Глава 4. МЕНТАЛЬНАЯ ПИЩА - Эго, голод и агрессия- Фредерик Перлз - Психология личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29. > 

    Глава 4. МЕНТАЛЬНАЯ ПИЩА

    Результаты дентальных запретов сказываются не только на развитии характера и социальном развитии, существует еще одно их последствие: Оглупление. Без признания этого факта мы не сможем понять, почему большая часть рода че­ловеческого не замечает разложения нашей цивилизации.

    «Хотя медленно мельницы Господни мелют, чрезвычайно тонок помол их». Человек раздавлен тисками эксплуатации, вопреки всем достижениям цивилизации и вопреки всем ил­люзиям, с помощью которых наша гордость «прогрессом» пы­тается заглушить голос «недовольных внутри цивилизации». Наше отчаяние в поисках спасения не ослабевает, мечта о восстановлении потерянного контакта с Природой остается не более чем мечтой, тогда как любую попытку найти прибе­жище в религии, в вере, будь то вера в коммунизм, фашизм, теософию, философию или психоанализ, рано или поздно по­стигает крах. Она приводит либо к возникновению противо­речий внутри самих этих систем, либо к конфликту с реально­стью, с коллективной деструктивностью.

    Христианские религии придают вере чрезвычайную важ­ность. Они утверждают: вера — это сила, вера — это добро­детель. Критика запрещается; независимое мышление явля­ется ересью.

    Как эти утверждения относятся к запретам на денталь­ную агрессию? Ответ на этот вопрос дает нам обряд Тайной Вечери. С помощью проекции верующий переживает галлюцинацию: ему кажется, что облатка является телом Христа — он проецирует свою фантазию о Христе на облатку и затем вводит (интроецирует) этот образ в себя. В некоторых церк­вях ему необходимо проглотить облатку, не касаясь ее зуба­ми. Будучи раскушенной и попробованной на вкус, облатка становится обычным хлебом, банальным кусочком еды, и сим­волическая иллюзия данной процедуры разрушается. Смысл этой церемонии состоит, по существу, в обучении проглаты­вать1 все, что бы ни проповедовала религия.

    Такое отношение принято не только в религии, но также и в обучении детей. От них требуют, чтобы они проглатывали всякую чепуху, вроде истории про аиста и младенцев. Непод­дельный интерес зачастую встречается в штыки: «Любопыт­ной Варваре на базаре нос оторвали». В Германии, где един­ственной доступной ментальной пищей является та, что по­ставляется правительством (в основном через радио и газе­ты), средний немец «загеббельсовывает»2 все, что ему пода­ют; он поглощает и впитывает нацистские лозунги и идеоло­гию в той степени, в какой оказались ослаблены его способ­ности пережевывать, его способность к критике. Даже тогда, когда усвоение психического материала неполно — a liquid semper haeret — что-то все-таки должно проникнуть в систе­му, особенно в тех случаях, когда это что-то представляется людям, испытавшим травматические переживания, связанные с пищей, за время последней войны или после нее.

    Нацистская пропаганда понимает, что духовная пища дол­жна быть легкоусвояемой. Ее обещания, лесть и «сласти», те­шащие самолюбие, вроде «теории расы господ», проглатыва­ются с жадностью. Агрессия и жестокость сперва «сублими­руется» за счет евреев и большевиков, затем за счет малых, а в конце концов и больших наций.

    На мое отношение к психоанализу оказало влияние мое собственное оральное недоразвитие. Раньше я верил в тео­рию либидо (особенно в райховский идеал генитального), и, не понимая ее подтекстов, я создал своего рода фалличес­кую религию, рационализированную и подкрепленную тем, что

    1  Игра слов в оригинале: глагол «to gulp dawn» означает как «жадно, быстро или с усилием глотать», так и «принимать за чистую монету» {прим. перев.).

    2 Неологизм Перлза отсылает читателя к фамилии фашистского про­пагандиста Геббельса, которая послужила основой для образования гла­гола «to goebbel down», по форме и звучанию похожему на глагол «to gulp down» (см. сноску 1 данной главы) (прим.   перев.).

    казалось мне прочным научным обоснованием. Пережевывая психоаналитические теории и размышляя над каждым не пе­реваренным куском, я, однако, обнаружил, что становлюсь все более и более способным усваивать ценные части и отказы­ваться от ошибочных и искусственных построений. Поскольку этот процесс все еще продолжается, у данной книги, по край­ней мере в некоторых ее частях, получился отрывочный, схе­матический характер. В ней могут содержаться противоречия, которые я проглядел; но раз уж этот новый подход (хотя он покрывает лишь малую толику организм ических функций) уже привел к хорошим практическим результатам в трудных слу­чаях и был встречен с энтузиазмом людьми, явно не выказы­вавшими признаков «позитивного переноса», я решил, что на­ступило время для того, чтобы привлечь внимание к необхо­димости «психоанализа» инстинкта голода и нарушений в ус­воении психического материала.

    Уровень психического метаболизма должен быть пони­жен в тех крайних случаях дентальной заторможенности, которой характеризуется тип людей, чрезмерно падких до сладостей, проглатывающих только самую легкую духовную пищу (типа журнальных рассказов) и неспособных к пере­вариванию всего, что требует размышлений или хотя бы от­даленно напоминает науку или «высоколобую» литературу. Такие люди, однако, обладают сильным инстинктом не про­глатывать то, с чем они не согласны, в отличие от тех, кто заглатывает духовную пищу и чей психический «кишечник» хранит в себе непереваренные остатки. В связи с тем, что они не могут переварить, они обычно извергают их обратно, отрыгивают эти остатки. Двойственное значение слова «по­вторять» указывает на неудобоваримость такого «рвотного» материала1.

    Примером такого типа может служить средний газетный репортер. Жадный до новостей, он носится по городу, но до­бытые знания не идут ему впрок. Он не обогащает ими свою личность, но выплевывает их на следующий день на страни­цы утренней газеты. Составители компиляций часто относят­ся к тому же типу. Их тошнит чужим знанием, но ассимиля­ция, действительное «обладание» этим знанием остается на очень низком уровне. Распространение сплетен — еще один пример подобного поведения.  В этом случае,  однако, жен-

    1 Английский глагол «to repeat» может значить и «повторять(ся)», и «от­рыгиваться)» {прим. перев.)

    щина, пересказывающая последний скандал своей подруге, зачастую подливает в свои едкие замечания немалую пор­цию желчи.

    Последние примеры не принадлежат к группе полностью обусловленных задержкой дентального развития. Они отно­сятся к людям, пользующимся резцами, но не использующим перетирающие моляры. В их желудок попадают не большие куски, а маленькие кусочки.

    Соотношение между интеллектуальным и дентальным по­ведением имеет огромное значение также и для психоанали­тической ситуации. Частенько человек, подвергшийся анали­зу, рассказывает своей жене или друзьям обо всех своих ин­тересных переживаниях. Он может полагать (и одурачить этим даже аналитика), что его поведение выдает интерес к курсу лечения, но аналитик вскоре приходит к открытию, что пациент усвоил очень мало из того, что он ему говорил. Распространя­ясь о деталях сеанса в разговоре с кем-то еще, пациент из­бавляется от всего, что он смог там осознать — усваивать уже нечего. Поэтому неудивительно, что лечение продвигается че­репашьими шагами.

    Наблюдения такого свойства побудили Фрейда заметить, что одних интерпретаций недостаточно, так как пациент их на самом деле не воспринимает; за исключением лозунга о «пе­реносе», Фрейд нигде не показывает, «как» пациент воспри­нимает и какие факторы сопротивления мешают переварива­нию этой умственной пищи. Я не нашел ни одного замечания, относящегося к деталям, от которых зависит готовность и спо­собность пациента принять то, о чем говорит аналитик. Хотя благодаря позитивному переносу (энтузиазму), пациент ока­зывается лучше подготовлен к принятию интерпретаций; так­же верно, что его реакция будет враждебной, если аналитик скажет что-либо, ему неприятное. Данная реакция является спонтанным защитным импульсом, а не внезапным возникно­вением «негативного переноса».

    Каждому человеку трудно принять толкования, относящи­еся к его подавленному Бессознательному, то есть к тем об­ластям личности, осознания которых люди стремятся избег­нуть любой ценой. Если бы это было не так, подавление и проекции оказались бы не нужны. Таким образом, требовать от пациента принятия того, чего ему хотелось бы избежать, парадоксально. Метод Райха, состоящий в попытках заста­вить пациента узнать истину путем концентрации на «броне», определенно  прогрессивен.  Однако его  прогрессивность в

    значительной мере сходит на нет в связи с тем, что интел­лектуальная пища буквально запихивается пациенту в рот, а аналитик высмеивает и даже запугивает его. Отметая ораль­ные сопротивления и заставляя пациента проглатывать идеи, которые он сможет переварить, его склоняют к искусствен­ным отношениям и неестественным поступкам вместо того, чтобы стимулировать естественное развитие личности. Мне случалось наблюдать этот факт на примере двоих бывших пациентов Райха.

    В противоположность Райху, ортодоксальный психоана­литик делает вид, что он ничего не требует от пациента, но на самом деле он требует невозможного — а именно, согласия с основным правилом и принятия его интерпретаций. Мой со­вет состоит в том, чтобы иметь дело, по мере возможности, не с Бессознательным, а с Эго. Как только достигается улучше­ние функционирования Эго и восстанавливается способность сосредотачиваться на чем-то, пациент с большей охотой со­гласится сотрудничать в покорении Бессознательного. Готов­ность, с какой человек учитывает утверждения другого чело­века, зависит во многом от его орального развития и свободы от оральных сопротивлений.

    Простейшая форма орального сопротивления — прямое избегание. Дети плотно закрывают рот, когда их просят съесть что-нибудь невкусное, или закрывают уши руками, когда не хотят слушать. Взрослые обычно более опытны в том, что ка­сается вежливости и лицемерия, часто бывает сложно раз­личить, когда они на самом деле не заинтересованы (от­сутствие ментального аппетита; не образуется фигура на фоне), а когда просто подавляют возможный интерес. Таки­ми сдерживаниями контакта являются: игнорирование при­сутствия других; блуждание мыслей; вежливое, но безраз­личное слушание; притворный интерес; навязчивая склон­ность противоречить. В повседневной жизни часто можно ус­лышать следующее замечание: «Что вы сказали? Я Бог зна­ет о чем задумался! Пожалуйста, повторите еще раз». Тако­го не происходит, если у человека имеется интерес, если тема пришлась ему по вкусу.

    Никто не посылает сообщений, если не уверен, что они дойдут до адресата. Как может аналитик быть уверенным, что до пациента, который все время повторял «да, да», дошло его послание — например, интерпретация? Для того, чтобы возбудить здоровый интеллектуальный аппетит и добиться ассимиляции, нам придется перестроить пациента; мы должны изменить «неправильное» отношение к физической пище и пище для ума. Но чтобы исправить «неправильное» отно­шение, необходимы:

    (1)  Противопоставления его «правильному».

    (2)  Понимание того, что термин «правильное» мы относим к хорошо знакомому, а незнакомое именуем «неправильным» (Ф.М.Александер). Наше осознанное чувство обычно не пра­вильно, но справедливо. Фаза так называемого «негативного переноса» совпадает по времени с нежеланием пациента или ученика расстаться со своими привычными мыслями и чув­ствами. То, что говорит аналитик или учитель на данной ста­дии, кажется ему «неправильным».

    (3)  Отток «энергий» и фиксаций от «неправильного» и рас­чистка путей для «правильного» поведения.

    С мнением, противоположным собственному убеждению, соглашаются редко; это легко заметить в любой дискуссии. Поэтому я не считаю само собой разумеющимся, что пациент соглашается с моими словами, но считаю своим долгом уде­лять оральным сопротивлениям не меньше внимания, чем обычно уделяется анальным. На мой взгляд, во многих случа­ях было бы плохой аналитической техникой сказать пациенту несколько предложений только в конце сеанса, оставляя на волю случая, признает ли пациент правильность выводов и интерпретаций аналитика. Верно и то, что, если в течение це­лого часа подвергать пациентов интеллектуальному голода­нию, некоторые захотят услышать, что же все-таки скажет ана­литик, но те, кого можно лечить по такому ускоренному методу, являются исключениями из правила. В большинстве случаев приходится внимательно следить за оральными сопротивле­ниями и уметь отличать безнадежную ситуацию полного от­сутствия интереса от перспективной, когда интерес пациента просто сдерживается. Если я замечаю, что мысли пациента блуждают, я прошу его повторить то, что я сказал. Он вскоре осознает свою невнимательность и неконтактность; взявшись за дело с терпением, можно побудить его восстановить в па­мяти кусочки и обрывки, вспомнить услышанные вполуха предложения и пересказать их по-новому. С помощью этого метода он может сохранить большую часть материала, кото­рый в противном случае был бы им утерян. Как только паци­енты осознают свою невнимательность, начинается процесс излечения их «плохой памяти».

    С другой стороны, если мы имеем дело с сопротивлени­ем  сопротивлению — если,  к примеру,  пациент заставляет

    себя слушать, как студент на скучной лекции, — для него это будет мукой и принесет мало пользы, поскольку материал был воспринят без особой охоты. Аналитик должен иметь четкое представление о пищеварительной толерантности пациента и соответственно осуществлять дозировку мен­тальной пищи и лекарства. «Сладости», например похвала, употребленная к месту, окажется полезна для того, чтобы показать пациенту, что его искренние усилия в трудной ситу­ации высоко ценятся (адлеровское одобрение). Иногда па­циента настолько перекармливают психоаналитической муд­ростью, что он оказывается сыт ею по горло, начинает испы­тывать к аналитику отвращение и уходит от него. Впослед­ствии может иметь место чудесное улучшение, которое не­редко относится на счет обстоятельств, не связанных с пси­хоанализом. На самом деле здесь происходит то, что «нако­пившийся» материал позднее ассимилируется, и человек все-таки обретает знание, но уже самостоятельно: аналити­ческий курс позволил бывшему пациенту самому разрешить свои конфликты.

    Оральным сопротивлением, хорошо знакомым аналитику, является интеллектуальное сопротивление. Пациент согла­шается со всем, что говорит аналитик, очень интеллигентно и с готовностью поддерживает разговор об аналитических теориях — о своих инцестуальных желаниях, анальном комп­лексе и т.д. Он выдаст аналитику столько детских воспоми­наний, сколько тому заблагорассудится, но все они «проду­маны», а не «прочувствованны». Интеллектуальный «желудок» у этого типа напоминает рубец у коровы. Мудрость, пусть и пережеванная как жвачка, не проникает сквозь стенки ки­шечника и так и не доходит до тканей организма как тако­вого. Ничто не усваивается, ничто не достигает личности — все хранится в умственном рубце — в мозгу. Такая жажда знаний обманчива. Эти интеллектуалы могут проглотить все, что угодно, но они не развивают в себе индивидуального вкуса, способности высказывать собственное мнение; они всегда готовы уцепиться за тот или иной «изм» как за свою любимую пустышку (см. главу 6). Они переключаются с од­ной умственной «пустышки» на другую не потому, что уже ус­воили содержание одного «изма» и готовы к приему новой пищи для ума. Старая «пустышка» опротивела им скорее всего из-за того, что они в ней разочаровались, и они хвата­ются за очередной «изм» с иллюзорной надеждой, что новая «пустышка» окажется более приемлемой.

    Когда они излагают свои пустые теории, аналитик должен заставить их детально объяснить, что же они на самом деле имеют в виду. Более того, он должен привести их в заме­шательство, заставив почувствовать контраст между сложно­стью их фраз и малостью вложенного в них смысла. Только в том случае, если они научатся пережевывать и пробовать на вкус каждое произносимое ими слово и в то же время почув­ствуют, как неразмельченные кусочки еды, настоящей еды, идут вниз у них по горлу, есть надежда, что они поймут или ассимилируют, что означают эти «измы».

    Только те, кто перемалывает свою ментальную еду очень тщательно, так что они могут ощутить ее полную ценность, могут ассимилировать и получить пользу от сложной идеи или ситуации. Любой получит гораздо больше для своих знаний и интеллекта, прочитав одну хорошую книгу шесть раз, чем читая шесть хороших книг одновременно. Прожевы­вание можно отнести и к критике: если человек обидчив и его дентальная агрессия проецируется, любое критическое мнение переживается как нападение, то это часто заканчи­вается неспособностью выдерживать даже благосклонную критику. Когда же дентальная агрессия функционирует био­логически, человек не остерегается, критика даже привет­ствуется. Человек немного может узнать из любезной похва­лы, но из критики можно извлечь нечто конструктивное, пре­образовав даже самое неуважительное нападение в свою пользу. Критику никогда не следует ни отвергать, ни прогла­тывать, ее надо разжевывать тщательно и в любом случае принимать во внимание.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.