Глава 13. ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ - Эго, голод и агрессия- Фредерик Перлз - Психология личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24. > 

    Глава 13. ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

    Хотя нам пока не представляется возможным привести полный список отношений между прошлым и будущим, нако­пилось уже достаточно материала, чтобы попытаться соста­вить следующую    неполную классификацию:

    (1) Влияние конституции (наследственности).

    (2) Научение   индивида   (обусловленное   воздействием среды).

    (3) «Футуристические воспоминания» («futuristic memories»).

    (4) Навязчивое повторение (незавершенность ситуаций).

    (5) Накопление «непереваренных» переживаний (травми­рующие и другие невротические переживания).

    (1)  В том, что касается конституции, отношение между про­шлым и будущим достаточно очевидно. Возьмем, например, функционирование щитовидной железы.  Кретинизм (миксе-дема) обязан своим возникновением какому-то событию, про­изошедшему в прошлом. Будет ли иметь погружение в про­шлое  какую-либо   ценность,   кроме удовлетворения   нашего научного любопытства, или же оно поможет нам больше уз­нать об истоках болезни и позволит добиться успешного ее излечения в настоящем? Ведь именно сейчас нам приходит­ся  время  от времени  впрыскивать тироидные гормоны для того, чтобы справиться с недостатком тироксина.

    (2)  Научение индивида можно сравнить с постройкой до­роги: задача состоит в том, чтобы направить транспортный поток по наиболее экономически выгодному пути.  Но в том

    случае, если научение оказывается не слишком глубоким, оно способно сойти на нет, также как может разрушиться плохо построенная дорога. Разрушение стремится к уничтожению. Старые дороги исчезают, мозг забывает. Некоторые дороги, однако, построены с такой же тщательностью, как их строили римляне. Умение читать может оставаться без применения долгие годы и сохраниться на том же уровне, что и раньше.

    Если же имеет место переобучение и движение направ­ляется на новые пути, ситуация будет иной: когда нам прихо­дится говорить на иностранном языке, редко используя род­ной, способность говорить на родном языке ухудшается, и по прошествии нескольких лет может стать затруднительным по­иск в памяти тех слов, которые раньше всегда вертелись на кончике языка. С другой стороны, заново обучиться родному языку можно быстрее, чем это первоначально происходит в детском возрасте.

    Когда мы пытаемся остановить прогрессирование нев­роза, мы стараемся сделать так, чтобы пациент заново обу­чился пользоваться биологическими функциями, называемы­ми обычно нормальными или естественными. В то же время мы не должны упускать из виду и необходимость помощи в формировании неразвившихся отношений, их тренировку. Мы сможем по достоинству оценить методы Ф.М.Александера с позиций переобучения, если не станем забывать о необходи­мости одновременного преодоления динамического воздей­ствия неправильного гештальта. Если мы просто наложим один гештальт на другой, мы загоним неправильный гештальт в клетку, подавим его, но все же не уничтожим; растворение последнего высвободит энергию для функционирования всей личности.

    (3) Выражение «телеологические, футуристические вос­поминания» выглядит парадоксальным, но ведь мы зачастую используем прошлый опыт для решения будущих задач. С психоаналитической точки зрения наиболее интересным при­мером такого рода воспоминаний служит сигнал, предупреж­дающий об опасности. Если на каком-то участке шоссе про­изошло несколько аварий, власти вывешивают дорожный знак, предупреждающий об опасности. Эти знаки помещают­ся не в память о погибших — они служат «цели» предупрежде­ния будущих катастроф.

    Приступ тревожности у невротика не является, вопреки Фрейду, сигналом об опасности. Нервный человек употребляет свои воспоминания в качестве стоп-сигналов на каж­дом шагу, как только почувствует возможную опасность. Ему эта процедура кажется разумной; похоже, что он действует по пословице «Однажды укушенный — осторожен вдвойне». («Пуганая ворона и куста боится».) Возможно, он когда-то был влюблен и потерпел разочарование. Поэтому теперь он предпринимает все меры для того, чтобы эта «катастрофа» не произошла вновь. Как только он ощущает малейшее про­явление привязанности, перед ним, точно красный свет све­тофора, встают его неприятные переживания, которые он (со­знательно или бессознательно) воспроизводит в себе. Он совсем не обращает внимания на тот факт, что совершает историческую ошибку, что теперешняя ситуация может зна­чительно отличаться от предыдущей.

    Нахлынувшие из прошлого травматические воспоминания могут подготовить почву для появления новых сигналов об опасности и еще более ограничить свободу действий невро­тика в различных жизненных сферах, и так будет продолжать­ся до тех пор, пока он не научится находить различие между настоящей и прошлыми ситуациями.

    (4) Феномен навязчивого повторения — ошеломляющее открытие Фрейда, толкование которого, к сожалению, доведе­но у него до абсурдных заключений — требует к себе дели­катного подхода. Фрейд увидел в монотонности повторений тенденцию к умственному окостенению. Эти повторения, по его мнению, становятся ригидными и безжизненными как не­органическая материя. Его размышления об этой жизнеотри-цающей тенденции привели его к предположению о том, что за кулисами действует некая определенная сила: инстинкт нирваны или смерти. Он заключил далее, что точно так же как либидо проявляется вовне в качестве любви, инстинкт смер­ти проявляется в страсти к разрушению. Он зашел столь да­леко, что даже решил объявить саму жизнь постоянной борь­бой между инстинктом смерти и либидо. Это нерелигиозный по сути своей человек возвел на престол Эрос и Танатос; ученый и атеист регрессировал до того, что сам создал себе богов, против которых боролся всю жизнь.

    По моему мнению, построения Фрейда содержат в себе несколько ошибок. Я не согласен с ним в отношении того, что гештальт «навязчивого повторения» имеет ригидный ха­рактер, хотя отчетливая тенденция к окостенению заметна в привычках.  Нам известно,    что чем старше человек, чем ме-

    нее гибкой становится его мировоззренческая система, тем меньше оказывается возможность изменения его привычек. Когда мы осуждаем некоторые привычки и называем их по­роками, мы подразумеваем, что перемены были бы желатель­ны. В большинстве случаев, однако, они настолько сраста­ются с нашей личностью, что все усилия по их изменению сводятся к смехотворным полумерам, которые только на мгновение успокаивают совесть, не затрагивая источника неприятностей.

    Принципы не менее косны. Они заменяют независимый взгляд на жизнь. Их обладатель окажется затерянным в океа­не событий, если потеряет возможность направлять свои дей­ствия по этим устойчивым ориентирам. Как правило, он даже гордится ими и считает их не недостатками, но источником силы. Он цепляется за них вследствие недоразвитости соб­ственной способности к непредвзятому суждению.

    Динамика развития привычек не однородна. Некоторые из них продиктованы принципом экономии энергии и стано­вятся «оттренированными» рефлексами. Привычки зачастую являются фиксациями или же были ими первоначально. Их существование поддерживается за счет страха, но они все же могут быть превращены в благоприобретенные рефлек­сы. Это наблюдение подразумевает, что обычный анализ привычек недостаточен для «избавления» от них простым усилием воли.

    Структура «навязчивого повторения» разительно отлича­ется от структур привычек и принципов. Мы уже приводили пример человека, снова и снова разочаровывавшегося в дру­зьях. Мы вряд ли назвали бы такое явление привычкой или принципом. Но что же тогда есть это вынужденное повторе­ние? Чтобы ответить на этот вопрос, нам необходимо будет сделать небольшое отступление.

    К.Левин провел следующее исследование памяти. Груп­пе людей давались определенные задания. Им не сообщи­ли о том, что будет проводиться тестирование памяти, и у них сложилось впечатление, что происходит исследование умственных способностей. На следующий день их попроси­ли изложить на бумаге смысл тех задач, которые они запом­нили, и неожиданно оказалось, что нерешенные задачи за­помнились много лучше решенных. Исходя из теории либи­до, можно было ожидать противоположного, а именно того, что нарциссическое удовлетворение приведет к лучшему запоминанию своих успехов. Или у всех у них имелся адле-ровский комплекс неполноценности, и они запоминали толь­ко нерешенные задания для того, чтобы в следующий раз по­пытаться справиться с ними успешнее? Оба объяснения не­удовлетворительны.

    Слово «solution» («решение») указывает на то, что озада­чивающая ситуация исчезает, растворяется («is dissolved»). Что касается действий человека, страдающего неврозом на­вязчивых состояний, то стало известно, что эти обсессивные действия должны повторяться до тех пор, пока их задача не будет выполнена. Когда желание смерти растворяется — в результате ли психоанализа или иным путем — заинтересо­ванность в исполнении навязчивых ритуалов («отмена» же­лания смерти) отойдет на задний план, а затем и исчезнет из сознания.

    Если котенок пытается взобраться на дерево и падает, то он повторяет свои попытки снова и снова, до тех пор, пока ему это не удастся. Если учитель находит в работе ученика ошибки, он заставляет его переделывать ее заново, не для того, чтобы эти ошибки повторились, а для того, чтобы он на­учился правильно решать задачу. Тогда ситуация оказы­вается завершенной. Учитель и ученик теряют всякий ин­терес к ней, также как и мы теряем интерес к кроссворду, заполнив его.

    Повторение действия для достижения мастерства явля­ется ядром его развития. Механическое повторение без со­вершенствования имеет цель, враждебную органической жиз­ни и «креативному холизму» (Смуте). Интерес поддержива­ется лишь до тех пор, пока задача не окончена и находится под рукой. Как только она оказывается завершенной, инте­рес пропадает, пока новая задача не возбудит его заново. Не существует никакого сберегательного банка, из которого организм (согласно теории либидо) мог бы брать необходи­мый интерес в кредит.

    Вынужденные повторения никоим образом нельзя счи­тать автоматическими. Напротив, это энергичные попытки ре­шить злободневные жизненные проблемы. Потребность в друге, по сути, — здоровое проявление желания контакта с другими людьми. Постоянно испытывающий разочарования человек занимает невыгодную позицию лишь потому, что ищет себе идеального друга. Он может отрицать не удов­летворяющую его реальность в мечтах или даже в галлюцинациях; он может попытаться сам стать своим собственным идеалом или переделать характеры друзей, но ему не удас­тся достичь исполнения своих желаний. Он не замечает ос­новной ошибки: поиска первопричины своих неудач в невер­ном направлении — вовне, а не в себе. Он видит в друзьях виновников своих разочарований, не осознавая того, что в этом повинны его ожидания. Чем более идеалистичны его ожидания, тем менее они соотносятся с реальностью, и тем более сложной окажется задача установления контакта. Эта проблема останется неразрешенной, и вынужденные повто­рения не прекратятся до тех пор, пока он не подгонит свои несбыточные ожидания к    реальным возможностям.

    Навязчивые повторения ни в коем случае не механичес­кие и омертвевшие, но представляют собой живые явления. Я никак не возьму в толк, каким образом кто-то может вывес­ти из их существования мистическое влечение к смерти. Это один из тех случаев, когда Фрейд потерял под ногами твер­дую почву науки и углубился в область мистики, подобно Юнгу с его особым подходом к теории либидо и концепцией коллективного бессознательного.

    Не мне решать, что же все-таки побудило Фрейда к изоб­ретению теории влечения к смерти. Возможно, болезнь или приближающаяся старость заставили его желать существо­вания такого влечения к смерти, которое бы разряжалось в форме агрессии. Если бы эта теория была верна, любой дос­таточно агрессивный человек обладал бы секретом продле­ния жизни. Диктаторы жили бы ad infinitum (вечно).

    Фрейд попеременно использует термины «нирвана» и «влечение к смерти». Тогда как ничто не может подтвердить существование инстинкта смерти, инстинкт нирваны имеет некую основу. Может показаться, что термин «инстинкт» не подходит и что его следует заменить словом «тенденция». Любая потребность нарушает равновесие организма. Ин­стинкт указывает на направление, в котором это равновесие нарушено. Фрейд осознал это правило применительно к по­ловому инстинкту.

    У Гете была теория, напоминающая фрейдовскую, но для него нарушителем человеческой «любви к безусловному по­кою» выступало не либидо, а разрушение, символизируемое Мефистофелем. Но этот покой не безусловен и не длите­лен. Удовлетворение восстанавливает организмический ба­ланс   и   приводит  организм   в  состояние   покоя,   длящегося

    лишь до тех пор, пока новый инстинкт не предъявит свои требования.

    Принимать «инстинкт» за тенденцию к поддержанию рав­новесия — то же самое, что принимать товар, взвешиваемый на весах, за сами весы. Мы можем назвать это врожденное стремление к восстановлению покоя посредством удовлет­ворения инстинкта «влечением к нирване».

    Постулирование «инстинкта» нирваны может также ока­заться следствием принятия желаемого за действительное. В те короткие периоды времени, когда наш организм уравнове­шен, мы испытываем покой и счастье, вскоре разрушаемое новыми запросами и потребностями. Зачастую нам хотелось бы изолировать это чувство отдохновения, выделив его из цикла «инстинкт-удовлетворение», и продлить подольше. Я понимаю, что индусы в своем неодобрительном отношении к телу и его страданию, в своих попытках убить все желания провозглашали состояние нирваны конечной целью нашего существования. Если влечение к нирване есть инстинкт, я ума не могу приложить, зачем они тратили столько энергии для достижения желанной цели, если инстинкт сам заботится о себе и не требует никаких сознательных усилий.

    К сказанному о так называемом «влечении к смерти»1 можно добавить куда больше. Прозрение его истинной при­роды могло бы состояться давным-давно, если бы ученики Фрейда, в числе которых в прошлом был и я, зачарованные его величием, не проглатывали все, что он изрекал, словно какое-то религиозное откровение.

    (5) Это проглатывание интеллектуального материала дает нам повод указать на еще один класс отношений между про­шлым и будущим: широкую категорию травматических и инт-роецированных воспоминаний.

    Простой пример. Не большого ума ученик обладает ис­ключительной памятью и заучивает наизусть целые абзацы. Он может с легкостью перенести прочитанное на бумагу во время экзамена, но совершенно не способен объяснить зна­чение того, что он написал. Он вбирает в себя материал, не

    1 По моему мнению, силы Ч и ф действительно в ответе за смерть, но сама смерть не ответственна за агрессию. В процессе отвердения арте­рий некоторое количество кальция накапливается в стенках артерий, сни­жая их гибкость и нарушая тем самым процесс правильного питания тка­ней. Простым примером энергии ф является язва желудка, вызванная раз­рушением его стенок   желудочным соком.

    ассимилируя его. Общей чертой того класса воспоминаний, которые, как никакие другие, привлекали к себе интерес Фрейда, является то, что они находятся в некоем «желудке ума». Возможны три исхода: либо человека «вырвет» этим материалом (как репортера), либо он «испражнит» его непе­реваренным (проекция), либо же будет «страдать от умствен­ного несварения». Это последнее состояние было так оха­рактеризовано Фрейдом: «...невротик страдает от своих вос­поминаний».

    Для того чтобы глубоко проникнуть в суть этого умствен­ного несварения и найти способы его излечения, нам придет­ся детально рассмотреть инстинкт удовлетворения голода и организмическую ассимиляцию. Расстройства процесса ас­симиляции — с психологической точки зрения — приводят к возникновению паранойи и выработке паранойяльного харак­тера. Исследование данной проблемы станет центральным пунктом второй части этой книги.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.