Глава 16. ДОКТОР ДЖЕКИЛ И МИСТЕР ХАЙД - Эго, голод и агрессия- Фредерик Перлз - Психология личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   45.  46.  47.  48.  49.  50.

    Глава 16. ДОКТОР ДЖЕКИЛ И МИСТЕР ХАЙД

    Если вам удалось прочесть все упражнения, приведенные в этой книге, вы, должно быть, находитесь в некотором заме­шательстве и не знаете, что делать дальше. Перед вами ле­жит столь грандиозная задача, что вы никак не осмеливаетесь к ней приступить.

    Но не отчаивайтесь! Любой из этих примеров может по­служить в качестве отправной точки и каждый даст вам шанс достичь сосредоточения. Когда вы сможете сосредотачивать­ся при выполнении любого из этих заданий, остальные не представят для вас затруднения.

    Назвав метод, обрисованный в данной книге, терапией со­средоточением, я имел в виду две вещи:

    (1)   Сосредоточение  есть  наиболее эффективное  сред­ство, с помощью которого можно достичь излечения невроти­ческих и параноидальных расстройств. «Конечный выигрыш» здесь — отсутствие: снятие, уничтожение расстройства.

    (2)   Само  по  себе  сосредоточение также  является   «ко­нечным  выигрышем».  Это позитивная установка,  сопряжен­ная  с  чувством  здоровья  и  процветания.   Это  симптом   par excellence здорового холизма.

    Искусство сосредоточения даст вам в руки важное ору­дие личностного развития; но орудия, применяемые не по на­значению, перестают быть таковыми. Подобным же образом

    орудие неадекватное задаче — никакое не орудие1. Поэто­му необходимо осознавать важность, структуру и примене­ние сосредоточения. Поскольку мы уже достаточно занима­лась первым и вторым, мне остается лишь сказать несколь­ко слов о третьем — о его применении. Исходя из наших по­знаний касательно возможностей исцеления, заключенных в самой личности, нам необходимо сосредоточить внимание на тех «средствах», с помощью которых возникают психические расстройства.

    В России при выявлении слабого звена в цепи мер по переделу национально-общественного устройства вся стра­на — народ и официальные лица, газеты и радио, ученые и рабочие — концентрирует свои усилия на устранении «узко­го места». Тогда взаимная идентификация приводит к на­правлению всеобщего внимания на то, чтобы справиться с общим врагом. Тем самым слабое звено уничтожается, но не путем вытеснения и разрушения, не с помощью идеалис­тических требований, а путем анализа и реорганизации. Так­же и военном деле, где сосредоточение усилий играет ре­шающую роль; это признавалось стратегами всех времен. Степень необходимого сосредоточения, конечно, относитель­на: чем слабее сопротивление, тем меньше войск и ресур­сов требуется для атаки.

    Подобным же образом и человеческий организм спосо­бен к различным степеням сосредоточения. «Слабые звенья» — такие как болезненный недуг или навязчивые мысли — тре­буют небольшого сознательного усилия для концентрации; более того, они даже сами привлекают к себе внимание. С другой стороны, существуют могущественные «факторы», ко­торые требуют от человека выхода из тьмы собственного ав­тономного существования на свет сознания.

    Эти «факторы» входят в состав человеческой личности и отличаются сильнейшей консервативной тенденцией, тенден­цией, которую нам приходится принимать как данность и оп­равдывать, называя ее «силой привычки», «характером», «кон­ституцией» и т.д. «Факторы» не изменяются произвольно и их реорганизация не может быть проведена без сознательной концентрации внимания. А без подобной реорганизации не может быть осуществлена перестройка личности.

    Организмические «факторы» известны под несколькими названиями: поведенческие реакции, черты характера, комп­лексы, «средства достижения». Последнее выражение (при­надлежащее Ф.М.Александеру) особенно полезно, так как не­сет в себе значение орудия. В «Конструктивном сознатель­ном контроле индивида» Александер четко выявляет потреб­ность в сенсорной оценке, сознаванию «средств достижения», их анализу и изменениям, необходимым для осуществления желательной перемены, выступающей в качестве «конечного выигрыша». В своем осуждении психоанализа Александер, однако, переступает ту черту, до которой его работа имела характер лишь вынесения приговора методам терапевтичес­кой работы с психическими «холоидами», например, навязчи-востями и комплексами. Фактически, Фрейд и Александер не­зависимо друг от друга открыли потребность в детальном анализе и полном осознании «факторов».

    Оба метода сосредотачиваются на «средствах достиже­ния» — на деталях процедуры. Конечный выигрыш или цель подавляется или подвергается забвению. Методу Алексан-дера такое сосредоточение присуще изначально, в случае фрейдизма оно является побочным продуктом сосредоточе­ния на актуальной процедуре анализа. Подобная односторон­няя ориентация в конечном итоге столь же безуспешна, как и односторонняя концентрация на конечном выигрыше в пре­дыдущем случае, например, на изменении привычек вслед­ствие принятого решения, или внушении, или изменении черт характера путем применения наказаний.

    Относительно психоанализа можно сделать следующее наблюдение: до тех пор пока пациент заинтересован лишь в собственном излечении и ни о чем другом не желает разго­варивать, он очень медленно идет на поправку. Ситуация ме­няется только тогда, когда он начинает интересоваться самим процессом анализа и забывает о «конечном выигрыше», ис­целении. Но несмотря на очевидное сосредоточение на ана­литической процедуре и несмотря на постоянно происходя­щие подвижки к лучшему, анализ продолжается бесконечно без какого бы то ни было фундаментального сдвига. Полнос­тью сосредотачивая внимание на процессе лечения, пациент забывает, вытесняет свое желание быть вылеченным. Посто­янный поиск причин изгоняет из памяти цель лечения: психо­анализ становится простой «игрой с пустышкой».

    Александер, верно указывая на решающее значение пе­рестройки системы «средств достижения», неправильно употребляет термин «забывание». Он подразумевает под этим не забывание, но временный отказ от «конечного выигрыша», культивацию способности откладывать (фрейдовское «чув­ство реальности»). Игрок в гольф, сосредотачивающийся лишь на «средствах достижения» — таких как, например, пра­вильное держание клюшки или поворот запястья, — совер­шенно забывающий о цели, с какой он предпринимает все эти усилия, либо утратит интерес к гольфу и совсем прекра­тит игру, либо позволит себе втянуться в чисто обсессивную и бессмысленную «пустышейную» деятельность.

    Если вы учитесь музыке, вы, конечно же, не превратитесь в музыканта только лишь благодаря стремлению к конечной цели: стать великим мастером; в лучшем случае вы стане­те талантливым любителем. С другой стороны, если вы буде­те сосредотачиваться исключительно на «средствах дости­жения» — технике — и совершенно забудете о «конечной цели» — оценке, воспроизведении, а может, и составлении музыкальных композиций — ваше занятия станут механичес­кими и обессмыслятся. В лучшем случае вы можете превра­титься в «виртуоза», но не в артиста.

    Не следует забывать о «конечном выигрыше». Это «сред­ство достижения» должно оставаться в поле зрения сознания на заднем плане, находясь в то же время в состоянии «боего­товности» и подготавливая временное выступление иных «средств достижения» на передний план. «Средства дости­жения» не должны изолироваться ни при каких условиях и совсем утрачивать свое опосредующее значение.

    Когда давным-давно вы учились писать, вам приходилось уделять внимание лишь «средствам достижения», т.е. воспро­изведению на бумаге букв. Планирование, учет конечной цели входил в задачу учителя. Но теперь вы выросли, и у вас не всегда есть под боком учитель, и если вы собираетесь из­влечь пользу из приведенных в этой книге упражнений, вам следует постоянно держать в уме взаимозависимость цели и метода. Вам необходимо выяснить в деталях, «как» вы реаги­руете (структура «средств достижения») на те или иные вещи; для того чтобы осознать эти детали, вы должны их прочув­ствовать (сенсорно оценить). Если во время этого процесса вы «забудете» конечную цель, вас захватит и понесет поток идей и событий. Подобное забвение цели (бесцельная речь или деятельность) служит признаком душевного нездоровья. Теперь вы сможете разобраться в том, что разница между «за­быванием конечной цели» и «удержанием ее на заднем плане» не просто игра слов, но влечет за собой решающую смену смыслового акцента.

    Конечная цель исходно совпадает с биологическим фор­мированием «фигуры-фона» (см. часть 1, главы 3 и 4). Орга­низм использует инструментарий — «средства достижения», — имеющиеся в его распоряжении, и коль скоро они становятся неадекватными, изобретает новые. Стремление младенца к его конечной цели, пище, влечет за собой использование простых «средств достижения»: плача и цепляющегося прикусывания. Взрослый, для того чтобы обеспечить свое существование, должен уметь обращаться с бесчисленными «средствами до­стижения», и зарабатывание на жизнь является всего лишь одним из них.

    В большинстве случаев конечный выигрыш и «средства достижения» сливаются в единое психофизиологическое це­лое. До тех пор пока работа этого психофизиологическое це­лого удовлетворительна, организм не испытывает потребнос­ти в пересмотре отношения к процессу, который он полагает знакомым или «правильным». Но такая удовлетворительная работа может быть простой фикцией; на моей памяти тому множество примеров. Если вам не спится, вашими «средства­ми достижения» сна будут лекарства или решение во что бы то ни стало заснуть, тогда как в действительности бессонни­ца сама является «средством достижения» конечной цели: завершения незавершенных ситуаций.

    Мы понимаем, что без необходимых материалов дом не построить; мы осознаем, что в своем стремлении к удовлет­ворению организм изобретает тот инструментарий, с помо­щью которого может его добиться; во всех этих случаях мы с легкостью признаем, что «средства достижения» и конечная цель представляют собой части одного целого. Но для этого правила существует по меньшей мере одно исключение, про­являющееся в тот момент, когда «средствами достижения» либо пренебрегают, либо применяют их «антибиологическим способом»: идеализм, являющийся установкой, которая с оче­видностью характеризуется сосредоточением исключительно на конечном выигрыше. Я говорю «с очевидностью», посколь­ку, переходя к более пристальному изучению индивидуальных случаев идеализма, выясняется, что сами идеалы выступают в роли средств, при помощи которых достигается удовлетво­рение потребности в любви, оценке по заслугам и восхище­нии. Даже если носитель высоких идеалов утверждает, что его стремление к совершенству проистекает единственно от

    любви к совершенству, он обыкновенно ошибается; он хочет «очутиться в списке праведников», либо же насытить свое тщеславие, выставляя себя в виде совершенства.

    Он неспособен принять себя таким, каков он есть, по­скольку утратил «чувство самости», а с ним и побуждение к достижению биологических конечных выигрышей. Утратив осознавание своего биологического бытия, он оказался пе­ред необходимостью оправдания своего существования при помощи измышления «смысла жизни». Эти выдуманные цели, носящие имя идеалов, оторванные от биологической реаль­ности, словно висят в воздухе, ни на что не опираясь, и любая попытка осознать их заставляет человека почувствовать свою приниженность, бессилие и даже отчаяние. Те биологические цели, которые еще не подверглись вытеснению или не могут быть вытеснены в принципе, переживаются в то же время про­тивостоящими идеалам, и борьба с ними ведется до полного изнеможения. В результате — нервные срывы и импульсив­ные вспышки эмоций.

    Родители, устанавливая невозможные нормы поведения, превращают жизнь своих детей в ад. Их базовое заблужде­ние состоит в их стремлении к совершенству, а не к разви­тию. Своей идеалистической, амбициозной установкой они достигают как раз противоположного первоначальным наме­рениям: они задерживают развитие, вселяют в детские души смущение и глубокое чувство неполноценности.

    Существует одна книга, которая, будучи правильно поня­та, с достаточной ясностью показывает катастрофические по­следствия идеализма: история доктора Джекила и мистера Хайда. Доктор Джекил представляет собой живое воплоще­ние идеала, а не реального человека. Это бескорыстный бла­годетель человечества, остающийся лояльным, несмотря на фрустрации, и стойко сопротивляющийся мощным инстинк­там. Чтобы воплотить в жизнь свой идеал, он использует та­кое «средство достижения» как вытеснение; он вытесняет свою животную сущность, он скрывает под маской мистера Хайда шакала1. Человек разделяется на две противополож­ности: «ангела» и «дьявола», в сторону одного из них разда­ются приветствия и восхваления, другой вызывает отвращение и отторжение, но один не может существовать без друго­го, также как не может существовать свет без тени. Изоляци­онисту с благими намерениями не по нутру такая правда. Все-таки идеализм и религия — в своих попытках достичь не­возможного, превратить человеческие организмы в «докторов Джекилов» — создают одновременно миллионы их противо­положностей, «мистеров Хайдов». Без принятия своей биоло­гической «реальности» «идеалист» доктор Джекил и «матери­алист» мистер Хайд продолжат существовать до тех пор, пока человечество не уничтожит самое себя.

    Индивид может быть излечен от пристрастия к опиуму, его даже можно вылечить от духовного опиума, идеализма. Одна­ко поймет ли в конце концов человечество, что идеал — не более чем прекрасный мираж, неспособный предоставить ре­ального верблюда и реальную воду для реального перехода через реальную пустыню?

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   45.  46.  47.  48.  49.  50.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.