Глава 6. ЗАЩИТА - Эго, голод и агрессия- Фредерик Перлз - Психология личности - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Психология личности
Общая психология
Возрастная психология
Практическая психология
Психиатрия
Клиническая психология

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17. > 

    Глава 6. ЗАЩИТА

    Если бы инстинкта продолжения рода не существовало, инстинкт утоления голода посредством поедания животных и растений, мог бы какое-то время удовлетворяться. Но в связи с тем, что поступление нового съедобного материала было бы прекращено, жизнь на Земле вскоре прекратилась бы.

    С другой стороны, если бы не существовало ни инстин­кта самосохранения, ни голода, а только половой инстинкт, за несколько лет флора и фауна настолько запрудила бы земной шар, что животные не смогли бы двигаться, а расте­ния не находили бы места для того чтобы пустить корни. Таким образом, условия жизни на Земле кажутся весьма сбалансированными: преумножение флоры и фауны обес­печивает достаточное количество пищи, а их потребление препятствует чрезмерному увеличению количества животных особей и растений. Это равновесие закона природы, а вов­се не заслуга мистического Провидения. Как только какое-либо из условий будет нарушено, жизнь исчезнет с лица на­шей планеты.

    Организмы, однако, не желают быть съеденными и выра­батывают механические и динамические способы защиты. Любая атака, любая агрессия, направленная на наше частич­ное или же полное разрушение, переживается нами как опас­ность. В борьбе за выживание средства нападения и защиты развиваются по связанным между собой, но различным пу­тям. Атакующий всеми способами стремится заполучить свою

    жертву (tttif), защищающийся всеми путями стремится ней­трализовать атаку (tttt).

    Агрессор не ставит своей целью уничтожение объекта. Он желает овладеть чем-то, но встречает сопротивление. Он продолжает преодолевать сопротивление, оставляя в целос­ти и сохранности ценную для него субстанцию. Это равным образом относится как к нациям, так и к людям и животным. Нацисты тщательно охраняли от разрушения предприятия фирмы «Шкода» когда расправлялись с Чехословакией. Биз­несмен, уничтоживший конкурента, прилагает все усилия к тому, чтобы клиентура конкурента осталась нетронутой. Тигр убивает не ради уничтожения, а ради утоления голода.

    Опасность, будь она внешняя (атака) или внутренняя1, осо­знается нами при помощи глаз, ушей, кожи, т.е. всех сенсор­ных органов, которые позволят нам установить контакт с про­тивником. Изначально областью контакта и исследования ок­ружающего мира была кожа, эта биологическая граница меж­ду организмом и миром. Позднее передовые отряды оборо­ны, следящие за приближением противника, выносились все дальше и дальше вглубь нейтральной полосы. Вместо того, чтобы ждать эпидермического контакта, уши, нос, глаза, а за­тем и технические приспособления (перископ, радар и т.д.) стали сигнализировать об опасности загодя, предоставляя организму необходимое время для перехода к обороне и раз­вертыванию средств сопротивления.

    В основном организм живет центробежно, активно. Вся­кая защита включает в себя громадное число всевозмож­ных действий и зачастую избыточных приготовлений.

    Средства защиты могут носить механический либо ди­намический характер. Механические средства защиты пред­ставляют собой замороженные, окаменевшие, аккумулиро­ванные действия (панцири, бетонные укрепления). Динами­ческие средства защиты бывают моторными (например, бег­ство), секреторными (чернила осьминога, яд змеи) или сен­сорными (издавание громких звуков). Таким образом, защи­щающийся так же активен, как и агрессор. Организмическая

    1 Помимо угроз, идущих извне, нам грозят (чаще всего воображаемые) угрозы, идущие изнутри нас самих. Мы испытываем чувство внутренней опасности всякий раз, когда становимся враждебны какой-то части сво­его «Я». Сильная эмоция может разбить идеал невозмутимого поведе­ния настоящего мужчины; сексуальные импульсы несут в себе угрозу для набожной девственницы и т.д., и т.п.; когда бы и где бы ни возникла подобная опасность, мы мобилизуем наши защитные ресурсы.

    тенденция к центробежному существованию поддерживает­ся здесь, как и в почти любой другой функции.

    Безусловные (в филогенезе) и условные (в онтогенезе) рефлексы являются продуктом предшествующей сознатель­ной активности. Их задача — сберегать внимание и время для более важных дел. Поскольку организация личностных функций построена по принципу «фигура-фон», сознание, бу­дучи неспособно решать несколько задач одновременно, по­лучает возможность заняться наиболее важным, в то время как низшие (рефлекторные) центры, будучи хорошо натрени­рованы, не требуют присмотра. Такой автоматизм приводит к возникновению все еще широко распространенного убежде­ния, что чувствительные нервы отличаются по направлению от двигательных и идущих к органам секреции нервов. Насле­дие эпохи механицизма, когда утверждалось, например, что световые лучи беспрепятственно путешествуют внутри опти­ческих нервов и вызывают некоторые реакции организма, проявляется в том, что только моторные и секреторные нервы относятся к центробежным, а теория и по сей день лежит в основе неврологического учения. Оно постулирует, что одна часть нервной системы афферентна, а другая — эфферентна и обе части составляют рефлекторную «дугу» (рис.1). По другой гипотезе они представляют из себя два зубца вилки (рис. 2).

    Гете, невролог Гольдштейн и философ Маркузе подчер­кивали центробежный характер сенсомоторной системы. Гольдштейн утверждает, что как сенсорная, так и моторная ее части направляют нервные окончания от мозга к периферии.

    Британское Адмиралтейство не оставалось пассивным, в смысле рефлекторной дуги, в поисках местонахождения «Бисмарка». Его глазами был флот и разведывательные самолеты.

    Беспроводные приемники устанавливаются для того, что­бы принимать не распространяющиеся по проводам сообще­ния. Мы покупаем газеты, чтобы узнать о событиях в мире, и выбираем для чтения то, что нас интересует.

    Как только мы начнем воспринимать работу органов чувств как активную деятельность, подобную использованию

    насекомыми усиков и щупиков, а ее как некий пассивный процесс, который случается с нами, мы поймем, что новая концепция охватывает более широкий диапазон явлений, не­жели старая, и не требует вспомогательных теорий. Если бы червь полз только потому, что его чувствительные нервы раз­дражались бы от контакта с землей, он не смог бы остано­виться до наступления полного истощения. Он полз бы и полз, понуждаемый автоматической импульсацией, которая поступала бы в двигательные нервы из чувствительных. Что­бы увязать теорию и наблюдения, ученому приходится пред­полагать существование дополнительных нервов, оказываю­щих тормозящее влияние на рефлекторную дугу и позволя­ющих червю свободно прекратить движение. Признав цент-робежность существования организма, мы устраняем это противоречие. Червь ползет, используя свою сенсорную и моторную активность в биологической «среде», стремясь до­стигнуть «конечных выгод» от своих инстинктов.

    Во время прогулки по ночному лесу мы начинаем не слы­шать, а слушать; обостряем наше зрение и вертим головой во все стороны, как бы выставляя дозоры, упреждающие нас о приближении возможной опасности. Сенсорная активность призвана удовлетворять наши нужды в отсутствие опасности так же, как и в случае защиты. Голодный ребенок не просто видит каравай в булочной. Он смотрит, он вглядывается в него. Вид хлеба не пробуждает в нем рефлекс утоления го­лода. Напротив, голод вызывает такие эффекты как поиск пищи и приближение к ней. Откормленная холеная дама даже не видит этого каравая, он не существует, не является «фигу­рой» для нее.

    Тот факт, что Эго способно сосредотачиваться лишь на одном предмете единовременно, приводит к большому его недостатку: организм возможно застать врасплох, ничего не подозревающим1.

    1 Рассказывая анекдот, мы пользуемся этой слабостью нашего организ­ма, удерживая внимание слушателя в каком-либо одном направлении, а затем неожиданно переключая его на другое и вызывая тем самым лег­кий шок. Мы чувствуем себя тупо, мы растеряны, если нам не удается уло­вить соль шутки, но как только ее значение становится нам понятно, целос­тное равновесие восстанавливается. Уравновешивание происходит сход­ным образом и в случае «анти-шока». Решение внезапно возникает в со­знании, сопровождаясь чувством удивления и восклицаниями типа «Елки-палки!», «Дошло!» и т.д. Если шутка уже с бородой или мы догадываемся о решении, она становится неинтересной или вызывает скуку.

    Этот недостаток компенсируется использованием брони (раковины и т.п. у низших животных, «панцирный» характер у людей, дома и крепости в обществе). Но даже самая непри­ступная крепость, не может быть герметично изолированной: она должна иметь двери и другие гибкие каналы сообще­ния с внешним миром.

    Для того чтобы охранять эти каналы, ум человеческий ус­тановил внутри себя цензора, сторожевого пса морали. Цен­зор, чья активность направлена внутрь, занимал одну из клю­чевых позиций в ранних теориях Фрейда. Однако мы не долж­ны забывать о том, что его активность направлена также вов­не. Этот цензор в странах, подобных нацистской Германии, препятствовал проникновению в общественное сознание не­желательной информации, заглушая радиостанции и конфис­куя номера непокорных газет. Инстанция, исполняющая функ­ции цензора в нашем мозгу, стремится не допустить осозна­ния нежелательного материала: мыслей, чувств и ощущений, идущих изнутри; знания, приходящего извне. Цель «этого цен­зора» — допустить лишь тот материал, который он считает хо­рошим, и исключить все плохие мысли, желания и так далее.

    Но что означает это «хорошее» и «плохое»?

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 50      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.