Глава 3. СОСРЕДОТОЧЕНИЕ НА ЕДЕ - Эго, голод и агрессия- Фредерик Перлз - Психология личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42. > 

    Глава 3. СОСРЕДОТОЧЕНИЕ НА ЕДЕ

    Упражнения, приведенные ниже, представляют собой квинтэссенцию всей книги. Проявите к этой главе особый интерес, особенно если вам хочется посмеяться надо мной потому, что я уж слишком тяну волынку, все время объясняя, как правильно есть. Я занимаюсь этим постольку, поскольку это имеет жизненное значение для развития разумной и гар­моничной личности. Это — «средство для прочищения узко­го горлышка», образованного психическими зажимами. Если вы заметите, что умаляете значимость тех глав, которые ка­саются пищевого инстинкта, и, если вам захочется пропус­тить их, вы можете принять это как указание на наличие у вас дентальных задержек и глубоко укоренившихся невро­тических установок.

    Позвольте мне еще раз вкратце объяснить фундаменталь­ное различие, существующее между предентальной и ден­тальной стадиями. Грудничок активно сосредотачивается лишь на одном действии: цепляющемся присасывании. Это цепляющееся присасывание означает создание вакуума, по­добного тому, что образуется в резиновом колпачке, прижа­том к оконному стеклу. Нет необходимости придерживать его до тех пор, пока продолжается присасывание. После предва­ряющего цепляющегося присасывания осознанная активность ребенка прекращается. Для удержания вакуума грудничок использует бессознательные движения, задаваемые подкор­ковой областью. Постепенно младенец становится все более

    и более сонным, до тех пор, пока, наконец, не засыпает. Мы истолковываем «улыбку» только что накормленного ребенка как выражение счастья, но это лишь полное расслабление, коллапс моторики цепляющегося присасывания.

    Из этой картины мы должны сделать два заключения. Во-первых, ритм кормления грудничка описывается кривой, со­вершенно отличной от кривой сексуального удовлетворения с его увеличивающимся напряжением и резким спадом, что является лишним доказательством против теории либидо.

    Второе заключение, которое интереснее для нас в дан­ный связи, гласит, что грудничку требуется лишь краткий пе­риод сосредоточения, тогда как взрослый, которому прихо­дится справляться с твердой пищей, должен сосредотачивать внимание на протяжении всего процесса ее поглощения. Для того, чтобы твердая пища была усвоена надлежащим обра­зом, требуется постоянное сознательное сосредоточение на разрушении, вкусе и «чувстве» постоянно меняющегося непе­реваренного материала.

    Бесполезно пытаться исправить чье-то пищевое поведе­ние до тех пор, пока это фундаментальное различие не бу­дет полностью осознано. Это не должно вызывать затрудне­ния, поскольку порою вам, должно быть, доводилось видеть жадного, нетерпеливого едока, ведущего себя как грудничок, выказывающего действительный интерес к пище лишь пе­ред едой; как только он усаживается за стол, в его поведе­нии начинают проглядывать характерные черты цепляюще­гося присасывания; он сосредотачивается только на вкусе первых кусков; затем, как и младенец, он впадает в состоя­ние транса, по крайней мере настолько, насколько при этом оказывается затронут процесс поглощения пищи, его вни­мание поглощают размышления, сны наяву, разговоры или чтение. Твердая пища проходит по его горлу так, «как буд­то» это жидкость, и его неспособность внести изменения в структуру и вкус пищи (точно так же, как при питье, когда эти изменения не имеют места) находит отражение в его основном отношении к жизни. Он боится или не в силах до­биться перемен в себе самом или окружающем мире, даже тогда, когда это было бы желательно. Он не может сказать «нет», поскольку опасается, что благожелательность может обернуться антагонизмом. Он цепляется за обветшалые обычаи вместо того, чтобы заменить их улучшенными, и стра­шится риска, который сопряжен с переменами, даже если они и приводят к улучшению перспектив.

    Он никогда не добьется независимости, конфлюэнция между ним и его окружением1 настолько же желанна для него, насколько желанна конфлюэнция между матерью и сосущим молоко грудничком для последнего. Достижения чувства соб­ственной индивидуальности, требующего осознания разделя­ющих границ, не происходит. Или же возникает искусствен­ная стена, выражающаяся в сжатии ротовых мышц, отказе от какого бы ни было контакта с миром в целом, ведущем к оди­ночеству, отсутствию интереса, мизантропии и скуке. Оба эти явления, абсолютная конфлюэнция (отсутствие индивидуаль­ности) и абсолютное сопротивление (притворная индивиду­альность), могут быть обнаружены как противоположные край­ности среди симптомов автоматизма и негативизма при dementia praecox2. В первом случае пациент автоматически выполняет любую данную ему команду, во втором — делает прямо противоположное тому, о чем его просили. В менее вы­раженных случаях встречаются чрезмерная исполнительность и открытое неповиновение.

    Какие методы имеются в нашем распоряжении для того, чтобы успешно проплыть между Сциллой конфлюэнции и Ха­рибдой изоляции? Каким образом можем мы достичь такого изменения, которое было бы способно сделать нашей соб­ственностью объект потребности из внешнего мира, без того, чтобы не превратиться в подобных нацистам разрушителей? С чего нам следует начать для того, чтобы осуществить пере­ход от предентальной фазы к дентальной?

    Ответ представляется несложным: мы должны пользо­ваться зубами. Флетчер советовал пережевывать каждый кусочек 30—40 раз. Но метод Флетчера отличается навязчи­востью, и человек, не склонный к навязчивым действиям, не сможет вынести такого монотонного счета и вскоре забро­сит это занятие, тогда как обсессивный тип только обраду­ется ему, но не извлечет для себя никакой пользы. Он ста­нет для него очередной «пустышкой», очередным предлогом для сосредоточения на пустопорожних действиях. Он будет заинтересован  в том,  чтобы  продолжать вести себя странным образом, а не в биологической функции, нацеленной на внесение изменений (разжижение и т.д.) в твердую пищу. Могли бы вы вообразить себе пережевывающую жвачку ко­рову, которая подсчитывала бы каждое движение челюстью и решала, что тридцати жевательных движений как раз дос­таточно, чтобы управиться с каждой порцией?

    Нет. Мы должны иначе приняться за дело, и начало бу­дет самым трудным. Мы должны удерживать внимание на принятии пищи; мы должны полностью осознавать тот факт, что мы едим. Звучит просто, возможно даже глупо. Вы, ко­нечно, полагаете, что осознаете прием пищи. Но так ли это? Может быть, вы читаете, разговариваете, мечтаете или бес­покоитесь во время еды? Как часто бывает так, что ум ваш оказывается исполнен тревоги по поводу возможности про­пустить автобус или опоздать на работу или в театр? Как часто во время еды вы размышляете об исходе предприя­тий, в которых вам предстоит принять участие? Как часто вы проглатываете вместе с едой газету?

    Раз уж вы решили начать осознавать принятие пищи, вам предстоит совершить ошеломляющие открытия. На первых по­рах будет чрезвычайно трудно задерживать свое внимание целиком на процессе поглощения пищи, даже на короткое время. Спустя несколько секунд вы, возможно, обнаружите, что ваши мысли разбрелись, и вы в данный момент обретаетесь где угодно, только не за обеденным столом. Не заставляйте себя сосредотачиваться, но возвращайтесь к еде каждый раз, когда вы обнаружите, что уклоняетесь от сосредоточения, и мало-помалу вы научитесь сосредотачиваться на период до 10—20 секунд, а затем до минуты и даже дольше.

    В то время, пока вы усиливаете вашу способность к со­средоточению, начните развивать в себе еще одно умение: находить удовлетворение в чистом наблюдении без преж­девременного вмешательства. После того, что вы уже выу­чили, я уверен, вам не терпится улучшить свою способность кусать и пережевывать, но подобное преждевременное вме­шательство только исказит и нарушит верный ход развития. Оно послужит лишь тому, чтобы скрыть от себя самого базо­вое нежелание пережевывать. Вы не должны приступать к исправлению создавшегося положения до тех пор, пока вы полностью не прочувствуете при глотании неразмельченные кусочки пищи и пока вам не станет ясно, что вы «пьете» твердую пищу вместо того, чтобы есть ее; в противном слу­чае это будет означать бессмысленное слепое повиновение,

    а не проникновение в сущность одного из важнейших био­логических процессов.

    Без полного осознания привычного, но «неправильного» отношения — в данном случае, жадности и нетерпеливости -вы не сможете предотвратить их повторное появление, как только отвлечетесь. Вам нужно осознать нетерпение, затем превратить его в раздражение, затем — в дентальную агрес­сию и, в конечном итоге, утвердить ее в качестве интереса к тщательной проработке каждой задачи, к терпеливому, но энергичному пережевыванию пищи для тела и для ума.

    Если вы, по прошествии некоторого времени, все еще бу­дете испытывать трудности в связи с сосредоточением, при­мените метод описания. Проанализируйте (я не имею в виду психоанализ) собственные впечатления. В деталях опишите все, что вы ощущаете на вкус и вообще чувствуете: горячее и холодное, горькое и сладкое, острое и пресное, мягкое и твердое. Но не приятное и мерзкое, аппетитное и тошнотвор­ное, вкусное и невкусное. Другими словами, обретите спо­собность различать факты вместо того, чтобы их оценивать.

    Последним по порядку, но не по важности, будет сосре­доточение на структуре пищи и проверка каждого нераз-мельченного кусочка, который стремится избегнуть перети­рания жерновами ваших моляров. Не успокаивайтесь до тех пор, пока не сделаете из себя совершенного «цензора», ко­торый будет чувствовать в своем горле каждый не размель­ченный кусочек и автоматически выталкивать его обратно в рот для полного разрушения. К этому времени в вашем рас­поряжении должны оказаться средства, необходимые для того, чтобы справиться с искусством принятия пищи. Зна­ние деталей и полная осведомленность о процессе питания вместе приведут к требуемым переменам в пище. Вы разо­вьете у себя хороший вкус и перестанете интроецировать телесную и духовную пищу.

    Некоторые замечания помогут еще крепче убедиться в преимуществах, которые несет с собой правильное питание. Желудок и кишечник — это всего-навсего кожа, и пища (на­пример, кусок мяса, лежащий у вас на тарелке) должна про­никнуть сквозь эту внутреннюю кожу. Этого никогда не про­изойдет без полного разжижения. Пищеварительные соки, вырабатываемые ротовыми, желудочными и другими желе­зами, не станут выделяться, если вы не будете как следует работать челюстями, и они не смешаются с пищей, если пища не окажется надлежащим образом измельчена.

    Прежде всего избегайте опасности интроекции, не про­глатывайте духовную и телесную пищу кусками, которые не­пременно останутся в вашем организме как инородные тела. Чтобы понять и ассимилировать этот мир, вам необходимо использовать свои зубы в полной мере. Научитесь прокусы­вать насквозь так, чтобы резцы прикасались друг к другу. Если у вас имеется привычка рвать пищу зубами и отщипы­вать от нее кусочки, избавьтесь от этой привычки. Если вы раздираете пищу на части вместо того, чтобы прокусывать ее насквозь, вы остаетесь в состоянии конфлюэнции, а не контакта; психологическая брешь, дверь, соединяющая внут­ренний и внешний миры, остается открытой. Особенно это относится к тем людям, которые не могут «откусить чисто»1, «оттяпать себе свою долю». Они неспособны участвовать, т.е. буквально «получить свою часть».

    Если вы боитесь причинять людям боль, нападать на них, говорить «нет», когда положение того требует, вы должны проделать следующее упражнение: представьте себе, что вы откусываете от чьего-то тела кусок мяса. Можете вы вооб­разить, что откусываете его «чисто» или ваши зубы только создают впечатление кусания, как будто вы кусаете резину? Если в воображении вы можете прокусить тело насквозь, способны ли вы испытать соответствующее «чувство» плоти у вас на зубах? Вы можете осудить такого рода упражнение за жестокость и злобность, но этой жестокостью в той же мере проникнута каждая часть и частица вашего организма, как проникнута ею жизнь животного в борьбе за выживание. Ваша биологическая агрессивность должна где-то и как-то найти себе выход; даже под маской добродушнейшего че­ловека, обладающего ласковым, незлопамятным характером, таится скрытая агрессивная сущность, которая обязательно проявит себя так или иначе, либо в виде проекции, либо в виде морализаторства, либо как убийственная доброта.

    Давайте задумаемся, чего добилось человечество, подав­ляя биологическую агрессивность индивида? Взгляните на хитроумные средства уничтожения и количество пострадав­ших в ходе идущей войны.  Разве не является это достаточным подтверждением тому, что лишь пройдя порочный круг псевдометаболизма, агрессивность достигла нынешней па­ранойяльной стадии массового уничтожения?

    Чем легче мы позволяем себе проявлять жестокость и жажду разрушения биологически верным путем — то бишь посредством зубов — тем меньшей окажется опасность того, что агрессия найдет себе выход в качестве черты характера. К тому же в значительной мере ослабнут те патологические страхи, которые, возможно, затаились в нас; ибо чем больше агрессии вовлекается в кусание и пережевывание, тем мень­ше ее остается для проекций. В результате неизбежно сни­жение количества страхов (фобий).

    Человек, имеющий в своем распоряжении агрессивность, не должен позволять смущать себя вечно раздраженному, изо дня в день ворчащему и бурчащему субъекту, неспособному притом взять и разделаться со своими проблемами. Постоян­ная раздраженность — это еще один пример незавершенной ситуации, вялой и неверно применяемой агрессии. Такой че­ловек является «придирой», а не «кусакой»; он принадлежит к «конфлюэнтному» типу людей. У таких как он всегда между передних зубов обнаруживается щель. Подобный человек либо расхаживает туда-сюда с наполовину открытым ртом, либо, в качестве сверхкомпенсации, плотно стискивает губы. Больше всего он опасается оказаться личностью, или же на­оборот, сосредотачивается на том, чтобы доказать себе и все­му миру, что он — личность, что у него имеется свое собствен­ное мнение, даже если оно заключается лишь в том, чтобы постоянно противостоять всему остальному. Я знал одного человека, который, в пику своей буржуазной семье, стал ком­мунистом. Затем он вступил в партию, которая, будучи в прин­ципе коммунистической, состояла в оппозиции к общеприня­тым коммунистическим доктринам. Вскоре он нашел к чему придраться и в этой партии, и перекинулся к фашистам. «Фе­дот, а Федот, все совсем наоборот»1.

    Для тех, кто склонен придираться к своей собственной личности, существует упражнение на улучшение зоны контак­та (граница Эго по Федерну). Пусть зубы верхней и нижней челюсти чуть-чуть соприкасаются. Не напрягайте челюстные мышцы слишком сильно, но и не расслабляйте их так, чтобы отвисала  нижняя  челюсть;   в указанных  мышцах не должно

    быть ни слишком низкого, ни слишком высокого тонуса. Вна­чале вы можете ощутить легкое, возможно даже заметное, дрожание (стучание зубов, как на холоде или при испуге). В таком случае замените бессознательный тремор короткими, быстрыми осознанными кусательными движениями и затем попробуйте снова.

    Теперь, когда вы приступили к перестройке вашего спо­соба поглощения пищи, предлагается выполнить небольшое упражнение, обладающее особой ценностью для исключения нетерпеливости и путаницы в мыслях. Потренируйтесь в пре­рывании сплошного потока пищи. Многие заталкивают в рот новую порцию пищи прежде, чем управились с предыдущей, разжижив ее. Такое отношение является еще одним симпто­мом, указывающим на то, что с твердой пищей обращаются как с жидкостью. Если вы продолжите развивать здоровое отношение, если вы научитесь оставлять рот порожним в пе­рерывах между укусами, вы вскоре обнаружите, что можете справляться со всеми большими и малыми жизненными за­ботами; ваш «психический желудок» — мозг — окажется в го­раздо лучшем состоянии. Вследствие этого вы гораздо реже станете мыслить неряшливо и несвязно, и вам не составит труда ясно представлять себе собственные идеи и концеп­ции. Это относится не только к вашему мышлению, но также и вообще к любому роду активности. Если вы принадлежите к числу тех, кто принимается за новое дело, не покончив со ста­рым, если вы раз за разом видите, что сели в лужу, тогда вы­шеприведенное упражнение именно то, что вам нужно.

    Если вы успешно попрактиковались в предыдущих уп­ражнениях, вы уже достигли многого. Вы обнаружили, что часто сталкиваетесь с сопротивлениями, такими как отго­ворки, оправдания, безразличие, отсутствие времени и т.д., но эти упражнения, исполненные с решительностью и нас­тойчивостью, не выходят за пределы человеческих возмож­ностей. С гораздо большим сопротивлением нам придется столкнуться, когда мы приступим к упражнениям, связанным с отвращением. Однако к ним не следует приступать до тех пор, пока предыдущие упражнения не начнут выполняться более-менее автоматически.

    Амбивалентность нашего отношения к еде в частности и к миру в целом укоренилась настолько глубоко, что большин­ству из нас до сих пор свойственен детский образ мышления,

    заключающийся в том, что все либо «бяка», либо «м-м-м, как вкусно». Я был поражен открытием того, какое множество лю­дей при прослушивании любого музыкального отрывка, при просмотре любой кинокартины, при встрече с любым незна­комым человеком, используют в качестве немедленной реак­ции выражения «ужасный» или «чудесный». В большинстве случаев их усилия направлены на оттачивание своих крити­ческих способностей, а не на углубление впечатлений. Неко­торые признаются, что не могут высидеть киносеанс без того, чтобы постоянно не повторять про себя «О, это здорово» или «Как глупо», и т.д. Все их интересы сосредоточены не на том, чтобы проникнуться искусством, соприкоснуться с ним, а на том, чтобы вынести ему оценку. Что касается подобного типа личностей, то я неизменно нахожу, что 90 процентов их мыслей составляют предрассудки. Их можно охарактеризовать как страдающих избирательной паранойей. Чтобы преодолеть та­кое отношение, необходимо излечить их от оральной фригид­ности путем вынесения подавленного отвращения на повер­хность и избавления от него. Они едят при помощи суждений, а не вкуса.

    Выполняя упражнения на развитие вкуса, вы должны были заметить, что сосредотачиваться на приятной вам пище на­много легче, нежели на неприятной или незнакомой. Вы дол­жны были также испытать, что границы вашего вкуса до опре­деленной степени расширились и, после того как вам удалось сделать над собой усилие и сосредоточиться, вы начали по­лучать от пищи намного больше удовольствия, чем раньше. (Если эти упражнения выполняются правильно, весь процесс в целом не требует усилий.) Очень немногие отдают себе от­чет в своей оральной фригидности. Стал редкостью не толь­ко настоящий гурман, медленно смакующий каждое блюдо, — изменилось вообще наше отношение к поглощению пищи, оно становится все более и более варварским. Онемелость вку­са гиперкомпенсируется при помощи всевозможных возбуж­дающих аппетит специй и извращенного поведения. Одна из моих пациенток не могла есть суп с удовольствием, если он не был обжигающе горячим, иначе он казался ей безвкусным.

    Здравый смысл, присущий животному, которое не станет трогать пищу в том случае, если она слишком горячая или слишком холодная, был многими людьми практически пол­ностью утерян. Подобная ситуация усматривается не только по отношению к пище, но и к другим источникам удоволь­ствия, ведя к дегенерации вообще. Музыка на танцах должна быть заводной, партнер должен волновать чувства, играя в азартные игры, нужно ставить по-крупному, а в мире мод­ной одежды все, не соответствующее последнему писку, ни гроша не стоит. В тех кругах, где используется язык, состоя­щий из ряда прилагательных и наречий в превосходной сте­пени, умственный уровень соответственно низок. В разных слоях общества имеются различные стимуляторы, и эти сти­муляторы для сохранения эффекта должны применяться во всевозрастающих дозах. Общей для всех классов является, например, привычка выпивать. Пьянчужка никогда не пользу­ется своими зубами и вкусом должным образом. Если бы он делал это — если бы он был настоящим «кусакой» — ему не было бы нужды прикладываться к бутылке. Чтобы выле­чить пьяницу, необходимо избавить его от ретрофлексиро-ванного саморазрушения и вернуть зубам удовольствие от деструкции.

    При тяжелых случаях оральной фригидности пища суще­ствует лишь до тех пор, пока она находится на тарелке. Как только она попадает в рот, она перестает ощущаться и преж­де всего — на вкус. Это, конечно, крайний случай интроекции. Подобное поведение сопровождается тяжелым алкоголизмом, или человек кладет много специй и набивает желудок, не чув­ствуя настоящего удовлетворения; периоды все подавляю­щей жадности сменяются жесткой дисциплинированностью по отношению к еде. Что касается сферы психического, то картина дополняется постоянной жаждой любви, власти, ус­пеха и острых ощущений, которые, однако, не приносят реаль­ного удовольствия или удовлетворения.

    Несмотря на то, что убедить людей в важности анализа тревоги, страха или смущения просто, разъяснить значимость осознания и анализа такой мощной эмоции (или ощущения), как отвращение, — дело нелегкое. Чтобы добиться ясности в данном вопросе, необходимо выделить не менее четырех ста­дий, через которые проходит развитие. Первая стадия — здо­ровый, естественный, недвусмысленный аппетит, которому присущи напряжение и удовлетворение и который допускает два вида вмешательства: когда непритворно сильный аппе­тит осуждается за то, что направлен на «бяку», либо тогда, ког­да ребенка заставляют глотать то, против чего отчаянно про­тестует его организм. Данный протест, отвращение, образует вторую стадию. По поводу развившегося у ребенка чувства отвращения у многих родителей возникают возражения. От­вращение и рвота рассматриваются  как признаки «плохого

    поведения», и ребенку, осмелившемуся исторгнуть обратно свой шпинат или касторку, грозит наказание. Таким образом, третья стадия, оральная фригидность, возникает в целях избе­гания отвращения, рвоты и грозящего наказания. Впослед­ствии, с тем чтобы добиться от пищи псевдовкуса, онемение прячется за четвертой стадией, стадией искусственной сти­муляции.

    Узловой вопрос при анализе отвращения тот же, что и при анализе смущения. Вообще, либо отвращение оказыва­ет доминирующее влияние на ситуацию и тогда вы отказы­ваетесь от приближения к объекту, вызывающему отвраще­ние, либо решение поглотить что-то, что в норме провоциру­ет отвращение, одерживает верх: вы подавляете отвраще­ние и притупляете вкус и обоняние. Первейшим делом бу­дет научиться выносить отвращение, а не подавлять его, и, в то же время, не уклоняться от объекта, вызывающего отвра­щение, не избегать контакта с людьми, продуктами, запаха­ми и другими тошнотворными для вас объектами. Для того, чтобы проанализировать оральную фригидность, вы должны полностью осознать то, что вы испытываете отвращение, даже если это приведет к рвоте или другим очень неприят­ным последствиям. Но не пытайтесь разоблачать и избав­ляться от отвращения до тех пор, пока не сможете в полной мере сосредоточиться на своем обычном рационе. Даже если отвращение «разрядилось» только наполовину, если оно возникает у вас в виде внезапного приступа кашля или раздражения, это чрезвычайно поможет в преодолении без­различия по отношению к пище и миру в целом. Как бы вы ни были склонны вести себя по отношению к окружающему миру, вы непременно обнаружите, что эти ваши склонности будут напрямую соотноситься с тем уровнем аппетита или отвращения, который вы чувствуете. Те, кто способен испы­тывать отвращение по отношению к людям и их поступкам, явно менее омертвелы, нежели те, кто смиряется со всем, руководствуясь наскучившим притуплённым вкусом в психо­логическом значении этого слова.

    Так как потребление физических и психических объек­тов подчиняется одним и тем же законам, ваше отношение к пище для ума начнет изменяться по мере продвижения впе­ред по пути освоения предыдущих упражнений. Психологи­ческое обследование пациентов с желудочными заболева­ниями наряду с моими более общими психоаналитически­ми наблюдениями неоднократно подтверждало это. Посмотрите на пищу для ума с точки зрения ее усвоения. Разде­ляйте слезливо-слащавую литературу и крепкий материал, способный послужить росту вашей личности. Но не закры­вайте глаза на опасность того, что «высоколобая» литерату­ра, будучи просто-напросто интроецированной, может ока­заться лишь ненужным бременем и чужеродным телом в ва­шем организме. Одна фраза, должным образом «пережеван­ная» и усвоенная, имеет гораздо большую ценность, нежели целая книга, которую просто интроецировали. Если вы же­лаете улучшить ваш интеллект, возьмитесь за изучение се­мантики, лучшего противоядия от фригидности «психическо­го» вкуса. Научитесь усваивать ядра, корни слов — смысл и значение вашего языка.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.