Глава 2. СОСРЕДОТОЧЕНИЕ И НЕВРАСТЕНИЯ - Эго, голод и агрессия- Фредерик Перлз - Психология личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41. > 

    Глава 2. СОСРЕДОТОЧЕНИЕ И НЕВРАСТЕНИЯ

    Прежде чем приняться за азбуку нашего метода необ­ходимо представить на рассмотрение еще один теоретичес­кий аспект. Давно известно, что существенным моментом любого продвижения вперед, любого успеха, является сосре­доточение. Вы можете обладать массой талантов и способ­ностей, но без сосредоточения они ничего не стоят. (Шил­лер: Гений — это сосредоточение.)

    Также известно, что сосредоточение имеет какое-то от­ношение к интересу и вниманию. Три эти понятия часто используются как синонимы. Помогают ли нам эти выра­жения что-нибудь обнаружить? Интерес относится к ситуа­ции в целом; сосредоточение — к проникновению в центр (ядро, сущность) ситуации; а внимание означает, что между субъектом и объектом возникло напряжение. В этих выра­жениях нет никакой магии. Они суть просто описания некого состояния, действия и направления. Общее для всех трех терминов — то, что они по-разному обозначают один и тотже феномен «фигура-на-фоне». «Фигура» у здорового человека должна быть крепкой и относительно неподвижной, ни «ска­чущей», как в случае ассоциативного склада ума (неврасте­ния, многие психозы, ветреность), ни ригидной (навязчивые идеи, извращения, одержимости). Эти отклонения от здоро­вой нулевой отметки недавно были с успехом изучены в русле экспериментальной психологии. Было обнаружено, что существует  индекс   нормальной  устойчивости   «фигуры»   и

    что «фигуры» со слишком высокой или слишком низкой ус­тойчивостью указывают на душевные расстройства.

    Практически для каждого сосредоточение имеет отно­шение к магии, что наилучшим образом выражено фрейдов­ской идеей либидозного катексиса. Сосредоточение — это не субстанция, которую можно передвинуть с места на мес­то, а функция. В случае негативного искусственного сосре­доточения — простая функция Эго. При фиксациях и сосре­доточении на «Имаго» оно является функцией бессознатель­ного. Гармоничная функция Эго и Бессознательного пред­ставляет основу для «позитивного», биологически правиль­ного сосредоточения.

    В то время как бессознательное сосредоточение, область изучения классического психоанализа, не будет затрагивать­ся в данной главе, необходимо привлечь критическое внима­ние к «популярному», одностороннему взгляду на сосредото­чение. Большинство подразумевает под сосредоточением произвольное усилие. В действительности это «негативный», нецелесообразный тип сосредоточения.

    Идеальное сосредоточение — это гармоничный процесс сознательной и бессознательной кооперации. Сосредоточе­ние в популярном смысле слова — исключительно функция Эго, не поддерживаемая спонтанным интересом. Это иден­тификация с долгом, совестью или идеалами, характеризую­щаяся сильными мышечными сокращениями, раздражитель­ностью и таким внутренним напряжением, которое приводит к усталости и способствует появлению неврастении или даже нервных срывов. Искусственное и негативное, оно не получает естественной (организмической) поддержки. Выс­траивается искусственная стена, призванная отгородить че­ловека от всего, что может привлечь внимание, что стремит­ся стать «фигурой» вместо того, чтобы оставаться «фоном».

    Мы обнаружили два вида нездорового сосредоточения: один только что описан, а другой — это сознательное навяз­чивое сосредоточение. При навязчивом сосредоточении принуждение проецируется1, и лицо, о котором идет речь, жи­вет как бы из-под палки, принуждаемое к поступкам, с кото­рыми оно не согласно и желало бы отвергнуть их как стран­ные и бессмысленные. При негативном сосредоточении, однако, принуждение не проецируется, а ретрофлексируется, и человек заставляет себя обращать внимание на те вещи, ко­торые его недостаточно интересуют. На своей задаче он сосредотачивается меньше, нежели на защите от всевозмож­ных препятствий (шума и т.д.). Он напрягает мускулы, хму­рит брови, сжимает челюсти и губы и задерживает дыхание для того, чтобы сдержать гнев (бессознательно направляе­мый против той самой работы, которой он занимается) — гнев, готовый в любой момент вылиться наружу, обрушившись на любое вмешательство. Чем большее бессознательное притяжение ощущает он по отношению к вмешивающемуся, тем с большей готовностью он «оторвет ему его проклятую голову», что указывает на аппетит, на дентальную природу его агрессии.

    Если вы разобрались в «цепляющемся» и «пустышечном» отношении, вы распознаете их в двух данных видах сосредо­точения. При негативном сосредоточении вы цепляетесь за свою работу со стиснутыми челюстями; при навязчивом со­средоточении Вы упорствуете в «пустышечном» отношении без выгоды для себя или без перемен. На катке я повстречал одного мужчину, который практиковался в одних и тех же конь­кобежных приемах в течение двух лет. Он всегда готов был прислушаться к совету, но никогда не применял совет на прак­тике, никогда не менялся. Он не мог вынести никакого откло­нения от того, что представлялось ему знакомым и правиль­ным. Страх неизвестного заставил его придерживаться свое­го окаменевшего поведенческого паттерна.

    Правильное сосредоточение наилучшим образом описы­вается словом «завороженность»; здесь объект выходит на передний план безо всякого усилия, весь остальной мир ис­чезает, время и окружающее пространство перестают суще­ствовать; сосредоточение не вызывает никакого внутренне­го конфликта или протеста. Подобное сосредоточение час­то можно наблюдать у детей и тех взрослых, кто занят ка­кой-либо интересной работой или хобби. Поскольку каждое отдельное личностное образование временно согласовыва­ется и подчиняется выполнению лишь одной цели, нетрудно понять, что такое отношение лежит в основе всякого разви­тия. Если, цитируя Фрейда, навязчивость становится хотени­ем, то краеугольный камень в построении здоровой и счаст­ливой жизни уже заложен.

    Мы установили, что избегание — основная характерис­тика невроза, и очевидно, что его правильной противополож­ностью было бы сосредоточение. Но, конечно же, именно со­средоточение на объекте стремится стать «фигурой» в соот­ветствии со структурой ситуации. Проще говоря, нам прихо­дится смотреть в лицо фактам. Психотерапия помогает па­циенту посмотреть в лицо тем фактам, которые он прячет от самого себя.

    Психоанализ так описывает этот процесс: свободные ас­социации автоматически приводят к бессознательным про­блемам за счет их «магнетического» притяжения; или давле­ние инстинктов настолько сильно, что они выходят на поверх­ность, хотя зачастую в искаженном виде и обходными путями.

    Гештальт-психология возможно предложит следующую формулу: скрытый гештальт настолько силен, что выходит на передний план, по большей части в виде симптома или дру­гой замаскированной формы выражения.

    Мы не должны выпускать из рук нить, ведущую от симпто­ма к скрытому гештальту. На метод свободных ассоциаций нельзя положиться, он бессилен против всевозможных избе­ганий. Благодаря сосредоточению на симптоме, мы остаемся в зоне (хотя и на периферии) подавленного гештальта. Упор­но продолжая сосредотачиваться, мы прокладываем себе до­рогу к центру зоны или «комплекса», в ходе этого процесса мы встречаем и реорганизуем специфические виды избега­ния, например, сопротивления.

    Избегание биологически необходимого гештальта никог­да не обходится без сосредоточения на объектах, принад­лежащих разнородным областям (отвлекаемость, «сужен-ность» ума, «пустышка»). Благодаря избеганию естественно­го формирования «фигуры-фона», негативное, форсирован­ное сосредоточение ведет к неврозу или, в остром случае, к неврастении, при которой недостаток способности к сосре­доточению всегда считался бросающимся в глаза симпто­мом. Вот два примера того, как посредством пренебрежения принципом организмической саморегуляции одностороннее сосредоточение может обернуться своей противоположнос­тью, психической неустойчивостью.

    Один чрезвычайно совестливый чиновник сильно беспо­коился по поводу частых расстройств здоровья, из-за которых он завоевал репутацию лодыря, уклоняющегося от исполне­ния своих обязанностей. Он показался мне человеком искренним, и я поверил ему, когда он сказал, что через каждые три-четыре месяца он просто не может ходить на работу. Проис­ходило вот что: каждый день ему приходилось справляться с массой проблем, многие из которых не могли быть решены в тот же день и оставались незавершенными. Перед тем как ложиться спать он читал какой-нибудь фантастический рас­сказ и спал плохо, поскольку незавершенные ситуации нару­шали его сон и на следующее утро он просыпался с чув­ством повышенной усталости.

    Это снижало его возможности, и незаконченных дел ста­новилось еще больше. Повышенное беспокойство по ночам, усиливающаяся усталость и дальнейшее уменьшение рабо­тоспособности образовали порочный круг, по которому он следовал до тех пор, пока неспособность сосредоточиться не заставляла его вообще прекратить работу. Когда я встре­тил его, он находился и состоянии истощения; его работа, дела, сгрудившиеся в гору, которую ему было не осилить, доводили его до полного бессилия; ему хотелось выть от от­чаяния. Решение его проблемы заключалось в уменьшении того количества задач, с которыми ему надо было управить­ся, в завершении насколько возможно большего числа дел в течение дня, перед сном ему необходимо было выкинуть из головы все незавершенные дела. После того, как он уз­нал, что суть его проблемы заключается в незавершенных ситуациях, он научился решать проблемы, касающиеся ра­боты, исключительно в рабочие часы, не приниматься за но­вое задание, не покончив со старым, и отдыхать в часы до­суга. Восстановив равновесие, он не только стал лучше ра­ботать, но и смог снова наслаждаться жизнью.

    Второй случай еще проще. Молодой человек, готовив­шийся ко вступительным экзаменам, пожаловался на то, что не может сконцентрироваться на занятиях. Всякого рода фан­тазии мешали и отвлекали внимание. Он последовал моему совету отделить погружение в грезы от занятий: как только ему в голову приходила какая-нибудь фантазия, он позволял себе примерно десять минут пофантазировать, а затем воз­вращался к работе. Вначале даже это было непросто. Он на­столько привык к внутреннему конфликту, что как только на­чинал фантазировать, перед его мысленным взором появля­лись предложения и иллюстрации из учебника. Тогда он пе­реходил к этому материалу и занимался им до тех пор, пока фантазия не возникала снова.  Не сопротивляясь ни одному

    из побуждений, он научился разделять две эти сферы и вско­ре оказался в состоянии справиться со своими заданиями без особых усилий.

    Позитивное сосредоточение во всех отношениях соот­ветствует законам холизма. Не только все функции мобили­зуются для достижения одной цели (при негативном сосре­доточении мобилизуется лишь часть их), но мы также оказы­ваемся способны полностью сосредотачиваться только на тех объектах, которые предполагают завершение незавер­шенного целого.

    Вдобавок к недостаточному сосредоточению существу­ет еще два важных симптома неврастении, о которых стоит упомянуть. Один — это головные боли, боли в спине и весь спектр симптомов усталости, которые основываются на на­рушенной координации моторной системы. Ими мы займем­ся в главе, посвященной телесным аспектам сосредоточения. Другим симптомом является пресыщенность жизнью, отсут­ствие интереса и всевозрастающая неудовлетворенность в отношениях со всеми и каждым. Этот симптом выражает от­вращение к жизни. Данное отвращение, я полагаю, часто не воспринимается как таковое, но проявляется в неврастени­ческой диспепсии (расстройстве пищеварения) и отсутствии аппетита.

    Сосредотачиваясь на том, что мы едим, мы убиваем нес­кольких зайцев сразу. Мы постигаем искусство сосредото­чения, лечим нервическое расстройство пищеварения; фор­мируем свой собственный вкус; развиваем разум и утверж­даем собственную индивидуальность. Хотя имеется мало шансов, что более серьезные неврозы могут быть излечены по методу, приведенному в данной книге (сопротивления, возникающие при упорном выполнении упражнений, возмож­но, слишком велики), любой человек, обнаруживающий в себе склонность к неврастении, может убедится в эффек­тивности этого метода.

    Но как нам выбраться из затруднительного положения, если у нас нет силы сосредоточиться и в то же время мы должны заставлять себя сосредотачиваться?! Выход в мето­де проб и ошибок. Не насилуя себя, ребенок снова и снова пытается подчинить себе сложную механику хождения до тех пор, пока не достигнет надлежащего уровня координации мо­торной системы. Хорошим примером из взрослой жизни яв­ляется студент летной академии. Львиную долю его летных

    тренировок занимают пробные приземления. Иногда он при­земляется, останавливаясь только за пределами посадочной площадки, а иногда идет на снижение слишком рано. Застав­лять себя совершить посадку в любом случае было бы глупо, если не опасно. Я советую читателю следовать методу проб и ошибок, так как этот подход — единственный, ведущий к успеху. Не обращайте внимания на неудачи: при всяком под­ходе на поверхность выносится определенная доля сопро­тивления, которое после переработки может дать начало луч­шему пониманию и усвоению. Упорство в следовании дан­ным методам вопреки всем неудачам само по себе внесет огромный вклад в развитие здоровой и всесторонней лично­сти. Если вдобавок вы научитесь анализировать, понимать смысл «неправильных» установок вместо того, чтобы осуж­дать их, в итоге вы обязательно окажетесь победителем.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.