Глава 7. ЭГО КАК ФУНКЦИЯ ОРГАНИЗМА - Эго, голод и агрессия- Фредерик Перлз - Психология личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32. > 

    Глава 7. ЭГО КАК ФУНКЦИЯ ОРГАНИЗМА

    (а) ИДЕНТИФИКАЦИЯ / ОТВЕРЖЕНИЕ

    Когда мы пытаемся применить на практике полученные ранее выводы, мы встречаем очевидное противоречие: утвер­ждение, что здоровое Эго не имеет субстанции, расходится с моим требованием, что аналитику следует иметь дело с Эго, а не с Бессознательным. Противоречие снимется, если мы по­дыщем для этого требования подходящее выражение: ана­литику следует заставить работать функцию Эго вместо того, чтобы призывать к Бессознательному.

    Функция легких состоит главным образом в газо- и паро-обмене между организмом и окружающей средой. Легкие, газы и пар — вещи конкретные, но сама функция абстрактна и все же реальна. Эго, как я подчеркиваю, также является фун­кцией организма. Это не вещественная его часть, а скорее функция, которая прекращает действовать, например, во вре­мя сна или комы и для которой невозможно найти никакого физического эквивалента ни в мозгу, ни в любой другой час­ти организма.

    Концепция Эго как субстанции довольно широко распрост­ранена в среде психоанализа. Приведу один пример: Штерба рассматривает лечение психоанализом как создание изоли­рованных островков Эго, которые с течением времени долж­ны будут объединиться в одно прочное и надежное целое.

    Другой аналитик, Федерн, также утверждает субстанцио­нальность Эго. На его взгляд, Эго состоит из таинственного материала под названием «либидо». Либидо, вдобавок к тому, что может занимать образы и эрогенные зоны, питать энерги­ей различные виды деятельности и быть представителем объектных инстинктов, теперь наделяется способностью рас­ширяться и сжиматься. В то же время дуалистическая кон­цепция либидозных объектных инстинктов, противопоставлен­ных инстинктам Эго, благополучно забыта. Несмотря на тео­ретическую путаницу, в наблюдениях Федерна присутствует ценное ядро: его либидозное Эго имеет изменчивые грани­цы. Отказавшись от теории либидо, мы увидим, что идея гра­ниц Эго может существенно помочь нам в понимании его.

    Два утверждения Фрейда увеличивают путаницу: (а) Эго отделяется от Бессознательного; (б) Бессознательное содер­жит в себе подавленные желания. Если желание подавляет­ся, оно должно было быть достаточно сильным для того, чтобы заявлять от имени Эго («Я» хочу...). Противоречие разрешает­ся, однако, как только мы начнем понимать, что существует два вида Бессознательного: биологическое Бессознательное (в том смысле, в каком это имел в виду философ Гартман) и психоаналитическое Бессознательное, состоящее из прежде сознательных элементов. Мы можем теперь заключить: Эго отличается от биологического Бессознательного, но из этого следует, что определенные аспекты Эго оказались подавлен­ными и сформировали психоаналитическое «Бессознатель­ное». Принадлежность последних к Эго очевидна для наблю­дателя, но не для пациента. Когда, к примеру, страдающий неврозом навязчивости человек говорит: «В глубине души у меня имеется смутное чувство, что я могу испытать импуль­сивный порыв, в результате которого с моим отцом, который мне совершенно не нравится из-за его дурных привычек, при­ключится какая-нибудь беда!», он первоначально подразуме­вает под этим: «Я хотел бы убить этого борова».

    Фрейд пишет далее об Эго, что оно управляет моторной системой. Это утверждение указывает на то, что Эго не тож­дественно личности в целом. Если «Я» отдает приказания мо­торной системе, оно должно отличаться и находиться в сторо­не от нее: генерал, возглавляющий армию, является ее час­тью, но отделен от остальной армии.

    Итак, если я говорю: «Я еду в город X», мое Эго пред­ставляет мою личность в целом. Приводящий в замешательство ряд утверждений без какого-либо центрального поня­тия! Для того, чтобы продемонетрировать свою собственную концепцию Эго, я должен сперва увеличить это замешатель­ство, но не путем дальнейшего нагромождения теоретичес­ких положений, а путем показа еще некоторых практических аспектов Эго.

    Ниже представлен ряд аспектов Эго таким образом, что­бы противопоставить каждый из них его противоположности, как мы ранее поступили с термином «актер».

    Психоаналитическое разделение на Ид, Эго и Супер-Эго, или Эго-Идеал, составляющие человеческую личность, мо­жет помочь нам сориентироваться на первых порах.

    Фрейд использует понятия Супер-Эго и Эго-Идеал почти синонимично; но, тем не менее, мы можем разделить их, обо­значив первое как совесть, а второе как идеалы, и описать следующим образом:

    Это является

    6 противоположность

    функцией

    субстанции

    функцией контакта

    конфлюэнции

    построением «фигура-фон»

    деперсонализации и сну

     

    без сновидений

    неуловимым

    устойчивому

    активно вмешивающимся

    организмической

     

    саморегуляции

    самосознанием

    осведомленности

     

    о другом объекте

    ответственной инстанцией

    Ид

    само по себе пограничным

    объекту со своими границами

    феноменом

     

    спонтанным

    внимательному «по долгу

     

    службы»

    слугой и исполнителем

    хозяину в своем доме

    воли организма

     

    возникающим

    мезодерме и эндодерме

    в эктодерме

     

    идентификацией/отвержением

    чувством безразличия

    Совесть агрессивна и выражает себя главным образом в словах; агрессия направляется от совести на «Эго», напряже­ние, возникающее между совестью и Эго, переживается как чувство вины.

    Идеалы по большей части существуют в виде наглядных образов; основная эмоция — любовь, она направляется от Эго к идеалу; напряжение между Эго и идеалом ощущается как неполноценность.

    Ид выражает инстинкты, проявляющиеся в ощущениях; напряжение, возникающее между Эго и Ид — влечение, по­буждение, желание и т.д.

    Мы можем теперь применить данную концепцию на прак­тике для разбора следующего примера: маленький мальчик чувствует желание стащить сладости. При этом, как и многие другие дети, он одержим идеалом взрослости, а взрослые большие дяди, в его представлении, не таскают сладости; по­этому он решает, что должен перебороть аппетит. Вдобавок его совесть говорит ему, что красть грешно. Переживая три чувства одновременно, его бедное Эго оказывается пойман­ным меж трех огней. Но он все же не ощущает свое Эго как субстанцию. Здоровый ребенок не думает, что «идеал навя­зывает себя мне; голод мучит меня, а моя совесть воспреща­ет мне красть сладости». Он думает иначе: «Я хочу быть взрослым; я голоден, но я не должен красть сладости».

    С объективной точки зрения его сознательное пережива­ние определяется совестью, идеалами и Ид, но вряд ли он субъективно отдает себе в этом отчет. Он достигает субъек­тивной интеграции при помощи процесса идентификации — он чувствует, что нечто является частью него или он сам явля­ется частью чего-то еще.

    Таким образом, я соглашаюсь с Фрейдом в том, что Эго тесно связано с идентификацией. Однако Фрейд не обраща­ет внимания на фундаментальное различие между здоровым и патологическим Эго. У здоровой личности идентификация есть функция Эго, тогда как патологическое «Эго» построено на основе интроекций (субстанциональных идентификаций), которые определяют и ограничивают диапазон чувств и по­ступков личности. Супер-Эго и Эго-идеал неизменно содер­жат в себе определенное количество устойчивых идентифи­каций, но частично бессознательных. Если идентификации Эго оказываются постоянными вместо того, чтобы действо­вать в соответствие с требованиями меняющейся ситуации и исчезать с восстановлением организмического баланса, Эго становится патологическим1.

    Проблема возникает и с самим термином «идентифика­ция», имеющим различные значения, например, копировать кого-либо, быть на чьей-либо стороне, заключать, что две вещи суть одно и то же, испытывать симпатию или проявлять пони­мание. Различные аспекты одного и того же слова ответ­ственны за появление в психоанализе двух противостоящих теорий: Федерна и Фрейда.

    Мнение Фрейда о том, что любое Эго строится из иден­тификаций или интроекций (в смысле подражания кому-то, поведения «как будто бы» это кто-то другой), можно отнести только к тому типу людей, у которых образовался своего рода Эго-конгломерат — фиксированный взгляд на жизнь, или ригидный, или искусственный характер. В случае ригид­ного характера мы видим, что действие функций Эго почти полностью приостановлено, поскольку личность ограничила себя привычками и поведение ее стало автоматическим. Фрейд  осознавал  этот факт  и   говорил, что  анализ  только

    1Одно сравнение способно по крайней мере дать намек на это разли­чие. В функцию почек входит выведение солей. Соли просто проходят через мочеполовую систему. При некоторых патологических условиях соли осаждаются и образуют твердое инородное тело внутри организма, кото­рое препятствует благополучной жизнедеятельное™ и, как водится, функ­ционированию самих почек.

    тогда может быть успешен, когда характер еще не окаме­нел. Полная идентификация (например, с условностями) вы­зовет внутри такого рода личности сильнейшие конфликты, как только Эго придется действовать в согласии и по указ­ке инстинкта (и идентифицировать себя с ним), которого Эго не одобряет в соответствие со своими принципами. Может случиться, человек будет умирать от голода, но присвоить кусок хлеба будет казаться ему таким ужасным преступле­нием, что Эго оттолкнет его от осуществления своего жела­ния. Он скорее умрет, нежели подвергнет себя риску по­пасть на пару дней в тюрьму.

    В деле воспитания такая строгая мораль может привес­ти к серьезным недоразумениям. Когда недостаток углево­дов побуждает ребенка таскать сладости отовсюду, где бы они ни лежали, родители (проецируя свои добропорядочные взгляды на ребенка) могут быть очень обеспокоены тем, ка­кого бандита они произвели на свет.

    (б) ГРАНИЦА

    Поскольку термин «идентификация» стал синонимом инт-роекции, Федерн (возможно понимая, что интроекция не един­ственная форма идентификации) разработал концепцию Эго и его границ. Его теория сильно продвигает нас вперед в понимании некоторых функций Эго, если мы проигнорируем некоторые ошибочные моменты.

    Для демонстрации диалектики границ Эго нам может по­служить пример физического явления:

    Две металлические пластины, А и Б, разделены изолирую­щей прослойкой. Если одна пластина конденсатора заряже­на положительно, то на другой соберутся отрицательные за­ряды; но при непосредственном контакте положительные и отрицательные заряды нейтрализуют друг друга (рис. 10). Границы Эго ведут себя точно таким же образом. Необходи­мо лишь заменить + и - на Ч[ и ф, которые обозначаются в психоаналитической терминологии как либидо и враждеб­ность (рис.11)1.

    Федерн предполагает, что Эго является либидинозной субстанцией с постоянно изменяющимися границами. Под этим подразумевается, что мы идентифицируем себя со всем, что кажется нам знакомым или принадлежащим нам. Наше Эго, по Федерну, способно сужать свои границы до размеров личности или расширять их за ее пределы.

    При неврозе навязчивых идей функции Эго оказывают­ся особенно ограниченными: желание смерти, как выше упо­миналось, отрицается; оно не признается принадлежащим «Я». Человек с обсессивным характером отказывается при­нимать на себя ответственность или идентифицировать себя с подобными мыслями — ответственность и вина сливают­ся у него воедино. Всякие запреты и подавления сужают границы Эго.

    Мы расширяем границы нашего Эго, когда идентифици­руем себя со своей семьей, своей школой (традиции школь­ного коллективизма), своей футбольной командой, своей страной. Мать способна защищать своего ребенка так, «как будто» она сражается за себя самое; если к футбольной ко­манде отнеслись несправедливо, любой из ее членов спосо­бен отомстить, «как будто» оскорбили его лично.

    Во всех этих случаях объект идентификации остается вне личности. Он не интроецируется и идентификация оказыва­ется воображаемой («как если бы», «как будто»). Никто не на­падал на мать, никто лично не оскорблял игрока команды.

    Господин X видит дом и говорит: «Я вижу дом». Он не говорит: «Зрительная система в организме господина X ви­дит дом». Он идентифицирует себя с этой своей системой. В следующее мгновение дом может отступить на задний план сознания, и он обнаружит, что его внимание сосредоточилось на каких-то голосах. Он может сказать: «Я слышу го­лоса» или иначе: «Я слышу голоса», тем самым делая упор на противопоставлении себя другим людям, которые могли не слышать ни звука.

    Теперь давайте предположим, что он слышал голоса, но рядом никого не было. Если он идентифицирует себя с тем, что ему все это почудилось, и говорит: «Мне почудилось, что я слышал голоса», его Эго работает правильно; но если он идентифицирует себя с содержанием своей галлюцинации, не понимая того, что это было воображаемой, «псевдо»-иден-тификацией, он ведет себя так, «будто бы» на самом деле слы­шал чьи-то голоса.

    Сама по себе «псевдо»-идентификация не патологич­на; под эту категорию подпадает лишь принятие вообража­емой идентификации за настоящую. Иногда воображаемые идентификации до такой степени накапливаются, что при­ходится говорить о «псевдо»-характере (Х.Дойч). «Псевдо»-идентификации встречаются в случае интроекции (ребенок, играющий в дочки-матери), равно как и при расширении границ Эго.

    Соответствующее «псевдо»-отчувдение присутствует в подавлении, проекции и подобном же сужении границ Эго. Хотя пациент утверждает, что такие-то и такие-то мысли — не его мысли, фактически они принадлежат его личности: отчуж­дение путем подавления и проецирования, в итоге, никогда не бывает успешным. Психоанализ признает этот факт, называя его «возвращением подавленного».

    В функции идентификации/отвержения мы снова можем наблюдать действие холизма. Мы видим образование целос-тностей: единство матери и ребенка, объединение группы лю­дей в клуб; чем сильнее его члены будут идентифицировать себя с клубом, тем прочнее окажется его структура, порою даже вплоть до окостенения. Сужение границ также происхо­дит с целью сохранить целое. Те части личности, которые оче­видно представляют опасность для принятого целого, прино­сятся в жертву. («Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя».) Подобной же идеей руковод­ствуются устроители политических чисток.

    Теория Федерна обнаруживает в себе определенную ошибочность и односторонность. Ошибка состоит в том, что он рассматривает Эго в качестве субстанции, обладающей границами, в то время как, по моему мнению, Эго как таковое

    состоит исключительно из пограничья, из зон контакта. Толь­ко там и тогда, когда «Я» сталкивается с чем-то «чуждым», Эго приходит в действие, вступает в игру, определяя границу между «областями» личного и безличного. Односторонность Федерна проявляется в том, что он обращает внимание лишь на интеграционную энергию либидо, упуская из виду одно­временное появление ф.

    Игроки футбольной команды стремятся слиться в единое целое (Ч[). Члены одного клана более привязаны друг к другу (Ч[), нежели члены другого клана. Идеологии объединяют тех, кто в них верит (<fl). В смутное время, когда существует угроза национальной безопасности, сплоченность граждан имеет первостепенное значение для обороны.

    Здоровый холизм предполагает взаимную идентифика­цию. Команда, не отождествляющая себя со своими члена­ми — не защищающая их интересы и вознаграждающая их за преданность — обречена на распад; t, которое накапли­вается в коллективе и находится за его пределами, обра­щается  на индивидуумов.

    Федерн не рассматривает границу Эго снаружи, оттуда, где скапливается ф. Точно так же, как накопление положи­тельных зарядов на одной пластине конденсатора сопровож­дается аккумуляцией противоположно заряженных частиц на другой пластине, интеграционные энергии в пределах границ Эго снаружи дополняются враждебностью.

    Когда бы ни встретились два целостных образования, их держит вместе и отделяет друг от друга более или менее явная враждебность. Две футбольные команды выказывают это в мягкой форме в соперничестве между собою в общем и в матчах, в частности. Между школами существуют сорев­нования, между народами — войны. Семья Смитов задирает нос перед семьей Браунов, которая, в свою очередь, прези­рает членов семьи Смитов. Монтекки и Капулетти дают при­мер враждебно настроенных кланов; но Ромео и Джульетта прорываются сквозь эти границы, их желание быть вместе гораздо сильнее семейных уз.

    Чем более враждебен внешний мир, тем сильнее оказы­вается интегративная функция у индивидуумов и групп. В момент опасности организм мобилизует все имеющиеся в его распоряжении способности; всякий раз, когда страна подвер­гается нападению извне, внешняя агрессия способна приве­сти к сплочению сограждан. Мать, которая только что злилась

    на ребенка, в следующее мгновение бросится защищать его от постороннего обидчика.

    Любовь представляет собой идентификацию с объектом («мой/моя»); ненависть — его отвержение («прочь от меня!»). Желание быть любимым проявляется в стремлении к тому, что­бы объект идентифицировал себя с желаниями и запросами субъекта. Сильная взаимная любовь описывается в выраже­ниях вроде «едины душой и телом» и т.д. При половом сно­шении взаимная идентификация — непременное условие; «муж и жена — едина плоть», говорится в Библии.

    Границей между двумя фермами служит забор. Забор указывает на контакт между фермами, но в то же время и изолирует их друг от друга. Во времена кочевников границ не существовало — было свободное перетечение, конфлюэнция. С частной собственностью пришло разделение земли, между соседями создавались дружеские и враждебные отношения. Если сегодня объединить фермеров в коллективы, конфлю­энция будет восстановлена, но границы между коллективны­ми хозяйствами (ср. с социалистическим соревнованием в России) останутся. Конфлюэнция также будет иметь место в том случае, если некий фермер «возжелает» ферму соседа и присвоит ее себе.

    Изоляция подчеркивает разделение, тогда как контакт делает упор на подход, целью которого будет снятие изоля­ции либо путем устранения враждебности и замены Я и Ты на Мы, либо путем превращения всей совокупности в «мое» или — вследствие отречения от объекта — «твое».

    Является ли <fl создателем ф, или же происходит обрат­ное? Оба предположения неверны. Между этими двумя функциями не существует каузальной связи. Когда бы и где бы ни образовывалась граница, ей присущи как функция контакта, так и функция изоляции. Обычно нет ни контакта, ни изоляции, поскольку отсутствует граница, вместо которой наблюдается конфлюэнция. Процессу конфлюэнции препят­ствуют 1 и 4;, либидо и агрессия, дружба и враждебность, чувство знакомого и незнакомого и вообще все, что было выбрано в качестве объекта оттягивания энергии на созда­ние границы.

    Хорошим примером одновременного действия ЯТ и ф мо­жет служить замешательство. Здесь одновременно проявля­ются тенденции к установлению контакта (эксгибиция, «по­каз» себя) и к тому, чтобы спрятаться. Его предварительная

    стадия — смущение. Застенчивому ребенку открыты обе возможности: и возникновение привязанности, и отделение. Застенчивость, таким образом, есть нормальная фаза детс­кого развития; но панибратство с каждым встречным-попе­речным или уклонение от любого контакта, если они высту­пают в качестве постоянного отношения, а не адекватного ответа, становятся нездоровыми крайностями.

    В результате исключительного идентифицирования себя с требованиями среды, интроекции идеологии и черт харак­тера Эго утрачивает свою эластичную силу идентификации. На самом деле оно начинает функционировать практически только в роли исполнителя требований конгломерата прин­ципов и фиксированных схем поведения. Супер-Эго и харак­тер прочно заняли свое место, подобно тому как в наше вре­мя изготовленные машинным способом предметы заместили единичные изделия, выполненные вручную.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.