Глава 8. НЕВРОЗ - Эго, голод и агрессия- Фредерик Перлз - Психология личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19. > 

    Глава 8. НЕВРОЗ

    Я уже неоднократно упоминал о том, что наш организм не в состоянии сосредоточиваться на нескольких объектах од­новременно. Этот недостаток, основанный на феномене «фи­гура-фон», частично компенсируется целостной тенденцией человеческого ума — стремлением к объединению и упроще­нию. Каждый научный закон, каждая философская система, каждое обобщение основываются на поиске общего знаме­нателя, некоторого факта, общего для ряда явлений. Короче говоря, некоего «гештальта».

    Мне возразят, что некоторые люди могут сконцентриро­вать свое внимание на нескольких вещах одновременно. Это не так. Их внимание может быстро скользить между предме­тами, но я не нашел еще никого, кто мог бы, например, увидеть в следующей фигуре шесть и семь кубиков одновременно.

    Создание новых целостностей достигается не плавно, но в результате более или менее напряженных усилий. Хотя большая часть этой темы рассматривается в главе, посвя­щенной функциям Эго, позволю себе намекнуть, например, на тот факт, что войны зачастую ведут либо к возникновению больших образований, либо к объединению народных масс. Это объединение может быть экстенсивным или интенсив­ным. Хотя после первой мировой войны Россия не расшири­ла свои границы, ее рыхлая внутренняя структура стала го­раздо более интегрированной и сильной, в то время как эк­спансия Германии 1942 года является какой угодно, но не интегрирующей.

    Законы конфликта (t) и интеграции (<fl) заметны в отно­шениях между индивидуумами в той же мере, что и между группами, они также приемлемы для объяснения взаимозави­симости между индивидуумом и обществом.

    Наиболее важный конфликт, который может вести, с од­ной стороны, к интегрированной личности, а с другой — к лич­ности невротической, — это конфликт между социальными и биологическими потребностями человека. «Хорошее» и «пло­хое» (обыкновенно называемое «правильным» и «неправиль­ным») с точки зрения социума может быть прямо противопо­ложным «хорошему» и «плохому» («здоровому» и «нездорово­му») для организма. В пику законам биологической саморе­гуляции человечество изобрело моральную регуляцию — пра­вила этики, систему стандартизированного поведения.

    Первоначально лидеры (короли, священники и т.д.) ввели законодательство для того, чтобы упростить систему правле­ния, позднее правящие классы придерживались заведенного порядка; когда же принцип саморегуляции подвергался не­выносимому давлению, начинались революции. Осознав это, привилегированные классы стали уделять больше внимания нуждам управляемых классов, по крайней мере настолько, что­бы предотвратить революции. Систему такого рода обычно называют демократией. При фашизме самые важные потреб­ности широких слоев населения фрустрированы в угоду не­большой правящей группе, тогда как при социализме (и в странах Атлантического союза) общая свобода от желаний является первоочередной задачей. Это следует уяснить тем, кто пытается поставить на одну доску фашизм и социализм! Единственный пункт, в отношении которого обе системы при­держиваются сходного подхода, — это восхищение холизмом (тоталитаризм и плановая экономика).

    Несмотря на относительное единообразие человеческих существ (если у кого-то сердце находится на правой стороне или шесть пальцев вместо пяти, на него смотрят как на урод­ца, а человека с двумя ротовыми отверстиями или одним гла­зом вообще сложно себе представить), не представляется возможным стандартизировать поведение каждого члена группы. Некоторые индивидуумы не могут удовлетворить тре­бованиям, предъявляемым им обществом: их называют пре­ступниками. Если они не вписываются в общую схему, то воз­буждают ярость в правящих кругах. Их наказывают, и наказа­ние преследует двоякую цель: «преподать урок» преступни­кам и вселить страх и трепет в души их сотоварищей, дабы те также не вышли из повиновения и не стали «плохими».

    Зачастую, однако, требуемый обществом самоконтроль достигается ценой омертвления и ослабления функций круп­ных областей человеческой личности — ценой развития кол­лективных и индивидуальных неврозов1. Религиозное и капи­талистическое развитие общества ответственно за большую часть развившихся коллективных неврозов, симптомами ко­торых являются самоубийственные войны, разразившиеся по всему миру. «Наш мир сошел с ума, — заметил мне однажды Е.Джонс, — но, слава Богу, еще случаются ремиссии». К сожа­лению, эти ремиссии напоминают возвращение маятника, на­бирающего силу для нового взмаха.

    Заразная природа невроза основывается на сложном психологическом процессе, в котором, во-первых, присутству­ют чувства вины и страха оказаться изгоем (ф) и, во-вторых, желание установить контакт (<fl), даже если это будет и псев­доконтакт. Наркоман «сажает на иглу» других, чтобы затянуть их в эту привычку. Религиозные секты посылают миссионе­ров для того, чтобы обратить язычников в свою веру, а поли­тик-идеалист будет пытаться всеми способами убедить каж­дого, что его личный взгляд на вещи и есть единственно пра­вильный. Und willst   и nicht mein Bruder sein, dann schlag ich

    1До появления психоанализа неврозы назывались функциональными расстройствами. Невроз является дезорганизацией нормального функ­ционирования личности в окружающей ее среде. Хотя в большинстве случаев не обнаруживается никаких крупных физиологических изменений, а лишь небольшие сдвиги, вроде вазомоторной нестабильности, наруше­ния секреции желез и мышечного рассогласования, невроз следует пони­мать как болезнь, по той же причине, по которой болезнью называют порок сердца.

    ir den Schaedel ein. (Если ты мне не дружок — проломлю твой черепок.)

    Простой пример распространения невротической инфек­ции был описан в одном лондонском еженедельнике: члены некоего языческого племени практиковали добрачные поло­вые отношения1. Вмешались миссионеры и объявили это гре­хом. Очевидец описывает, как эти прямодушные и безобид­ные люди начали стесняться своих поступков, избегать мис­сионеров и стали лжецами и лицемерами. Мы можем пред­положить, что впоследствии они стали избегать не только мис­сионеров, но также и общества и в конце концов начали скры­вать свои сексуальные нужды даже от самих себя.

    Если целый город вдруг начнет распевать заклинания, делать магические пассы и приносить жертвоприношения в надежде умилостивить богов и прекратить засуху, и если все будут уверены в эффективности этой процедуры — никто не сможет осознать всей глупости такого поведения, всего бе­зумия этого коллективного невроза. Но если некий индиви­дуум все же очнется и взглянет на происходящее здраво, он вступит в конфликт с окружающими и окажется изолирован­ным от семьи и друзей, станет фигурой, противостоящей фону общины, объектом враждебности и преследования. Возможно,  он  разовьет свой собственный  индивидуальный

    1 Возможно, наиболее важным моральным институтом является брак. Бесспорно, он сулит немалые преимущества, но если взвесить все его по­ложительные и отрицательные стороны, неизвестно еще, какая чаша пере­весит. Если бы реальная привлекательность брака была на самом деле велика, то непонятно, почему же Римская Католическая церковь считает не­обходимым сделать развод невозможным. Если кому-то нравится быть в определенном месте, нет необходимое™ в высоких стенах, чтобы удержать его там.

    Счастливые браки представляются нам явлением исключительным, по­хвальным примером для человечества. Затем, существует некоторое коли­чество относительно «хороших» браков, поддерживаемых соображениями удобства и привычки. Немногие браки открыто несчастливы, но семейная жизнь у многих пар полна подавленной неудовлетворенности, находящей себе выход в раздражительности, в тенденции доминировать над партне­ром и т.д., короче говоря, они живут в состоянии наиболее интимной враж­дебности. Супружеская неверность, раздельное жительство, развод — это лишь попытки (в большинстве случаев безуспешные) вернуть душевное здоровье. Примитивный метод, подразумевающий наличие добрачной половой жизни и спонтанный поиск подходящего партнера (в отличие от моральных обязательств и денежных преимуществ), предоставляет намно­го больше шансов на продолжение контакта, возможно и под вывеской брака. При таких обстоятельствах на первый план выходят люди, а не ус­тановленный обычай.

    невроз с помощью процесса, который нельзя понять без знания паранойяльного характера. Общество будет агрес­сивно вести себя по отношению к человеку, сомневающему­ся в принятой идеологии, и сделает все, чтобы навредить ему. Он же, в свою очередь, если не сможет ответить ударом на удар, будет подавлять свою агрессию или проецировать ее на своих противников, заменяя, таким образом, реальное преследование манией преследования и страхом1.

    Итак, изгой отстраняется от мира и теряет контакт; и чем меньше у него шансов удовлетворить свои социальные нуж­ды, чем более ущемлены его инстинкты, тем в более пороч­ный невротический круг он попадает.

    Для того чтобы избавиться от невроза, он может следо­вать двумя возможными противоположными путями: аутопла-стическим и аллопластическим. Либо он отрекается от своей ереси и возвращается подобно блудному сыну в лоно кол­лективного невроза (а сделать это трудно после пережитого озарения), либо преуспевает в попытках обратить общество на свою сторону. Такое успешное аллопластическое излече­ние посредством завоевания союзников означает не просто оправдание его существования и возобновление контакта, но также является шагом в развитии, возвращением к здоровью и движением в сторону более широкого взгляда на вещи.

    Этот процесс обычно соответствует излечению индиви­дуального невроза: болезнь будет приостановлена и появит­ся стимул к восстановлению биологического здоровья.

    Читателю не стоит обижаться, если я порой обращаюсь к нему как к невротику; если шляпа не подходит, нечего ее и надевать. Поскольку, однако, мы живем в невротической ци­вилизации, никто, похоже, не избежал того или иного вывиха своей личности. Отрицание неприятных фактов хотя и спа­сает от дискомфорта, но создает иллюзию их несуществова­ния: это позволяет им существовать! Большей части челове­чества приходится выбирать лишь между индивидуальным и коллективным неврозом (например, религией) или же инди­видуальной и коллективной преступностью (гангстеризм; гитлеризм), или же смесью обоих (например, большинство случаев подростковых правонарушений). Человек зажат между дьяволом преступности и пучиной невроза. Практи­чески невозможно избежать опасностей биологического или социального ущемления.  В этой отчаянной ситуации чело-

    1 Еврейские дети, например, легко становятся невротичными, когда под­вергаются антисемитским преследованиям.

    век разработал бессчетное количество способов, позволяю­щих ему защитить себя от обеих опасностей.

    В числе предосторожностей, охраняющих от «неправиль­ных поступков», находятся полиция и совесть, от невроза по­могает следование «зову природы» и такая отдушина, как кар­навалы в католических странах. Сносное существование, од­нако, возможно лишь в том случае, если мы применяем спосо­бы защиты, чтобы уклониться от реальных опасностей. Пони­мание того, реальна или вьщумана данная опасность, действия в соответствии со своими суждениями характеризуют здоро­вую личность. Каждый, кто хоть раз видел кошмары или испы­тывал страх, идя по темному лесу, когда каждый треск сучка, каждый шелест листвы, кажется, возвещает о приближении врага, поймет ненужные страдания, причиняемые нереальны­ми, выдуманными опасностями.

    Биологическое избегание опасных контактов зачастую важно для самосохранения, а также для сохранения всего того, с чем мы себя идентифицируем, того, что лежит в пределах нашего «Я» (часть II) и тем самым ценно для нас. Все грозя­щее ослабить нашу личность или какую-либо из ее частей воспринимается как опасность, как нечто враждебное, то, что должно быть уничтожено либо путем разрушения угрожающе­го объекта, либо путем избегания его.

    Имеется огромное разнообразие действий, направленных на избегание нежелательных контактов. Главные из них — за­щита и бегство. На примере войны мы видим: активную обо­рону (личное сопротивление) и активное бегство (убегание); парциальную оборону (окапывание, камуфляж) и парциаль­ное бегство (стратегический отход, предусмотренный пла­ном); сопротивление с помощью механизмов (стальные шле­мы, фортификационные сооружения) и бегство с помощью механизмов (механические средства передвижения). Искус­ственный туман при обороне, равно как и при атаке призван лишить противника визуального контакта. Прикрытие отсту­пающих войск сражающимся арьергардом сочетает в себе бегство и оборону. Вообще, существует два основных спосо­ба развития в военном искусстве (это также относится к кон­курентной борьбе, политическим интригам, криминологии, формированию характера и невроза): сочетание нападения и обороны (например, броня и пулеметы у танка) и применение адекватных средств защиты в ответ на использование про­тивником новых видов вооружения.

    Животные защищены от опасностей своей кожей и ее про­изводными (панцирями, рогами, органами чувств и т.д.); они прибегают к помощи своей мышечной системы для того, чтобы убежать (или улететь); в их распоряжении имеется маскировка (мимикрия) и другие приемы одурачивания противника. При­творяясь мертвым, неподвижное животное стремится остаться незамеченным. Осьминог применяет технику затуманивания для побега, крыса ускользает в свою нору и т.д. Человек, как существо более развитое, имеет в своем распоряжении более разнообразные способы избегания опасности. В судебном деле зачастую бывает, что задача защитника сложнее задач обвинения — прокурора, защищающего закон, который в свою очередь защищает общество от преступников, которые, воз­можно, защищают себя от голодной смерти. В психоанализе выражения вроде защитный невроз и фобия указывают на то, что Фрейд пытался классифицировать данный невроз, исходя из концепции избегания опасности. Но эта попытка не была доведена до конца, что явствует из использования им выраже­ний наподобие «обсессивного невроза» или «истерии».

    Анна Фрейд показала в своей работе «Эго и его защит­ные механизмы», что динамика защиты сознательной личнос­ти является всеобщим законом. Защита действительно со­ставляет значительную часть действий избегания.

    Недостаток «избегания» состоит в ослаблении холисти­ческой функции. Избегание приводит к дезинтеграции дея-тельностной и мыслительной сфер. Любой контакт с другом или же врагом до тех пор, пока он не грозит непреодолимыми опасностями, приводит к расширению данных сфер, интегра­ции личности и, посредством ассимиляции, увеличивает наши возможности.

    Необходимо принять во внимание одно очевидное про­тиворечие: избегание изоляции. Лучший пример этого — че­ловек, не могущий сказать «нет», который, вероятно, больше обеспокоен не тем, как установить, а тем, как бы не потерять установленный контакт. В отношение этого я должен заме­тить, что контакт включает в себя свою диалектическую про­тивоположность — изоляцию; этот факт может стать яснее только в ходе обсуждения функций «Я». Без изоляции кон­такт становится слиянием. Даже американские изоляциони­сты в 1941 году желали поддерживать коммерческие кон­такты, избегая конфликта с державами блока. То же самое относится и к человеку, неспособному сказать «нет». Он стремится избежать враждебности.

    Способы избегания настолько многочисленны, что пред­ставляется маловероятным привести их в какую бы то ни было систему. И все же, возможно, стоит попытаться подойти к этой проблеме диалектически. В приведенной классифика­ции (хотя и неполной) мы можем выделить:

    (а)  Способы, ведущие к уничтожению, что является функ­цией вычитания.

    (б)  Противоположные способы, гипертрофированное воз­растание и добавления, функция сложения.

    (в)  Изменения и искажения.

    Объединение и разъединение функций, конечно же, про­исходит одновременно. Но этот процесс очевиден только в категории (в), тогда как в категориях (а) и (б) вычитание или сложение всегда находятся на первом плане.

    (а)  Вычитание:

    (1)  Скотома

    (2)  Избирательность

    (3)  Запрещение

    (4)  Подавление

    (5)  Бегство

    (б)  Сложение(добавление):

    (6)  Гиперкомпенсация

    (7)  Панцирь

    (8)  Навязчивости

    (9)  Перманентная проекция

    (10)  Галлюцинации

    (11)  Жалобы

    (12)  Интеллектуализм

    (13)  Нарушения координации

    (в)  Изменения:

    (14)  Вытеснение

    (15)  Сублимация

    (16)  Многие черты характера

    (17)  Симптомы

    (18)  Чувства вины и тревоги

    (19)  Проекция

    (20)  Фиксация

    (21)  Нерешительность

    (22)  Ретрофлексия

     (а)Вычитание

    (1)  Простейший способ уничтожения — это скотома (сле­пое пятно,  временное отсутствие восприятия).  Это один из магических трюков,    упоминавшихся ранее, к которому при­бегают в тех случаях, когда реальное уничтожение невозмож­но. Притворяясь слепым или глухим, человек, как ему кажет­ся,  устраняет  источник  неприятных ощущений.  Дети  часто закрывают глаза или уши руками на «страусиный манер» и выказывают тем самым первые проявления лицемерия, кото­рое   впоследствии   может характеризовать   многие   их дей­ствия.   Компенсация  скотомы  обнаруживается  в  корсаковс-ком синдроме в виде заполнения провалов в памяти вымыш­ленными событиями.

    (2)  Избирательность — это способ избегания объектив­ной точки зрения. Когда она обусловлена организмическими нуждами, избирательность принадлежит к неизменному био­логическому базису нашего существования, но ее произволь­ное применение ведет к полуправде,  которая опаснее,  чем сама  ложь.   Она   используется   в  пропаганде  и   в  формулах вежливости, в военных сводках и слухах, и в случае ипохонд­рии и достигает своего пика в истероидном и параноидаль­ном характерах. Создается впечатление, что из бергсоновс-кой концепции бессознательного Фрейд выбрал прошлое и причинность, тогда как Адлер сделал упор на будущем и це­ленаправленности.

    (3)  При запрещении    экспрессия,  идущая изнутри орга­низма, никак не проявляется внешне. Посредством избегания, например, плача поддерживается требуемый обществом са­моконтроль. Недостатком этого способа является то, что зап­рещение зачастую ведет к формированию истерических сим­птомов. Запрещенная экспрессия может выступать как зас­тенчивость.

    (4)   Психоанализ  неоднократно доказывал,  что подавле­ние есть ничто иное как избегание осознания. По большому счету,  переводом импульса из области сознательного в об­ласть бессознательного ничего не достигается.

    (5)  Бегство — один из наиболее известных способов ук­лонения. Но никто не в силах убежать от себя самого. Эска­писту ничего не приносит его бегство, поскольку он несет с собой все свои неразрешенные проблемы. Бегство в болезнь и в будущее — по крайней мере, насколько сны наяву могут им считаться, — были разоблачены психоанализом, но их про­тивоположность — бегство в прошлое и самокопание до сих пор поддерживаются фрейдизмом.

     (б)Сложение

    (6)   Наиболее широко известным добавлением является гиперкомпенсация (Адлер). Неприятного чувства неполноцен­ности необходимо избегать. С этой целью вокруг уязвимого места воздвигается стена из качеств,  противоположных не­полноценным. В результате применяется множество предос­торожностей, даже чрезмерных.  Маскулинный протест — же­лание обладать пенисом — приводит к такого рода отношени­ям,  которые  многие женщины  несправедливо принимают за слабость (С.Радо).

    (7)  Панцирь (Райх) имеет сходную структуру. Человек   со­здает  систему  мышечных  напряжений,   приводящих  к  рас­стройству координации и неловкости, с тем, чтобы избежать выражения «вегетативных энергий» (под этим Райх, очевидно, подразумевает все функции, за исключением моторных).

    (8)  При неврозе навязчивости    избегание контакта с зап­рещенными объектами (например с грязью) и некоторых же­ланий (агрессивных тенденций) достигается путем создания ментального новообразования,  состоящего из церемоний и «подтверждающих»  действий.   Развитие  личности   в   чем-то приостановлено.

    (9)  Перманентные проекции подобно сотворению богов являются добавлениями.  Это очевидно для  каждого,  кто не переворачивает этот факт вверх тормашками (т.е. не придер­живается того мнения, будто эти боги сотворили человека). Но даже для верующего религия остается предположением типа «а если бы». Этот факт может быть понят при сравнении набожного человека с больным психозом, испытывающим ре­лигиозные галлюцинации, который прошел через «личный опыт общения с Богом». Религия стремится предотвратить духов­ный рост человечества, сохраняя его в инфантильном состоя­нии. «Мы все дети одного отца — Бога!»

    (10)  Галлюцинации также относятся к добавлениям, скры­вающим за собою и тем самым избегающим восприятие ре­альности. Женщина, несущая на руках кусок дерева и обра­щающаяся к нему как к своему младенцу, избегает осознания его смерти.

    (11)   Ворчун  построил  вокруг своей жизни  целую стену плача. Он предпочитает жаловаться вместо того, чтобы дейст­вовать.

    (12)   Интеллектуализм — это  гипертрофия  ума,   никоим образом не являющаяся интеллектуальностью (факт, который многие не желают признать). Это отношение к жизни, исклю­чающее глубокие чувства.

     (13)  По мнению Ф.М.Александера, многие наши поступки сопровождаются огромным количеством ненужных действий, избыточность которых — следствие избегания «верной сен­сорной оценки» — проявляется в нарушениях координации.

    (в) Изменения: в этой группе функции добавления и исключения либо смешаны, либо же происходят простые из­менения.

    (14)  В случае вытеснения мы избегаем контакта с исход­ным объектом, направляя наше внимание на менее неприят­ный. Нельзя сказать, что у господина Икс происходит заме­щение фигуры отца дядей. Напротив, господин Икс целенап­равленно теряет интерес к отцу, переводя его на дядю.

    (15)   Сублимация напоминает замещение тем,  что в ре­зультате нее происходит подмена одного действия другим, более устраивающим  субъекта.   Исходно  прямого действия следует  избегать.   Представляется   проблематичной   оправ­данность признания замещения патологией, а сублимации — здоровой функцией1.

    (16)   Два  примера,   иллюстрирующих действие  функций вычитания/сложения в группе черт характера:

    Чрезмерно чистоплотный человек стремится избежать контакта с грязью, но в то же самое время остается живо заинтересованным во всех занятиях, связанных с грязью (мы­тье полов, гипертрофированное желание обнаружить даже самое маленькое пятнышко и т.д.).

    В задире легко распознать труса. Когда он встречает кого-то, кто не дает себя запугать, эта его характерная черта исчезает. Самая строгая совесть, если взяться за нее как сле­дует, точно так же ослабляет свою хватку.

    (17)  Смешение функций вычитания и сложения в случае возникновения симптомов очевидно в следующем примере: у  женщины   наблюдается   функциональный   паралич   правой руки. Этот паралич, являющийся сам по себе неполноценнос­тью, представляется ей лишь второстепенным фактором. Ана­лиз показывает, что она вспыльчива и все еще готова нада­вать пощечин своей давно уже взрослой дочери.  Парализо­вав  руку,  она  избегает возможности  показать свой  нрав — она устраняет искушение дать дочери пощечину.

    1 Бытует мнение, что Данте и Шуберт достигли художественных высот, благодаря сублимации и фрустрации, связанной с сексом. Однако тот же Гете был очень творческой личностью, более разносторонней, нежели любой из них, несмотря (или, возможно, благодаря) многочисленным и зачастую успешным любовным похождениям.

     (18)   Свобода от  чувств вины и  тревоги  есть,   согласно крайне примитивной психоаналитической концепции, доста­точное условие для того, чтобы вылечить невроз. Эти явления и  на самом деле очень неприятны.  Ощущение вины  (осно­ванное  на  проецируемой агрессии)  приводит «грешника»  к мыслям об избегании: «Больше я так делать не буду». Но до­статочно часто, как в случае хронического алкоголизма, чув­ство вины, хотя и глубоко переживается, не приводит к каким-либо долговременным последствиям. Эти пациенты подкупа­ют на какое-то время совесть или окружающих, но затем от­ступают на задний план,  как только ситуация изменилась и похмелье позади.

    Чувством тревоги мы займемся в следующей главе.

    (19)  Проекция (например, агрессии) вычитает некоторое количество агрессии из личности, но прибавляет то же самое количество к окружающей среде.  Избегая осознания своей агрессивности, вы вносите в свою жизнь страх.

    (20)  Феномен фиксации выказывает себя обычному наб­людателю  только   в   гипертрофированной   форме:   чрезвы­чайной привязанности (безумная любовь, подавленная нена­висть или чувство вины) к определенному человеку или ситу­ации (например семье). Наряду с фиксацией всегда появля­ется ее противоположность — избегание контакта с кем-либо, находящимся вне ее границ. Нелегко решить, что было пер­вым, курица или яйцо — боязнь внешних контактов или цепля-ние за знакомую ситуацию.

    (21)  Идеальный пример напряжения между плюсом и ми­нусом даст нерешительность.  Исходя из наблюдений Карла Ландауэра,  очень маленькие дети чаще всего не стремятся избегнуть опасных ситуаций; опасности завораживают ребен­ка   и он идет им   навстречу. Вскоре, однако, он изменяет свое отношение на противоположное и убегает от опасностей.  В состоянии нерешительности мы разрываемся между желани­ем приблизиться и желанием убежать, между контактом и из­беганием контакта, но, как только одна из чаш весов переве­сит, конфликт разрешается и нерешительность исчезает.

    (22)  Ретрофлексия будет детально рассматриваться нами

    позднее.

    * * *

    Цель любого лечения, психотерапевтического или како­го-либо другого, заключается в восстановлении баланса в организме, поддержании оптимального функционирования, удалении  напластований  и  компенсации  недостатков.   Психоанализ стремится к тому, чтобы восполнить в сознатель­ной личности те ее части, которые были ранее ею отвергну­ты (вытеснены или спроецированы). Осознание своих комп­лексов позволяет избавиться от избегания огромного коли­чества ситуаций. Для Фрейда принятие осознанности и из­бегание — это больше, чем просто термины, поскольку пер­вое означает для него координацию систем Бессознатель­ного и Сознательного; бессознательный материал меняет свое местоположение при некоторых обстоятельствах, осо­бенно после прохождения курса психоанализа. Этот так на­зываемый топографический аспект может быть также при­менен к «циклу инстинктов» и имеет булыиую практическую ценность, чем вышеуказанное перечисление, которое служит, главным образом, для того, чтобы читатель смог ознакомить­ся с различными способами избегания. В нем показано, что преимущества, которые дает невротическое избегание, всег­да идут рука об руку с недостатками и что, в конечном сче­те, бессмысленно надеяться достигнуть с его помощью ка­ких-либо положительных результатов.

    В пятой главе было указано, что для достижения орга-низмического баланса существует цикл из шести звеньев, который мы назвали «метаболизмом между организмом и миром».

    Эти звенья таковы:

    (1)  Организм в состоянии покоя.

    (2)  Раздражитель, который может быть внутренним (а) или внешним (б).

    (3)   Создание образа или реального заместителя (функ­ции «+/-» и феномен «фигура-фон»).

    (4)  Ответ на сложившуюся ситуацию, направленный на

    (5)  Уменьшение напряжения и

    (6)  Возвращение к организмическому балансу.

    Нормальное течение метаболизма нарушается в случае вмешательства в любую его фазу, подобно электрической цепи, которую также возможно разорвать в любом месте. Кон­такт может быть нарушен в проводах, в переключателях или в самой радиолампе.

    Что касается «цикла инстинкта», то мы находим вмеша­тельство — избегание контакта — везде, за исключением:

    (1) Организм в состоянии покоя. Так как это — точка от­счета, вопроса об избегании не возникает. Было бы ошибкой

    принимать за точку отсчета состояния скуки или депрессии, поскольку оба состояния насыщены эмоциями. Эти эмоции вызваны нарушениями, проистекающими в результате опре­деленных подавлений.

    Взяв за пример половой инстинкт, мы встречаемся с це­лым рядом общеизвестных путей уклонения от его требова­ний. Следуя за развитием «цикла инстинкта», мы видим:

    (2) (а) Практикование аскетизма, желание быть кастриро­ванным, избегание возбуждающей желание пищи и напитков, целый арсенал идеологических (в основном религиозных) ог­раничений, скотомизацию, принятие сексуальных импульсов за что-то другое.

    (2)   (б)  Какими  средствами  располагает  муж  или жена, чтобы уклониться от исполнения «супружеского долга»? Ра­ционализация (оправдания); симптомы (головная боль); мы­шечный панцирь (вагинизм); «притвориться мертвым» (слиш­ком устал);   избегание   подобных   ситуаций   (раздельные спальни);   избегание стимуляции  (пренебрежение  космети­ческими средствами); активная оборона (раздражительность, насмешка).

    (3)  Подавление фантазий; религиозные табу; занятия, от­влекающие внимание от создания сексуальных образов; бег­ство от реальности; отказ от поиска объекта любви; развитие слишком критического отношения; отклонение сексуального импульса в неподходящее русло (мастурбация, пользование услугами проституток, извращения).

    (4)   Избегание сексуальных ощущений или активности в эротических ситуациях: потеря генитальной чувствительности (фригидность); панцирь (мышечное напряжение); переключе­ние внимания (думать о чем-то другом); замещение (говорить или делать что-либо,  не имеющее отношения к сексу); бег­ство, скотомизация и проекция.

    (5)   Отсутствие  удовлетворительного   оргазма   (В.Райх, «Функции оргазма») препятствует адекватному уменьшению сексуального напряжения. Такая недостаточная сексуальная активность может являться  следствием  неспособности  вы­носить ощущения,   связанные с сильным  напряжением  при оргазме (как можно более быстрый половой акт, преждевре­менная   эякуляция).   Другими   способами   предотвращения удовлетворительного оргазма являются:  сублимация,  избе­гание последствий (прерванное совокупление), страх перед потерей энергии (сдерживание семени).

    Эмоций и излишнего напряжения зачастую избегают под влиянием подавленного стыда (невозможность сосредото­читься, боязнь того, что кто-то помешает). «Думание», среди других отвлекающих занятий, также является способом избе­жать сексуального напряжения.

    В большинстве случаев удовлетворение так и не бывает достигнуто, ситуация остается незавершенной. Это, в свою очередь, ведет к постоянной сексуальной возбужденности. Возможно, именно этот факт побудил Фрейда рассматривать либидо (среди других значений) как свободную текучую энергию, которая может привести к разрушениям вне сферы удовлетворения полового инстинкта.

    (6) Любое из этих отношений избегания препятствует воз­вращению к организмическому балансу.

    И снова мы приходим к приводящему в замешательство перечислению возможностей, оставляющему после себя чув­ство неудовлетворенности, не в силах обнаружить упрощаю­щий дело принцип. Если мы начнем все сначала, то сперва мы обнаружим социальные и инстинктивные запросы (кото­рые не будут основаниями, так как реакции разных групп раз­личны). Эти запросы, как например, десять заповедей, пра­вила поведения, требования совести и окружающих, а также инстинктивные побуждения вызывают эмоциональную реак­цию организма (страх, стыд и т.д.) в том случае, если требо­вания не могут быть незамедлительно удовлетворены. Об­щественный институт добивается принятия его требований с помощью наказаний и наград, угроз и обещаний. Требо­вания организма (голод, потребность в сне) не менее силь­ны и болезненны, нежели запросы общества. Отсюда на­блюдаемая частота социальных и невротических, внешних и внутренних конфликтов.

    До сих пор процесс был прост. Он начинает запутывать­ся, как только на сцене появляются тысячи способов избега­ния. Техника избегания изменяется в широких пределах в зависимости от ситуации и средств, находящихся в распоря­жении субъекта.

    Замужняя женщина имеет любовника. Муж, как водится, энергично этому противится. Она может решить совсем избе­гать своего любовника, или избегать того, чтобы их видели вместе, или, будучи пойманной с поличным, она может избежать вспышки мужниного гнева тем, что упадет в обморок; но лишь осознав то, что с ней происходит, она сможет плести небылицы или упрекать за что-то или как-то иначе избежать чувства вины или наказания. Если, однако, она уступит его требованиям, страх будет заглушать в ней желание и она ста­нет холодной и враждебной к нему и начнет избегать всего, что раньше доставляло ему удовольствие. В любом случае он окажется в числе проигравших, поскольку основал свои отношения на требованиях, а не на понимании. Из всего это­го мы можем вывести два заключения:

    (1)  Избегание — всеобщий фактор, который обнаружива­ется, вероятно, в каждом невротическом механизме.

    (2)  Редко и только в случае реальной опасности избега­ние приводит к положительным результатам.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.