строить различные предположения для объяснения, почему возникла “игра”, когда клиента отбросила беспокойство и боль. Когда человек “отбрасывает” что-либо, организм испытывает облегчение, и другие виды энергии получают возможность выйти на передний план.

    Обсуждение фрагмента 7

    Позднее, в ходе этой же сессии, у клиентки произойдет драматический прорыв и возникнет более интересное содержание переживаний, но я хотел бы показать, как происходило развитие психотерапевтического процесса.

    Мы уже подошли к следующему предположению: если клиентка почувствует свою боль и испытает болезненные переживания, это, как правило, помогает. Однако так происходит не всегда. Утверждая, что данный процесс окажет помощь, мы редко говорим о том, как и почему это будет происходить. Все зависит от характера самого процесса и межличностных взаимодействий. И вопрос не просто в том, осознается или не осознается содержание не изменяющихся переживаний. Нет, речь идет о том, как клиент осознает изменения в содержании его проблемы.

    Когда фокусирование “извлекает” эти проблемы и помогает им “выйти на поверхность” на уровне телесных ощущений, клиентка чувствует себя лучше, чем когда пытается просто избегать их. Если клиентка утрачивает контакт со своей болью, это вызывает у нее чувство “беспокойства” (К38). Таким образом, данный способ проработки не является ни обычным уходом от боли, ни столь же обычным погружением в эту боль.

    Процесс носит активный характер. Сама клиентка прикасается к своей боли и она же потом отбрасывает боль прочь. Однако это не “подавление” болезненных переживаний, в результате которого клиентка утрачивает контакт со своей болью и начинает испытывать чувство беспокойства. Нет, она остается связанной с болью, но ее тело как бы освобождается от боли.

    При фокусировании мы говорим, что “выход” травматических переживаний происходит лишь тогда, когда во всем теле возникает отчетливое чувство облегчения. В противном случае мы говорим, что такой “выход” переживаний пока еще не произошел. В нашем же примере клиентка отбрасывает боль и воздействует на нее. В возникающем в результате пространстве, свободном от боли, появляется новое приятное чувство — способность к игре.

    Эта сессия была чрезвычайно богата примерами процесса фокусирования. Однако в плане содержания переживаний ничего нового так и не возникло.

    Как только клиентка перестала сосредоточиваться на чувствуемом ощущении, к ней вернулось ее рассеянное “беспокойство”. В то время как это ощущение было “прямо здесь”, остальная часть ее тела испытывала облегчение, поскольку возникло отчетливое чувство, что прямая связь установлена. Однако без чувствуемого ощущения “беспокойство” клиентки снова становится рассеянным и овладевает всем ее телом.

    То, что происходит в конце, демонстрирует используемую при фокусировании процедуру “создания пространства”, при которой не происходит ни подавления проблемы, ни ухода от нее.

    Избежав и того, и другого, клиентка использует созданное пространство, где она представляет себя играющей.

    Фрагмент 8

    21 июля

    К1: Барьер подобен... многим различным вещам.

    П1: О да... этих вещей действительно много...

    (Пауза 20 секунд.)

    К2: Хорошо... но это не добавляет смысла...

    П2: Все в порядке...

    К3: То, что сейчас возникло у меня, похоже на образ, который уже возникал у меня раньше... образ препятствия... Часть препятствия была подобна колючей проволоке... К ней нельзя было прикоснуться, нельзя было ни обойти, ни перелезть через нее... Но в другой части преграды оставалось небольшое отверстие, через которое я могла бы проскользнуть...

    П3: О да...

    К4: Эта часть преграды... там просто столбы, и на них немного колючей проволоки... Так что если я захочу, то действительно смогу перелезть через нее... Это одна часть преграды, а вдали от нее находится другая часть, опасная.

    П4: Она полностью опутана колючей проволокой.

    К5: Да.

    П5: Итак, есть часть преграды, которую можно легко преодолеть, и другая часть, представляющая опасность.

    К6: В той части, которая кажется мне более легкой, есть небольшое отверстие, через которое я могу проползти; я чувствую его...

    П6: Да...

    К7: Это чувство... оно похоже на слова: “Я здесь; я преодолеваю эту преграду”. Ловкая часть меня самой пробирается через препятствие а потом оглядывается назад, чтобы рассмотреть, какая будет реакция, хотя в то же время чувствует, что меня совершенно не беспокоит эта реакция...

    П7: Да!

    П8: Итак, сейчас для вас особенно важно то, что вы смогли преодолеть препятствие.

    К9: Да, это так. Сейчас мне необходимо именно это... потому что мне не хотелось бы возиться с колючей проволокой.

    П9: Что ж, резонно. Посмотрим, потом можно будет заняться и проволокой, а сейчас для вас действительно важнее всего просто пробраться через преграду.

    (Пауза 20 секунд.)

    К10: М-м-м... Действительно хорошо, что эта часть смогла преодолеть преграду... Я верю, что и с другой частью все будет в порядке, но если она не сможет пробраться через препятствие, тогда о ней придется забыть. (И психотерапевт, и клиентка смеются.)

    П10: Я могу почувствовать это. Если и другая часть сможет пройти через преграду, будет здорово.

    К11: Да, потому что это та часть  меня, с которой все в порядке... Да... (Молчание 10 секунд.) Я чувствую себя хорошо (глубоко дышит).

    П11 (смеется): М-м-м... (И психотерапевт, и клиентка смеются.) М-м-м...

    К12: Сейчас я уже вне опасности. А было действительно опасно!

    П12 (смеется): М-м-м... Я счастлив, что ваше ощущение дало нам такие точные инструкции

    (Происходит небольшая беседа. Затем пауза 2 минуты, мы обнимаем друг друга.)

    Обсуждение фрагмента 8

    Как принять решение, во что необходимо погрузиться, к чему прикоснуться, а что отбросить? Обычно психотерапевт не может сам принимать такое решение — он может лишь задавать пробные вопросы, делая это таким образом, который позволяет клиентке самой почувствовать, что правильно, а что нет. В данном случае нет необходимости предлагать клиентке почувствовать: она научилась этому уже давно.

    Данный фрагмент ясно показывает, почему не следует подталкивать клиента к чему бы то ни было. В возникновении психотерапевтических изменений мы полностью зависим от процесса, который, однако, может происходить, а может и не происходить. У нас нет ни полного понимания этого процесса, ни того, что его вызывает. Поэтому мы не можем просто “подталкивать” его тем или иным произвольным образом, предполагая, что процесс приведет к необходимому нам результату.

    Когда мы позволяем постепенно раскрываться последовательным этапам данного процесса, он приобретает свое собственное направление. Быть может, придется столкнуться с чем-то невыносимым; это может занять у клиентки несколько часов, но приведет либо к весьма незначительным изменениям в содержании переживаний, либо вообще не даст никакого результата. Однако при этом проработке подвергаются все “территории” опыта, изменяясь как единое целое. И когда клиент продолжает сосредоточивать внимание таким образом, целостность переживаний начинает менять свою структуру. На протяжении последних фрагментов психотерапевтических сессий слов было произнесено немного, и может возникнуть впечатление, что особых изменений в содержании переживаний не происходило. Все сводилось к необходимости быть настолько близкой к чувству собственной боли, насколько это оказалось возможным для клиентки; хотя и не настолько близко, чтобы клиентка испытывала стремление убежать от нее. На протяжении сессий особенное значение имело установление контакта с клиенткой. Способность “отбрасывать” что-либо и “создавать пространство”, где могло бы проявляться что-то другое, — еще один способ сосуществования с болью. При этом проявляются новые грани переживаний, бывшие ранее скрытыми.

    Сейчас, когда процесс начал развиваться по своему собственному пути, проявились два различных аспекта чувства боли. Столь же естественным путем определилось следующее: на одной из частей (предупреждение “Только не сейчас”. Может быть, позднее откроется, а сейчас уже проявилась вторая часть, и клиентка ощущает ее как нечто весьма жизнеутверждающее.

    Физически она также чувствует себя совсем не так, как в первой части сеанса — “вне опасности”. Когда у клиентки возникает чувство облегчения, это видно и по ее лицу, и по самой позе.

    Действительно ли она смогла проникнуть через барьер? Да, отчасти ей это удалось. Когда будут сделаны многие подобные шаги, тогда нам полностью удастся преодолеть преграду — в этом можно не сомневаться.

    Сегодняшний опыт во время следующих сессий будет выполнять роль инструкции как для меня, так и для клиентки. Иногда я говорю: “А сейчас немного подождите. Это та самая часть преграды, опутанная колючей проволокой?” “Да”, — следует ответ. Я продолжаю: “Помните, мы решили ничего не делать с ней до тех пор, пока не преодолеем более легкий участок?”

    Конечно, я не стану останавливать клиентку, если она твердо решит, что преграду необходимо преодолевать именно здесь, но и в таком случае я предложу ей прежде всего еще раз почувствовать это и три-четыре раза проверить, действительно ли она готова.

    Подобный опыт выступит своего рода положительной перспективой, и если клиентка будет говорить “Это бесполезно”, я могу ответить: “А все-таки, не могли бы вы найти это небольшое отверстие? И тогда вы сможете пробраться через него”.

    Не слишком ли мы доверяем столь небольшому образу? Это ведь не просто образ, а своего рода послание, и уже поэтому оно заслуживает доверия. Необходимо учитывать следующее: это “послание” говорит, что некоторая часть боли, испытываемой клиенткой, слишком остра, чтобы с ней можно было справиться сразу. Что мы можем утратить, если поверим в это? “Послание” говорит нам, что есть и другая часть, которая в большей степени готова к работе. Чем мы рискуем, если поверим в это? “Послание” говорит нам, что существует способ прямо сейчас обрести положительную энергию от преодоления барьера. Кто же станет сопротивляться этому?

    Итак, вопрос состоит не в том, будем ли мы верить в образ. Если это будет образ чувства безнадежности, я сам скажу клиентке, чтобы она не верила в него. Я скажу ей: “Сейчас вы чувствуете, что пути нет. Но это можно изменить”.

    Как мы сможем увидеть изменение? Как сможем уловить и понять его? Отметим, что изменения, о которых идет речь в данном фрагменте, не связаны с содержанием переживаний. И даже если содержание переживаний также изменяется, есть кое-что более важное — изменение самого способа жизни, способа бытия индивида; изменение качества энергии и обретение жизнеутверждающего направления.

    Например, в главах 3 и 4 речь шла о том, что клиентка чувствовала стремление уклониться, отступить, если жизнь бросала ей вызов. Это чувство было раскрыто в процессе работы. То, чем оно “было” на самом деле, проявилось. Я пытался привлечь ваше внимание к изменениям в самом способе ощущения, способе чувствования. Из ненавистного препятствия чувство “отступления”, проявив себя, стало “лучшей частью” клиентки, и эта “лучшая часть” готова скорее умереть, чем быть неправильно оцененной. Я пытался пояснить, что важный аспект изменений может быть связан вовсе не с содержанием переживаний, а с новым типом жизненного процесса; клиентка почувствовала, что способна любить и заботиться о чем-то, что ранее подавляло и вызывало фрустрацию.

    Так новое и более позитивное содержание переживаний возникает из столь же нового и позитивного характера процесса. Я не предлагаю предаваться ложному оптимизму. Существует слишком много глубоко укоренившихся “психологических демонов”, которыми можно оправдать бездействие, но при позитивном отношении благополучный результат достижим. Однако если мы сами можем придать процессу позитивный характер, наше стремление к обретению более позитивного содержания переживаний и достижению положительного исхода, исцеляющего наши травмы, будет уже не просто беспочвенным оптимизмом. Если мы не станем принимать во внимание содержание переживаний, то сможем легче исследовать характер процесса и возникающих в нем изменений.

    То, что изменилось, — это и есть появление положительной энергии. Возникает желание играть. Однако это просто слова. Если мы будем считать их содержанием, может быть упущен весьма важный момент. Желание играть, ощущение себя играющей — это иной способ жизни, проявление готовности участвовать в любых событиях с тем отношением, которое можно назвать “вкусом к жизни”; способность вспоминать хорошие времена и радоваться жизни.

    Что происходит с болезненным содержанием при проявлении этой положительной энергии? На первый взгляд, ничего; все остается прежним. Все происходящее как бы помещается на определенной дистанции (слово “помещается” имеет здесь тот смысл, который мы обычно используем при фокусировании). При этом мы предполагаем, что все остается неизменным, и позже снова сможем обратиться к этому материалу. Но, в сущности, на некотором глубинном уровне происходит многое. И прежде чем начнется явная проработка содержания переживаний, оно уже будет подвергнуто скрытым, неявным изменениям, причем именно в нужном направлении. Поэтому впоследствии можно будет произвести успешную проработку.

    Без предварительных изменений своих установок клиентка может достаточно эффективно повторно пережить содержание своих болезненных переживаний — может быть, даже испытать катарсис и заплакать, хотя при этом содержание переживаний останется прежним, с теми же последствиями в ее нынешней жизни. Именно по этой причине нам и хотелось бы, чтобы подобный процесс происходил в первую очередь.

    На некотором неявном, скрытом уровне тело само прорабатывает изменения в содержании переживаний даже в том случае, если мы не работаем с ними явным образом. Так, прикасаясь к этим переживаниям, позволяя им проявиться и выйти на поверхность, создается связь с их содержанием. Клиентка проживает их, видит и чувствует, потом уходит, чтобы вновь прикоснуться и сохранить в таком месте, где контакт с ними не будет утрачен. Данный процесс представляет собой противоположность подавлению или утрате контакта (при утрате контакта возникает общее чувство беспокойства).

    Если встретить боль лицом к лицу, можно стать еще сильнее, но и избегание больше также нельзя считать приемлемым подходом. Чередование прикосновения к боли и ухода от нее оказывается менее неприятным, чем беспокойство. Таким образом, можно выделить три отдельных состояния: утрата контакта с болью и вызванное этим беспокойство; попытки прямо встретить боль и справиться с ней, что часто оказывается непосильной задачей; характерный для фокусирования подход, когда к боли можно прикоснуться на время, а потом вернуться назад. При этом боль как бы помещается в определенное пространство, туда, где переносить ее гораздо легче.

    Во время такого процесса, когда происходит прикосновение к чувству, а потом возвращение обратно, особенно важным является контакт с психотерапевтом. Теории психотерапии обычно упрощают происходящее, утверждая, что все это — “взаимоотношения”. Либо что все это — “интрапсихические процессы”. Однако что это за отношения, которые не включают в себя индивидуальную интрапсихическую реакцию на эти взаимоотношения, в особенности на те аспекты психики, что развиваются как прямой результат межличностного взаимодействия (разновидностью и аналогом которого является и собственно психотерапевтическое взаимодействие)? Таким образом, и взаимоотношения, и то, что индивид переживает внутри себя во время этих взаимоотношений, нельзя рассматривать отдельно.

    Многие жизненные процессы основаны на взаимодействии и не могут происходить, когда человек оказывается один, сам по себе. Для того процесса, который я описываю, другой человек всегда является принципиально важной частью. Потребность в партнере и проблема зависимости — отдельный вопрос. Для нас важно, что человек не может переживать процесса взаимодействия в одиночестве, сам по себе. В приводимых нами примерах клиентка гордится тем, что она вполне может функционировать без близких отношений. Но подобные отношения нельзя считать зависимостью. Скорее, они просто присущи человеческой природе, а некоторые процессы по своей сути основаны на взаимоотношениях и вообще не происходят без них. Фокусирование в одиночестве может быть достаточно глубоким, но оно будет еще более глубоким и способным вызывать различные изменения в содержании переживаний, если происходят в контексте взаимоотношений.

    И образ препятствия — не просто инструкция для ее использования в будущем. Это препятствие присутствует сейчас. Однако каким-то образом клиентка уже преодолела препятствие, воплощающееся для нее в определенном образе жизни. И теперь образ преодоленного препятствия связан с новым, уже проявившимся сейчас способом бытия и взаимодействия.

    Все проблемы, связанные с “содержанием” переживаний, составляют в то же время и часть процесса жизни. Конкретный, воспринимаемый на уровне тела процесс жизни всегда оказывается более важным, чем то, что мы воспринимаем как содержание. Новый, носящий позитивный характер процесс жизни довольно скоро начнет приспосабливать к себе содержание переживаний, даже если оно пока еще остается старым.

    Содержание переживаний определяется самим процессом жизни, поскольку все зависит от характера, образа жизни, в соответствии с которым и переживается определенное содержание.

    Само понятие “содержание” вообще носит довольно поверхностный характер. Это “содержание” (например, “я ненавижу свою работу”) можно легко выразить словами. Однако для того чтобы его испытать, оно должно состоять из переживаний, из тех элементов процесса жизни, которые не являются чем-то доступным на уровне размышления. Они представляют собой неявное, скрыто присутствующее сложное взаимопереплетение, постоянно находящееся в движении и изменении. Это множество отдельных аспектов, не существующих сами по себе как отдельные вещи. Процессу жизни всегда присущ целостный характер, внутренний уровень, который нельзя уловить только по частным внешним проявлениям.

    Таким образом, сам тип энергии, тип взаимодействия — то, благодаря чему мы существуем как живые существа, — всегда будет говорить нам гораздо больше о нынешнем состоянии этого “нечто”, чем его внешние формы, нередко остающиеся неизменными.

    Поэтому я и говорю, что содержание переживаний, кажущееся нам неизменным, на самом деле постоянно изменяется на протяжении всей сессии, хотя клиентка ничего не говорит об этом прямо. Я думаю, что для клиентки не происходит внешне выраженных изменений. Она просто прикасается к этому “нечто”, а затем возвращается назад, когда переживание становится чрезмерным. Может возникать много специфических воспоминаний, но их содержание не претерпевает изме­нений.

    Со временем все внутренние, неявные изменения в содержании, все таинственные и драматические результаты переживаний станут очевидными, и тогда произойдут реальные изменения. Если бы мы видели только эти драматические события, то не поняли бы, как и почему они происходили.

    Однако, несмотря на то, что мы многое наблюдали, мы можем все так же сказать, что не понимаем сути происходящего процесса. Он слишком глубок, возникает и идет своим собственным, естественным путем. Поэтому мы не можем оформить его не только в границы концепций, но даже интуитивно. Этот процесс — “вещь в себе”; исцеление, которое приходит откуда-то из глубины. Если обратить внимание внутрь себя и на отношения, вся сложная сеть переживания реорганизует сама себя. Необходимо понимать: это происходит, если мы определенным образом входим, погружаемся в чувствуемые ощущения, “создаем для них пространство”, “остаемся с ними”, позволяя им обрести свою форму; сосредоточиваем на них внимание и готовы к малейшим новым шагам.

    Отметьте, что сделано было немного. Но это немногое имело принципиальное значение, оно было понятным — тем, чему можно научиться. Мы можем выделить и теоретически объяснить все, что было необходимо для начала и поддержания процесса. В этих условиях можно считать, что процесс сам сделает остальное, подобно тому, как заживает изнутри рана, из своей глубочайшей точки, если, конечно, мы предохраняем ее от загрязнения.

    Фрагмент 9

    23 июля

    П1: Привет.

    К2: Привет. (Молчание 30 секунд.) У меня такое чувство, что я все время чего-то боюсь... Я не знаю...

    П2: Итак, у вас где-то внутри возникает страх...

    К2: Да, это подобно... как будто я не знаю, чего именно боюсь...

    (Пауза 20 секунд.)

    П3: Итак, вы испытываете страх, хотя и не знаете, с чем именно он связан.

    (Пауза 20 секунд.)

    К3: Находиться в одиночест­ве — часть этого чувства... Я никогда не боялась быть одной, но...

    П4: Итак, одиночество — часть этого... Но есть еще что-то новое, только что возникшее... и оно не нравится вам...

    (Молчание две минуты.)

    К4 (поднимает глаза): Это болезненное чувство...

    П5: Действительно, довольно трудно выдержать все это.

    К5: М-м-м... (Молчание почти две минуты.) То же самое, испуг...

    П6: Итак, все остается по-прежнему... ничего не изменяется... Расскажите об этом немного больше.

    К6 (не отвечает).

    П7: Расскажите еще, я внимательно слушаю... Вы ощущаете болезненность... и чувство “испуга”... в том же самом месте...

    К7: Да, страх...

    П8: Страх...

    К8: Нечто подобное страху овладевает мной...

    П9: Итак, что-то пугающее овладевает вами...

    П9: Да, как будто мне приходится спать с включенным светом...

    П10: Получается, что страх в большей мере овладевает вами, когда вы спите?

    К10: Да, ночью, когда темно, он усиливается. И мне приходится включать свет.

    П11: Это чувство — оттуда, из прошлого?

    (Молчание 10 секунд.)

    К11: Это как-то связано с моей головой... что-то возникает там и овладевает мной... Я не могу почувствовать, что оно оттуда.

    П12: Возникает впечатление, что чувство испуга появляется у вас прямо сейчас, в настоящем, как вы говорите, — “где-то в голове” ... Но, похоже, вы чувствуете страх, что что-то придет и овладеет вами... — нападет на вас?

    К12: Да, и причинит мне вред...

    (Молчание 20 секунд.)

    П13: Итак, что-то придет и причинит вам боль.

    (Молчание 70 секунд.)

    К13 (неразборчиво).

    П14: В возникающих у вас чувствах я вижу только страх.

    К14: И напряженность.

    П15: Напряженность...

    К15: М-м-м...

    П16: Итак, страх и напряженность.

    (Молчание 60 секунд.)

    К16: У меня в теле возникает чувство, что мне хочется убежать куда-то, но я слишком напряжена... Напряжение парализует меня и вызывает действительное чувство страха, как будто ночью вы вдруг услышали, что кто-то заходит в комнату... Оцепенение и напряженность...

    Фрагмент 10

    4 августа

    П1: Не нужно ничего делать. Я просто составлю вам компанию.

    К1: Хорошо, привет.

    П2: Привет... Если вы устали, можно просто некоторое время посидеть вместе.

    К2: Я вообще-то не устала, но мое состояние никчемности снова вернулось. (Молчание 20 секунд.) Если бы я могла разделить прошлое и настоящее... Но мне, видимо, действительно плохо это удается.

    П3: Было бы гораздо лучше, если бы вы могли разделить то, что было раньше, и происходящее сейчас.

    К3: Да.

    (Молчание 30 секунд.)

    П4: Тогда позвольте мне сказать, что все это действительно было “тогда”, раньше, вы сами хорошо об этом знаете. Однако чувствуете это так, как будто оно происходит сейчас, и поэтому нам не удается действительно разделить прошлое и настоящее.

    К4: Иногда я чувствую... когда вы говорите об этом... чувствую, как мое маленькое “я” пытается отделить себя от “этого”.

    П5: Вы говорите, маленькое “я”?

    К5: Да, маленькое, и ему трудно сделать это.

    П6: Кажется, некое “это” занимает большую часть вашего пространства...

    К6: То, что вы говорите, справедливо, но... я не вижу никакого разделения... а мое “я” действительно слишком мало.

    П7: Вы действительно чувствуете себя такой маленькой?

    К7: Чувствую ли я себя маленькой? О да...

    П8: То есть вы чувствуете себя сейчас маленькой...

    К8: Да, я действительно оказалась в плохом месте. Когда я выхожу из него, то чувствую себя больше, крупнее, что ли.

    П9: Итак, находясь в этом плохом месте, вы присутствуете “там” и чувствуете себя “маленькой”. Покидая его, — чувствуете себя большой. Но сейчас вы там и чувствуете себя маленькой.

    К9: ...У меня в голове звучат слова: “Все это происходит сейчас. А сейчас я уже взрослая”.

    П10: Правильно. Можно говорить об этом, но на самом деле вы чувствуете себя маленькой.

    К10: Да.

    П11: И вы там... Такая маленькая... Хотя, наверное, слова неточно выражают все это...

    К11: ...То, что возникает сейчас, после ваших слов... как будто во мне что-то всколыхнулось и начало поворачиваться...

    П12: Итак, внутри вас что-то начало поворачиваться...

    (Молчание 40 секунд.)

    К12: У меня в голове звучат слова: “Ты можешь дышать свободно, можешь дышать...”, но я не могу.

    П13: Да, сейчас вы можете дышать свободно, но...

    К13: Но я все равно боюсь, что не смогу. (Молчание 30 секунд.) Мне очень неудобно, я испытываю дискомфорт. Может быть, я снова в утробе матери?

    П14: Подходящий образ, и он, вероятно, правильный. Вы пытаетесь повернуться, находясь в утробе матери.

    (Молчание 20 секунд.)

    К14: Как будто я разрушаюсь или вот-вот начну разрушаться.

    П15: В любой момент.

    К15: Да... (Молчание полторы минуты.) Я ощущаю, будто мне срочно что-то нужно.

    П16: Да, сейчас вам что-то действительно необходимо.

    К16 (молчание 40 секунд): Могу я подержать вас за руку?

    П17: Да, конечно, даже за обе. (Я подвигаю свой стул ближе к кушетке, на которой находится клиентка.)

    К17: Я не контролирую себя...

    П18: Да, вижу. Я понимаю, что в такой ситуации вы не можете ни вздохнуть свободно, ни что-либо сказать.

    (Молчание 80 секунд.)

    К18: Необходимо, чтобы меня подняли, но не могу этого объяснить им...

    П19: Итак, необходимо, чтобы вас подняли, но вы не можете сказать об этом.

    (Молчание две с половиной минуты.)

    К20: Мне хуже (она чувствует тошноту).

    П20: Откройте глаза и посмотрите на что-нибудь.

    К21 (она выполняет мою инструкцию).

    П21: Вам лучше открыть глаза... Остается ли у вас ощущение, что нечто “вращается” вокруг вас?

    К21: М-м-м...

    П22: Вперед-назад или в одном направлении?

    К22: Вокруг, вверх и вниз.

    П23: Итак, вокруг, вверх и вниз... (Молчание полторы минуты.) Видимо, скоро вы почувствуете процесс рождения...

    К23: Когда вы произнесли эти слова, я почувствовала, как что-то сжало мне горло.

    П24 (неразборчиво).

    (Молчание 20 секунд.)

    К24: Я чувствую напряженность в теле.

    П25 (глубоко вздыхает).

    К25: Мне хочется, чтобы вы подержали меня за руку. (Вздыхает.)

    П26: М-м-м... (Я беру ее за руку.)

    К26: Как будто я сейчас задохнусь.

    П27: Не закрывайте глаза.

    К27: Такое чувство, что внутри меня все застывает.

    П28: Такое напряжение?

    К28: Сильное оцепенение...

    П29: Оцепенение...

    К29 (тяжело вздыхает).

    К30: Я бы хотела выпить воды (идет в ванную).

    (Молчание 40 секунд.)

    К31: Я чувствую веревку на своей шее...

    П32: М-м-м...

    К32 (плачет и всхлипывает на протяжении 9 минут, потом вздыхает, плачет еще минуту, а потом с облегчением делает глубокий выдох).

    К33: Сейчас мне уже лучше.

    П33: Так...

    (Молчание 3 минуты.)

    К34 (вздыхает).

    П35 (смеется).

    К35: Все изменилось, я родилась,

    П36: Если это на самом деле — прекрасно, и даже если это не воспринимать буквально, это все равно прекрасно. Понимаете ли вы, что я имею в виду?

    К36: Да, знаю. Вы правы.

    П37: Великолепно.

    К37 (она потирает шею).

    П38: Вы все так же продолжаете ощущать нечто, обвившееся вокруг вашей шеи?

    К38: Да. Подержите меня еще вот так. У меня такое ощущение, будто я падаю (показывает, как ее необходимо держать.)

    П39: Мы нашли весьма удачное направление.

    К39 (смеется): Я испытала чувство, что на самом деле вовсе не задыхаюсь. Совсем не так, как в первый раз, когда я почувствовала удушье.

    П40: Ага...

    К40: Но потом я отбросила это, освободилась... Я была (неразборчиво) ...Сейчас я чувствую себя хорошо.

    П41 (вздыхает): Да...

    К41: А вы все продолжаете вздыхать? (Смеется.)

    П42 (смеется): Да.

    Фрагмент 11

    8 августа

    К1: Я весь день чувствую себя сонной и усталой, а когда ложусь, ощущаю, как на грудь что-то давит. Это пугает меня. Я пытаюсь встать и посмотреть, что происходит и что вызывает у меня страх, но мое тело реагирует на происходящее так, как будто не позволяет мне сделать это.

    П1: Может быть, это нечто говорит вам: “Ложись спать”? Или нет?

    К2: Нет, оно не говорит мне, чтобы я ложилась спать. Это моя голова, мой ум говорит: “Ложись в постель, ты уже сделала достаточно; оставь все это”. Но когда я думаю о том, чтобы лечь, что-то продолжает пугать меня.

    П2: Да, понимаю.

    К3: Я то и дело поднимаюсь, готовлю чай, пытаясь просто почувствовать... пусть этот страх уйдет прочь... Но мое тело говорит: “Я не могу...” Затем я иду погулять и во время прогулки спрашиваю себя, что мне нужно, для того чтобы почувствовать себя хорошо, но сначала ответа не возникало. Тогда я говорю себе: “Попробуй просто почувствовать себя в без­опасности”. Фраза “почувствовать себя в безопасности” зазвучала во мне, и я почувствовала себя лучше.

    П3: Да, правильно. Почувствовать себя в безопасности, просто почувствовать себя в безопасности...

    К4: Вначале мой рассудок спрашивал: “В чем дело, почему ты не можешь почувствовать себя в безопасности?”, а затем говорил: “Нет, лучше не трогать все это”, и это был просто способ оставить на некоторое время все так, как есть... это так приятно.

    П4 (глубоко вздыхает): Да...

    (Молчание 20 секунд.)

    К5: Хорошо, есть две вещи: одна — действительно хорошее место; оно мягкое... подобно... помните, я говорила вам, что чувствую в глубине себя что-то такое, чего не могу достичь?

    П5: Да, да.

    К6: Я, наконец, достигла этого. Все, что связано с веревкой на шее, и тому подобное...

    П6: Фантастика!

    К7: Я всегда пытаюсь “ставить телегу впереди лошади”. Это относится к тому, что находится где-то в глубине и чего я не могу достичь, потому что не знаю, что это такое...

    П7: Да...

    К8: Я вижу, вам нравятся мои слова.

    П8: Да. (Мы смеемся.) Просто замечательно.

    К9: Да, это оно. Сейчас я могу пройти дальше. (Пауза 20 секунд). Это чувство оптимизма... А другая моя часть говорит: “Да, но сколько это займет времени...” Мысль о времени приходит ко мне, как дань уважения к телу, время необходимо ему, чтобы восстановить силы.

    П9: Да!

    К10: Если я слушаю, мое тело сообщает мне... когда оно действительно готово... но я не всегда слушаю...

    П10: Прекрасно. Сейчас как раз время для роста...

    К11: Прямо сейчас... Я действительно хочу жить... И сделаю это... Это иное... Да, хорошо... Я могу пройти через то время, когда мне не захочется жить, но там, в глубине, знаю, что я все-таки буду жить.

    П11: Итак, сейчас вы чувствуете, что сможете сделать это. А прежнее чувство вашей беспомощности содержалось именно в этом.

    К12: Мне необходимо некоторое время. (Молчание 40 секунд.) И мне бы хотелось, чтобы вы поддержали меня...

    П12 (Я держу ее за руки).

    Фрагмент 12

    19 августа

    П1: Где-то по ту сторону чувства гнева... а это чувство действительно воспринимается как ненависть и гнев... вы сможете непо­средственно прикоснуться к самой себе... Там вы найдете способность любить... и нечто, что вы уже знаете...

    К2: Да, нечто, что я знаю умом, но сейчас я прикасаюсь к нему непосредственно. Но... эта часть меня подобна... Во мне не только гнев и ненависть... Я могу прикоснуться к чему-то другому, где, возможно, больше любви...

    П2: Да, да! Это то, что вы всегда знали.

    К3: Но сейчас я могу прикоснуться к этой части. Вчера я тоже прикасалась к ней: я думала, что наполовину пробудилась, но пока я держусь за свой гнев и ненависть, кажется, будто я не могу прикоснуться к чувству своего одиночества...

    П3: М-м-м...

    К4: Гнев мешает мне вступать в отношения с другими людьми. Когда я чувствую его приближение, то говорю: “Мне никто не нужен”. И не чувствую себя одинокой, но истина в том, что гнев подавляет во мне потребность в отношениях с другими людьми — может быть, в каких-то других отношениях, по сравнению с тем, что было раньше.

    П4: Да...

    К4: Мне необходимо вначале прикоснуться к своему одиночеству и пережить его, а затем может прийти что-то новое — как глоток свежего воздуха.

    П5: Это связано с вашими словами: “Может быть, на самом деле я все-таки не на острове”?

    К5: Да, это как раз то, что я чувствую... Хотя и не совсем то, что я имела в виду, когда говорила: “Может быть, я не на острове”. Я и так чувствую, что я не на острове.

    П6 (смеется).

    К6: Несмотря на это, мне нравится выдвигать на передний план то, что мне никто не нужен.

    П7: Так.

    К7: Но, что странно, я научилась этому иным способом. (Смеется.)

    П8: Да.

    К8: С вами (мы смеемся) и с Мартином... Если я беру на себя обязательство... все равно отступаю всякий раз, когда хочу... Это трудно объяснить... Мне не хочется жить так, чтобы мои взаимоотношения все время были на грани...

    П9: Да, ваше одиночество действительно имеет фундаментальный характер...

    К9: Правильно!

    П10: И прямо на пороге возникновения взаимоотношений, вы можете отступать...

    К10: Да. То, что я чувствую, — не просто я сама, это взаимоотношения... две разные вещи...

    П11: Да, конечно.

    К11: Я живу на грани жизни, в одиночестве... и я устала.

    П12 (смеется): Вы говорите, что устали от этого...

    К12: Да. И это действительно разные вещи... Да, разные, хотя я и не могу в полной мере понять их.

    (Немного позже, на той же сессии.)

    П14: Вы как бы стоите в дверях.

    К14: Да, сравнение подходящее... Мне необходимо контролировать взаимоотношения.

    П15: Вы обязаны их контролировать.

    К15: Не знаю, подходящее ли это слово — “контролировать”. Что-то во мне несвободно, и мне необходимо позаботиться об этом “что-то”, а не пользоваться им или...

    П16: Итак, что-то предупреждает вас, проявляет заботу и не позволяет событиям происходить неконтролируемым образом.

    К16: Да, мне действительно трудно поверить... чтобы взрослый человек мог полюбить меня просто за то, что я есть, не пытаясь использовать... Но почему-то это не получается...С вами — иное, я чувствую, что вы действительно заботитесь обо мне, даже если я не делаю всех этих проклятых Богом вещей!

    П17 (смеется).

    К17: Правда! Для меня это действительно что-то новое. Может быть, позже... Я смогу ощущать это в большей степени с другими людьми.

    П18: М-м-м... Что-то вроде: “Они просто хотят использовать меня” или: “Они просто хотят то, что я могла бы сделать”...

    К18: И все-таки я знаю, что это неверно.

    П19: Это ваше чувство.

    К19: Я думаю, что это часть чего-то... и мне не хотелось бы ставить себя в такие условия, чтобы мне снова причиняли боль.

    П20: М-м-м...

    К20: Как будто я знаю, что значит чувствовать себя одинокой.

    П21: Да, знаете.

    К21: Я почти чувствую, что лучше... быть такой, чем снова разочаровываться...

    П22: Получается, что лучше быть одинокой, чем ожидать, пока это произойдет снова.

    К22: Да, это как... (Молчание 50 секунд.) Как будто ничего не осталось или что-то в этом роде.

    П23: В любой момент все может разрушиться.

    К23: Сейчас все происходит иначе...

    П24: Страх перед возможностью быть преданной, что-то вроде этого...

    К24: Думаю, все это связано с моим отцом. (Молчание 5 минут.)

    П25: Да, с его отношением к вам. Нам неизвестно, в чем именно здесь дело и откуда взялось это “он всегда может предать” или, как вы сами говорите, “каждый раз я могу быть предана”.

    К25: Это больше похоже на навязывание...

    П26: Вы думаете, он мог что-то навязывать вам?

    К26: Да... я утратила равновесие в своем внутреннем пространстве... Возникло желание, чтобы это пространство принадлежало только мне, чтобы я могла быть в нем полностью уверенной. До тех пор, пока... В каком-то смысле я не могу вернуться из этого состояния к равновесию между...

    П27: Возникает впечатление, что вы настолько сильно страдали от этого навязывания, что готовы сделать что угодно, лишь бы вам никогда ничего не навязывали. Вам хотелось бы контролировать подобные ситуации и никому не позволять вмешиваться в вашу жизнь.

    К27: Да.

    П28: И вы чувствуете, что... где-то есть середина... и там, где вы могли бы позволить другим людям быть рядом с вами... при этом не испытывая всего этого... Не могу сейчас точнее высказать свою мысль, но я чувствую различие...

    К28: Да, это касается моего гнева.

    П29: Вполне реальный гнев, вызванный попытками вмешаться в вашу личность.

    (Молчание 30 секунд.)

    К29 (неразборчиво.)

    П30: Здесь есть какая-то связь с тем, что вы не можете почувствовать... заботу о себе.

    (Молчание 30 секунд.)

    К30: Как будто я попала на не­обитаемый остров... но только так, чтобы он (отец) не мог поль­зоваться этим островом, когда захочет.

    П31: Оказаться на острове, чтобы он не мог воспользоваться им.

    К31: Да... (Молчание 40 секунд.) Я действительно могу соприкоснуться с одиночеством, скрытым во мне.

    П32: Да.

    К32 (неразборчиво.)

    П33: Действительно, это не тот способ, которым стоит пользоваться.

    К33: Да... и сейчас я... (Молчание 40 секунд.) Это неправильно... проявление ненависти и подобных чувств... Но какая-то другая часть меня иногда проступает через это... и... (молчание 30 секунд) та часть, которая нравится мне... говорит, что все это старое дерьмо — только часть меня самой. А та, хорошая часть, не должна быть утрачена. Долгое время она существовала на пределе, но... такое впечатление, что эта часть напугана... а я пытаюсь удержать ее.

    П34: О... да... это та положительная часть, которую вы не хотели бы утратить и, конечно же, не утратите.

    К34: Да, тем более что эта часть отделена от других, подобно моей любви к природе... Приятная часть, о которой я узнала.

    П35: Это та ваша часть, которая бесконечна...

    К35: Да.

    П36: И она открывалась, потому что вы так долго были в одиночестве... но теперь вы уже не утратите ее.

    К36: И мне не нужно, чтобы кто-то развлекал меня. (Смеется.) Да, очень хорошая часть.

    П37 (смеется).

    К37: Идея, заключенная в словах “надеть боксерские перчатки”, пришла сразу... Я сказала себе: “Необходимо справиться со своим гневом”. Я была действительно захвачена им: “Когда ты собираешься справиться со своим гневом?” После этого я легла, чтобы почувствовать в своем теле напряжение и зажатость, потому что думала, что постараюсь справиться с гневом. “Когда же ты уйдешь, сколько еще ты будешь присутствовать во мне?” — ну, и тому подобное, понимаете? Я продумывала всевозможные способы, даже подумала о комнате с мягкими стенами, где могла бы ломать и крушить все, что захочу, но у меня не было возможности попасть в такую комнату... А потом я легла... наполовину спала, наполовину бодрствовала... но, как это бывает иногда после пробуждения, не могла больше уснуть: “Давай, давай, вперед, ты же хочешь справиться со своим гневом!”... И: “О да... это оно. Вот теперь мне действительно нужны боксерские перчатки!” Я могла ждать, позволяя всему этому просто быть, появляясь в необходимое время. И пока я ждала его, оно никак не могло прийти.

    П38: Мы не знаем способа, которым вы могли бы выразить свой гнев. Вам же не хочется ломать вещи вокруг или травмировать себя...

    К38: Я чувствую... если бы даже я и хотела этого... То, что возникло у меня, можно выразить словами: “До тех пор пока я буду стараться справиться с гневом, я стану препятствовать его возникновению”. Затем пришло нечто новое, и я бы описала его следующим образом: “Мне необходима пара боксерских печаток и спортивные ботинки, которые дети надевают на ноги, чтобы можно было наносить удары”. Я действительно почувствовала, что мне пора вступить в бой.

    П39: Мысль о боксерских перчатках возникла как результат... ваших слов о желании “выразить свой гнев любым путем”... любым способом. Вот вы и придумали способ.

    К39: Да, точно. Это чувство гнева и ненависти... оно подобно колодцу с грязной водой... Я чувствовала, что могла бы разрушить все стены, опустошить колодец... почувствовать эту пустоту. Я хотела бы почувствовать внутри себя пространство, которое описала раньше, но оно снова заполнилось бы грязной водой.

    П40: Да...

    К40: А то, что я чувствовала, напоминало... просто потребность поступить именно так, потому что я никогда не делала этого в достаточной мере.

    П41: Правильно, правильно...

    К41: А затем оказалось, что нужен небольшой источник, чтобы появилась тонкая струйка... уже менее грязной воды... и потом... чистая вода станет прибывать все больше и больше, и так я очищусь... Вот на что было похоже мое чувство.

    П42: Да...

    К42: То, что произошло, было подобно чувству, возникшему, когда вы держали меня... когда я ощущала связь с вами.

    Обсуждение фрагмента 12

    Видимо, образы клиентки содержат в себе ключ к открытию катарсиса. Это зависит от того, будет ли та же самая “грязная вода” наполнять собой пространство, временно очищенное катарсисом, или начнет появляться новая “свежая вода”. Откуда? “Из глубины”. Она приходит изнутри, но это происходит лишь при установлении контакта.

    Отметим следующие ответы клиентки: во-первых, она отбрасывает давление и требование “Я должна проявить свой гнев”. Затем возникает способ проявить свой гнев. Далее она чувствует, что само по себе нанесение ударов “боксерскими перчатками” оказывается недостаточным. Она чувствует потребность бить и колотить, но пространство, которое при этом очищается, снова наполняется той же самой “грязной водой”. Нечто более медленное, “тоненький ручеек”, дает иной результат.

    Фрагмент 13

    К1: Сегодня утром я кое-что очень отчетливо поняла. Будто почувствовала гнев на отца, но его образ находился не внутри меня, а как бы снаружи. Я смогла поставить его к стене и несколько раз хорошо ударить боксерскими перчатками. В противном случае мне пришлось бы бить саму себя. Возможно, скоро этот образ снова окажется внутри, но утром он был отделен от меня. Я чувствовала, что могла бы на этом закончить, но мне было важно наполнить пространство свежей водой, чтобы это действительно ушло, и тогда я могу переработать все остальное. Да, просто наполнить свежей водой... действительно важно... водой, приходящей откуда-то изнутри. Похоже на непреодолимый зуд, на желание... Знаю, что вам необходимо снова поддержать ме­ня: это оказывает на меня исцеляющее действие, подобно тому, как заживающая рана зудит где-то глубоко. Для меня это точно так же. Поэтому я и хочу, чтобы вы держали меня за руку до тех пор, пока мое внутреннее пространство не заполнится чистой водой, поступающей из глубины. Я называю это моим “источником”, возникающим где-то во мне... и ощущаю его как небольшой ручеек теплой свежей воды... и свободное пространство для него здесь... Теперь я могу позволить источнику течь... и тогда появляется маленький ручеек... Это связано с моим сильным желанием наполниться любовью и заботой, чтобы все остальное покинуло меня. Когда это приходит ко мне сверху, то в какой-то кульминационный момент снова загрязняется, но если приходит из самой моей сущ­но­сти...

    Работа с клиенткой продолжалась на протяжении более трех лет и сопровождалась многими интересными моментами, после чего благополучно завершилась. Теперь, через десять лет, я пишу эти строки, и для меня ясно: мою бывшую клиентку можно считать успешной с точки зрения любых стандартов.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 30      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.